Стражницы у перехода смерили пчелу подозрительными взглядами, но, увидев пропуск, препятствовать не стали. К-35 слышала, как одна из них тихо шепнула другой:
-Как бы одной трутовкой больше не стало!
Офицер стиснула зубы и постаралась не подавать виду, что эти слова её задели. Кто бы и что ни говорил, она уж точно не трутовка и никогда ею не станет. И вообще, зачем отвлекаться на пересуды скучающих старух, у неё есть дело и нужно его выполнить к определённому часу, а значит, нужно поторопиться.
В Трутовник К—35 попала впервые. Внешне ничего такого страшного из себя он не представлял. Обычное здание, планировкой куда проще Улья с его запутанными коридорами. Здесь было светло и просторно, на стенах висели какие-то абстрактные картины на тему мёда и цветов. В глаза бросалось отсутствие стерильной чистоты, которая поддерживалась у пчёл.
Главный этаж представлял собой множество комнат-сот с абсолютно прозрачными стеклянными стенами. Там за столами сидели они, трутни. Несмотря на ужас, ореолом окутавший название мужчин-пчёл, ничего особо страшного на первый взгляд они из себя не представляли. Все разные – темные, светлые, высокие, низкие, стройные и с брюшком. Ни у одного из них глаза не горели дикой страстью и желанием овладеть первой попавшейся пчелой. Более того, никто даже не заметил появления девушки в коридоре. Все были заняты своими делами и даже не думали смотреть, что творится за пределами их сот.
Перечитав заново письмо, К-35 нашла в конце приложение, в котором указывался номер нужной комнаты и имя трутня, к которому нужно было обратиться. Удивительно, у трутней были имена, а не номера. Девушка завистливо вздохнула. Когда-то и у неё было имя, но пчёлы лишаются их, заканчивая обучение. И только матка с производительницами могли позволить себе выделяться из толпы безликих безымянных рабочих.
Отыскав нужную соту, пчела робко постучала в дверь. Трутни тотчас оторвались от компьютеров и уставились на неё. По их виду было понятно, что женщин они видят нечасто, а потому взволнованы не меньше неё.
К-35 проскользнула внутрь. Из-за стола у окна встал мужчина в годах. Он был ещё не стар, но седина уже тронула его волосы серебром. Непривычно было видеть столь зрелого трутня, обычно о них рассказывали как о молодых привлекательных юношах. Впрочем, большая часть и правда не доживала даже до сорока. Старше трутень – хуже потомство. А значит, незачем кормить лишний рот, когда ему на смену уже готов с десяток молодых и здоровых.
Хотя бывали и исключения. Те мужчины, что к зрелости успели накопить какой-то багаж знаний и опыта в иных сферах, чем плотские утехи, высоко ценились Ульем и могли рассчитывать на долгую жизнь. Кто-то же должен заниматься бюрократией.
- Добрый день, мисс, - вежливо поздоровался трутень, - могу я вам чем-то помочь?
Пчела вздрогнула. Она была совсем не готова к разговору, хотя умом понимала, что совсем без общения не обойтись. Впрочем, девушка быстро взяла себя в руки. Это ведь просто пустяк, формальность. Она прилетела не просто так, нужно выполнить задание.
- Здравствуйте, - выпалила она, собравшись с духом, - я за отчетами. Старшая пчела А-53 велела доставить их ей к пяти часам. Могу я получить документы?
- Ох, нас никто не предупреждал, что отчеты нужно будет сдать сегодня, - вздохнул мужчина. Однако, судя по выражению его лица, он ничуть не удивился. Вероятно, ему не в первый раз преподносили такой сюрприз. – Ребята, - обратился он к сидящим в комнате, - сколько времени вам нужно, чтобы привести дела в порядок?
- Три минуты, - переведя взгляд в экран, ответил одни.
- Семь минут, - откликнулся другой.
- Четыре с половиной и ещё пять секунд на отправку, - донёсся из противоположного угла кабинета третий голос.
- Значит так, - подытожил главный трутень, - у вас десять минут, время пошло. Как время истечет – все отчеты должны быть у меня. Я объединю всё в один архив и передам вам, - он кивнул К-35. – А пока, не желаете ли чаю? Может, кофе?
От такой любезности девушка совсем растерялась, и уже хотела было согласиться, но вовремя спохватилась:
- Благодарю вас, но пчела не должна принимать пищу вне строго отведенных для этого мест, - с этими словами она показала глазами на шлем, который держала под мышкой. Мужчина сразу понял намёк. Их разговор записывается и транслируется на самый верх. Стоит быть аккуратнее в словах и предложениях.
- Что ж, прошу прощения, моя вина. Прошу вас, офицер, расскажите нам последние новости, а то мы с моими подопечными редко покидаем пределы своего жилища, - ловко перевёл тему трутень.
- Да в общем, ничего особенного и не происходит. В городе появился новый вид вагонов, теперь с мягкими сидениями. Королева шмелей готовится уступить место в совете своей дочери в связи с плохим здоровьем. Говорят, через неделю-другую пойдёт снег, но погода стоит тёплая, так что никто не верит, - она говорила ещё что-то столь же поверхностное, а собеседник улыбался и кивал, внимательно слушая.
На самом деле, он, конечно, прекрасно знал все последние новости города в целом и Улья в частности. Да и осведомлён был куда лучше простой пчелы-фуражира, но виду не подавал. Пусть девочку похвалят за умение держаться и вежливость со старшими, ей это нужно.
Десять минут пролетели незаметно. На исходе девятой компьютер на руке главного трутня коротко пискнул. Мужчина перевёл взгляд на дисплей и радостно сообщил:
- А вот и отчёты. Точно в срок! Благодарю вас, коллеги.
Быстро нажав пару кнопок, он объединил все пришедшие ему документы в один и переслал К-35, найдя её профиль в общеульевой сети по номеру.
- Получила, - отчиталась девушка.
- Ну вот и отлично. Что ж, был очень рад вашему визиту, желаю удачного дня, - ответил мужчина.
- Спасибо, и вам того же, - пчела улыбнулась и покинула соту.
Её так и подмывало сказать «до свидания» или «увидимся», но она точно знала, что такое прощание явно вызовет вопросы у Совета. Поэтому девушка предпочла просто ответить любезностью на любезность и поскорее убраться восвояси.
Пролетая по переходу, К-35 подумала, что трутни, оказывается, вполне себе люди, такие же, как она или её сёстры. Так почему же они оказались так низко в иерархии Улья? И почему мужчины не могут быть пчелами? У шмелей оба пола находились на равных. С другой стороны, шмели входили лишь в общегородской Совет, а реальная власть всегда принадлежала пчёлам. Возможно, поэтому всё сложилось так, как оно есть сейчас.
А вообще, с чего это она стала задавать так много вопросов? Почему это, зачем то? Это ведь не её ума дело, она всего лишь простой фуражир, пчела-добытчик. Её удел – жить так, как командуют свыше. Но откуда тогда это странное щемящее чувство недовольства внутри? Ведь она же не ставит под сомнение политику Улья, правда? Или всё-таки…