В зале послышался плачь — проснулся детёныш люрта. Своими криками он разбудил остальных. За всё это время Тризолус уже порядком утомился от них. Каждое всхлипывание выводило его из себя. А когда четверо маленьких люртов начинали визжать вместе — хотелось сжечь их огненным заклинанием или утопить в кислотном дожде. Но нельзя было. И от этого становилось неприятно до невыносимости. Когда же он придёт? В прошлый раз не прошло и часа. А сейчас — четвёртый день и намёка на появление нет.
Но будет нужно, Тризолус подождёт и больше. Гораздо больше. Лишь бы вышло намеченное.
Прошло некоторое время. Воздух начал трескаться красными молниями, поднялся ветер. Запахло навозом. Из образовавшейся между потусторонним и этим миром дыры выскочила громадная гиена. Младенцы завопили громче, чем когда-либо. Развернувшаяся перед ними страшная картина пугала неописуемо.
Дыра затянулась. Пятнистая шерсть гиены сияла всеми оттенками красного. Она душераздирающе хохотала, приближаясь к первому детёнышу. Раскрылась разящая вонью клыкастая пасть и…
Сожрав первого младенца, гиена принялась за второго. Её живот рос со странной закономерностью. С каждым новым куском увеличиваясь в несколько раз. За третьего взялась уже овца с кроваво-красной сияющей шерстью, в которую превратилась гиена. Не смотря на тело овцы, зубы в пасти оставались всё такими же смертоносными. Бока овцы растянулись до невероятно громадных размеров. Казалось, если съест ещё один кусок — взорвётся. Страшная кровоточащая пасть принялась за четвёртую жертву. Доев её, случилось то, что и ожидалось — натянутые бока не выдержали и треснули, разбрызгивая по залу кровавые внутренности.
Всё это время Тризолус медленно шагал к существу. Считая до четырёх, он делал новый шаг. Он был в нескольких метрах от существа, когда то лопнуло, окатив его вонючими потрохами. Не останавливаясь, он вытер лицо, вновь досчитал до четырёх и сделал шаг.
В том месте, где раньше была овца, в воздухе парил громадный мотылёк с переливающимися пунцовыми крыльями. Его шарообразные глаза светились оттенками зелёного. Старик не отводил от них взгляд. Он был совсем близко. Мантия колыхалась от мощных взмахов крыльев. Корона слетела с головы, обнажив окружённую дрожащими от ветра седыми волосами лысину, и со звоном покатилась по полу. Верховный Маг вытянул руку. Коснулся пальцами покрытого колючими волосинками брюшка мотылька. Несколько секунд спустя, Гирен отпрянул от Тризолуса овцой и заскочил в тут же возникшую дыру между мирами.
Это был самый большой успех за всё время. Самый обнадёживающий. Самый волнующий. Бог крови позволил прикоснуться к себе! Раньше о таком Тризолус даже не мог мечтать. Гирен с каждым новым экспериментом доверяет ему всё больше…
Но нечего расслабляться! Ещё многое предстоит сделать. Очень многое.
Глава 16
Стальня
Чем ближе мы подъезжали к Стальне, тем суровей становился климат. Всё выше поднимался слой снега. Всё сложней продвигалась паровая машина. Обзор затрудняли частые снегопады. Котёл быстрее остывал. Расход угля вырос в два раза. В салоне было прохладно — залатанные дыры пропускали холод. Чтобы не замёрзнуть, нам приходилось натягивать на себя всю одежду, что только была. Колёса скользили. Нас часто уводило в занос. В некоторых особо сложных для прохождения местах запрягали Бирюка и верблюда. Кстати, мы назвали его Яр. Он — потустороннее существо, способное принимать форму понравившегося ему животного. Видимо, облик верблюда ему приходится по душе. В голове не укладывается, сколько времени он нам мозги морочил. Надо было догадаться. Тогда, в пещере с летучими мышами, хоть на мгновение, но он посмотрел настоящими глазами. Нужно быть только мной, чтобы ничего не заподозрить. Ох уж этот старик Алерадус, долгая ему память, приручил потустороннего монстра! Спасибо огромное за такой неожиданный сюрприз.
Я пытался найти общий язык с Яром. Но он вёл себя как раньше — по-верблюжьи. Будто бы никто не знает его тайну. Ладно, общение не самое важное. Главное, чтобы в нужный момент опять в самого себя превратился.
Джина по-прежнему меня игнорирует. Но кое-какой сдвиг всё же произошёл. Я принёс в кабину специально приготовленный для неё ужин из двух зажаренных яиц, огурцов, сушёного банана и стакана вина. Трудно даже описать, каких усилий мне это стоило. Кулинар я никудышный, но яйца жарить умею… Сколько же всё-таки чувств вложил в это кушанье. Чего уж душой кривить, это своего рода попытка извиниться. И мои старания не остались незамеченными. Она остановила повозку, приняла из моих рук тарелку и, о счастье, сказала: "спасибо"! После этого, правда, Джина мне больше ничего не говорила. Но чувствую, это был переломный момент. Вскоре мы вновь станем друзьями. Хотя бы друзьями…