Не дождавшись продолжения, я сказал:
— Ну хорошо, второй вопрос: почему за тобой гнались монахи? Если ты едешь договариваться с их Владыкой...
Я смолк, поняв, какую ошибку, возможно, допустил. Что, если этот Храм никак не связан с монахами? Может, в нем сидят какие-нибудь жрецы, а монахами тут называют особую банду...
— Я тоже не понимаю этого! — воскликнула Юна с горячностью, и я мысленно перевел дух. Девушка добавила уже спокойнее: — Они напали на нас, как только мы вылетели из Арзамаса. У нас с визитом был переговорщик от небоходов. На своем дирижабле он должен был довезти меня до Балашихи, где будет ждать Лука Стидич, посланник Владыки, а сам собирался лететь дальше в Минск и рассказать другим небоходам, что происходит в Арзамасе. Но как только дирижабль перелетел через полосу некроза, по нему открыли огонь с земли. Мы летели невысоко, дирижабль упал, появились монахи, началась стрельба. Большинство из тех, кто летел со мной, были убиты. И команда дирижабля тоже. Мы забрали самоход у какого-то торговца, который проезжал мимо. Вернее, Михай хотел просто забрать, но я заплатила... На самоходе поехали дальше, а оставшиеся в живых монахи погнались за нами. Два мотоцикла вырвались вперед, почти догнали. Тут появился ты. Наверное, остальные монахи на самоходах и сейчас едут сзади. Кетчеров на свалке было слишком мало, чтобы справиться с ними... — Замолчав, она вдруг повернулась и стала смотреть назад.
Машина съехала с мостка, и я покосился на девушку. Встав коленями на сиденье, она упиралась локтями в спинку. Иногда Юна Гало казалась зрелой и серьезной, опытной, привыкшей решать важные вопросы, а иногда взрослость будто слетала с нее... Вот как сейчас, например.
— Что там? — спросил я, кинув взгляд через плечо. Ничего интересного позади не было.
— Я вдруг подумала, что те монахи из Киева, — пробормотала она.
Не зная, что сказать на это, я молчал.
— Ведь они с москвичами... Мне говорили, что в последнее время, после того как в киевском Храме сменился Владыка, у них испортились отношения. Киевские немного другой знак носят на груди, он у них посеребрённый, а в Москве — медный. Ведь ты видел, да? Значит, это не те, к кому я еду... Но зачем киевлянам охотиться за нами?
Я спросил:
— Что конкретно Меха-Корп обещал Владыке в обмен на помощь против некроза?
— Московский Храм хочет выбить мутантов с севера Пустоши, а для этого его сил недостаточно. Монахи обратились за помощью к топливным королям, но кланы отказали... Они возьмутся за мутантов, только если те подойдут совсем близко к их скважинам и нефтяным полям. А Меха-Корп согласен помочь.
— Ты говорила, Орден с вами не очень-то дружен.
— Конечно, как и топливные кланы. Потому что в наших лабораториях делают такое... Мы единственные, кто пытается развить древнюю науку, которую до Погибели называли электроникой. Может, ты не знаешь этого, Разин, — перед Погибелью люди получали энергию не из нефти или угля, а от солнца и других источников. И топливные кланы боятся, что мы сможем возродить это ремесло. Тогда нефть упадет в цене или их скважины станут вообще не нужны. Ведь сейчас они заправляют на всей Пустоши, а так... Ну а Храм всегда выступал против техники, против наших изобретений, против всего нового. Там уверены, что именно из-за этого и наступила Погибель и теперь мутанты, порождения Нечистого, угрожают всем. Но если наша техника может помочь монахам уничтожить мутантов, они согласны поступиться принципами. Потому на переговоры пошли и они, и мы.
Погибель? Она произносила слово так, будто оно означало нечто очень важное. Я нахмурился, пытаясь сложить из того, что узнал, общую картину. Значит, помимо банд кетчеров, здесь есть как минимум четыре серьезные силы: Орден Чистоты, небоходы, топливные кланы и Меха-Корп. И все они недолюбливают друг друга. Механическая Корпорация пытается развивать электронику и технику, Орден отвечает за идеологию и пытается уничтожить мутантов. Небоходы — либо перевозчики, либо... В общем, авиация всегда была одной из решающих ударных сил в бою. Ну а топливные короли добывают нефть, перерабатывают ее в горючее, которым торгуют по всей Пустоши, и, судя по всему, не позволяют заниматься этим другим. Да, и еще Орден разделен на два Храма, московский и киевский, отношения между которыми тоже не ахти. Плюс есть еще какие-то харьковские Цеха, занимающиеся оружием... Политика! Знакомое дело, в моем мире было не лучше. Кажется, я попал в самый центр какой-то большой политической игры.
Непривычно только то, что решать такой важный вопрос послали молодую девушку, пусть даже она дочка очень важной персоны...
Голова гудела от всех этих сведений, и я задал последний вопрос:
— Так что такое есть у Храма, что может помочь вам справиться с некрозом?
Юна покачала головой:
— Я не знаю. Владыка Гест сообщит на переговорах, или Лука Стидич расскажет мне раньше, по дороге в Москву. Разин, ты проверял бак? Кажется, горючего было совсем мало. Нам надо туда, — она показала левее развалин, которые все четче проступали на горизонте.
— Что там? — спросил я.
— Разлом, что же там еще может быть? Перед ним нефтяная скважина Южного братства, рядом поселок и топливохранилище. Оттуда вдоль Ленинского тракта к Москве идет их трубопровод. В хранилище сможем заправиться и ехать дальше в Балашиху. Только у меня совсем не осталось денег.
* * *
Двигатель кашлял и бурчал, словно сердился, что его не кормят. Мы ехали не останавливаясь, на ходу поели, потом Юна предложила сменить меня за рулем, но я отказался. Рука ныла, хотя и не очень сильно — мазь из склянки хорошо заживляла, — но пальцы еще слушались плохо.
Солнце только начало клониться к горизонту, когда машина выкатилась на сильно поврежденную асфальтовую дорогу. В паре километров впереди виднелось что-то темно-серое, некоторое время я не мог понять, что это там такое, потом вспомнил слова Юны про скважину и топливохранилище... Значит, впереди нефтяное поле?
— Только бы дотянуть, — сказала она. — Может, както договоримся насчет горючего.
— Кому принадлежит этот поселок?
— Я же говорила, Южному братству. И скважина, и перерабатывающий завод.
— Богатый клан? — поинтересовался я.
И снова она взглянула на меня удивленно:
— Ну конечно. Он самый большой из топливных... Как ты можешь не знать этого?
— Не забывай, я с берега... с границы Донной пустыни. На севере Пустоши никогда не бывал и плохо понимаю, что у вас здесь к чему.
— Но про топливных королей знают все! А Южное братство торгует по всей Пустоши, даже на Крыме. Разин, чем ты занимался раньше?
— Воевал.
— За кого, где? Ты был в том ополчении, которое крымчане послали против кочевников Донной пустыни?
— Да, — кивнул я, так как не знал, что сказать еще. — Меня взяли в плен, я несколько лет... то есть много сезонов жил у кочевников. Пока не сбежал. Потому-то и плохо знаю, что здесь к чему.
— И тебя не съели? — спросила она. — Ведь все кочевники людоеды. Каннибалы, так говорят. Это правда?
— Ну, не то чтобы все-е... — протянул я.
Мы подъезжали к поселку Южного братства, окруженному оградой из глиняных кирпичей. Перед ней землю залили цементом, из которого торчали осколки бутылок и заточенные концы арматуры. По верхнему краю ограды тянулась колючая проволока.
По сторонам дороги стояли две цистерны, между ними были железные створки, над цистернами торчали стволы пулеметов.
— Лучше я сама буду говорить, — сказала Юна. — Нельзя, чтобы они догадались, кто я. Останови сендер и не выходи.
Я притормозил, не глуша двигатель. В основании цистерн были прорезаны двери — одна открылась, и наружу вышли двое с кобурами на ремнях. Юна, оставив винтовку Бурноса на сиденье, направилась к ним.
Впереди Балашиха, причем до нее, судя по словам девушки, недалеко. То есть мы в Подмосковье — и откуда здесь нефть? Юна упоминала Погибель... Это что — как Рождество Христово, некое событие, от которого они ведут отсчет? До Погибели было одно, после Погибели — другое... Может, нефть в этих местах появилась в результате какой-то катастрофы? Я читал, что иногда крупное землетрясение выдавливает ее ближе к поверхности, из-за этого доступ к большим нефтяным запасам может появиться там, где раньше его не было. Если впереди Разлом — как и многие другие слова, это Юна выделяла голосом, — то есть большая трещина, расколовшая, возможно, даже часть тектонической плиты... Ну да, тогда возможно появление нефти и в этом районе.