Первая ночь превзошла все мои ожидания. На улице был мороз. А у нас — тепло. Паровой котёл перевели в режим обогрева. Да, кому-то придётся ночью просыпаться и подбрасывать углей. Будет, конечно, трудно выползти из удобной кровати, но это значительно проще, чем дежурить у костра. Но самое огромное преимущество — мы можем продолжать путь ночью. Электрические огни направленных вперёд ламп повозки давали отличных обзор. Если бы Джина не устала за весь тяжёлый день, то мы бы не теряли времени зря. Быстрее бы Кич научился водить — тогда наш путь займёт в два раза меньше времени.
Бабочка спала в кресле, что рядом с моим. Благодаря этому ночь стала сущим кошмаром. Для меня, по крайней мере. Почему? Стоит вспомнить о моей любвеобильной репутации в Пашнях и прилегающих к ним территориям. Скольких фермерских дочек я осчастливил… Нужно с собой бороться. Отбросить все грязные мысли. Да, Джина редкостная красавица. Полностью в моём вкусе. Но я ей безразличен, это раз. А два — нужно делом заниматься, а не любовные узоры выплетать. Так что пора уже прекратить тешить себя несбыточными фантазиями. От них никакой пользы.
Бабочка спала до обеда. Вчера она пережила очень сильное душевное потрясение. Это если не говорить о том, что целый день она безустанно управляла повозкой. Я попросил не беспокоить её. Пусть набирается сил. Кич хотел было сам сесть за штурвал, но мы его не пустили. За день он вряд ли чему научиться мог. Угробит всех или повозку разобьёт в лучшем случае.
Проснувшаяся Джина выругала нас за то, что не разбудили, спросонья вошла в кабину и запустила колёса. Спохватившийся Кич побежал в котельную и начал подбрасывать угли. Его энтузиазм мне по душе. Никто кроме него ещё не топил котёл. Такое распределение труда не может другим не нравиться.
Пошёл дождь. Ещё один повод петь хвалебные песни моему приобретению. Ни завязающих в грязи ног. Ни промокшей насквозь одежды. Сухо, тепло и настолько комфортно, что просто не верится. Такое ощущение, словно в доме прохлаждаемся. Правда, скорость пришлось сбавить: видимость дороги сильно ограничена. Но на такие жертвы пойти ещё можно.
Моё ликование оборвалось на первом зарывании колёс в грязь. Тут уж выбора не остаётся, нужно толкать. Выходить из тёплого, сухого салона, мокнуть под ливнем, дрожать под холодным ветром, зарываться ногами в грязь, поскальзываться и падать, вымазываясь с головы до пят липкой землёй, подниматься и продолжать что есть силы упираться в мокрые стенки повозки. Тяговые лошади, быки и верблюды, как я вас теперь понимаю…
Мы запрягли верблюда впереди повозки, Кич подгонял его. Джина сидела за штурвалом, подавала тягу на колёса. Колёса прокручивались, плюя в нас грязью, травой и камнями. Наша паровая повозка — настоящий дом на колёсах. Такая же уютная, просторная и… тяжёлая. Камень из под колеса здорово повредил мне колено. По грозным оханьям и сетованиям остальных можно было догадаться, что им тоже достаётся. Но прочь жалобы и боль — нужно довести дело до конца!
Я даже боюсь подумать о том, сколько усилий нам потребовалось вытолкнуть повозку. Но, к всеобщей радости, дело было сделано. Мы находились внутри тёплого салона. Принимали душ, мыли грязные одежды, одевали новые (у кого они были), втирали лечебные мази в ушибы, втихомолочку попивали вино, отдыхали. Ни у кого даже и мысли возникнуть не могло, что колёса способны вновь завязнуть в болотистой земле. А именно так и произошло.