— Ты теперь богат? — переспросила Джина. — Какого богача ты прирезал?
— Наш наниматель. Маг, Алерадус… — Дрим некоторое время молчал. Эти слова было трудно говорить, но последующие ещё труднее. Он еле сдерживал себя от наплыва горестных эмоций. — Он мёртв… Его предательски убили… Я не хочу об этом больше говорить!
— Прости, я не знала… — Джина почувствовала себя полной дурой.
Дрим несколько раз глубоко вздохнул и продолжил:
— Он передал мне всё своё золото перед смертью. И не только его… В любом случае, он приказал нам идти в Стальню. Это была его последняя просьба.
Воцарилось неприятное молчание. Дрим с трудом сдерживался, чтобы не расплакаться. Бабочка молча смотрела то на него, то на потрескавшуюся доску пола. Странный и непонятный этот Дрим. Он с такой горечью говорит о том, что получил наследство… И даже ни на секунду глаза не блеснули хищным блеском, словно деньги его совсем и не волнуют…
— Ну так что, — затянул разболтавшийся узел нервов Дрим, — пойдёшь с нами?
— Куда я теперь денусь? Как бы твоё спасение не вошло мне в привычку… — пошутила Джина. Её бледное, казавшееся вылепленным из снега, лицо засияло тёплотой улыбки.
Глава 9
Кинжал Спайкнифа
Голова раскалывалась от тягучей боли. Кичу было ещё паршивей: он то и дело жаловался на ноющую боль в груди — как бы его рёбра целы остались. Те бандиты, да горят они в потусторонних кострах, нас здорово отделали.
Долго же мы с Кичем бродили в поисках нашего постоялого двора. Та импульсивная воровка в мыслях засела железным колом. Выгнала нас как бродяг юродивых. Я, конечно, понимаю: она нам жизнь спасла и вправе вести себя как посчитает нужным. Но что я ей такого сказал? Почему она так взбесилась? За спасение обычно благодарят. А как мне её ещё отблагодарить кроме как не деньгами? Вполне даже логично, казалось бы. Странная она какая-то. Воровать-то ещё как умеет, а заикнись про золото — сама добродетель…
В одном из пахнущих вяленой рыбой вперемешку с гарью переулков нас встретил Бирюк. Я уже выучил некоторые слова его языка, поэтому понял, что нас ожидает не очень тёплый приём. Волк провёл нас до постоялого двора, где ждал разгневанный Алерадус.
Впервые за всё время я увидел изменения в мимике его лица. Снежные брови нависали над глазами хищными птицами, зрачки блестели недобрым светом, а нижняя губа то и дело подрагивала подобно судорогам умирающего крысона. За всю свою жизнь я никогда не слышал таких ругательств и проклятий, вылитых в тот злополучный час на нас из его рта. Мы успели побывать такими диковинными существами как "свёрнутые в кольца гноеточащие черви", "дряблые с отпавшими хоботами слопры" и "самопожирающие двухголовые шакалы". Про другие прозвища я стараюсь не вспоминать… Чего это он так завёлся? Даже если б нас и убили, ему-то что? Нанял бы себе ещё кого-нибудь.
Получив знатную порцию нагоняя, мы с Кичем позорно удалились отлёживаться в номер. Благо, хоть друзья приняли нас не так холодно. Лорк, к примеру, с щепетильностью заботливой матери носил из колодца во дворе холодную воду для компрессов. Сир тихонечко шептал возлюбленной: как же всё-таки хорошо, что у них хватило мозгов не пойти с нами. Кира лишь молча кивала и сочувственно разглядывала наши опухшие лица. В каких бескрайних высотах летали её мысли — даже страшно было подумать.
Друзья рассказали, что у мага ночью было видение. Очень неприятное видение… Он разбудил всех и заставил идти на поиски меня и Кича. Бирюка в конюшне, как назло, не оказалось. Непонятно зачем, Алерадус разбудил верблюда и поволок за собой. Сонное животное пыталось сопротивляться, но колдун с такой силой дёрнул поводья, что то чуть было не повалилось наземь. Откуда в сухощавой старческой руке взялось столько силы — остаётся только гадать.
Это смотрелось со стороны не совсем обычно: сверкающий отражающимся в глазах огнём факела старик, тянущий за собой верблюда, и трое идущих следом людей, настороженно озирающихся по сторонам. Но на мнения ошарашенных прохожих магу было откровенно наплевать. Его ночное видение предрекало страшную беду, и он ни перед чем не собирался останавливаться, чтобы отвратить её.
В одном из переулков толпились люди. Некоторые из них держали факелы, что дрожащими на ветру языками пламени скупо разбрызгивали свет на хмурые лица. Ближайшие ночные фонари не работали, и огонь факелов был единственным источником света.
Поработав локтями, Алерадус проник внутрь толпы. Должно быть, он предполагал увидеть там мой окоченевший труп или оторванную голову Кича. К счастью для нас, его подозрения не подтвердились. Это для нас, к счастью…