- Не встречала подобных легенд в общественной библиотеке.
- И не удивительно, - парень задорно хмыкнул, – в империи их днём с огнём не отыскать. Я прошлым летом с отцом в Ричезград напросился отправиться. Там как раз шанлоид достал, даже дешевле вышло. Но не суть, в общем, отец историей очень сильно увлекается, поэтому изучал восточный фольклор, оттуда и прихватил разных вещичек для своей библиотеки.
- А как там, за стенами? – От предвкушённого интереса, хвост невольно дрогнул, вильнул в сторону и обратно.
- Там очень красиво. – Лист улыбнулся, явно припомнив что-то приятное, а потом отвлёкся в сторону окна. – Уже поздно, наверное, пора спать.
Он поднялся, но прежде чем скрыться за перегородкой обернулся.
- Уже придумала, что у птицы попросишь?
Сучья деликатно улыбнулась, а в глазах мелькнул красный отблеск. Старый, забытый самим временем отголосок, несущий в себе великую силу. Настолько знакомую, что заложенная во мне частица теплом отозвалась на немой возглас.
- Придумала. Малины попрошу, та, что в саду растёт.
- Хорошее желание.
Глава 4
С каждым днём в лекарском доме появлялись ещё больше замученных кашлем людей. Доведённые до сумасшествия, они пытались найти опору в мастере-лекаре, который с каждым разом становился всё мрачнее и ворчливее. Особенно когда натыкался на двух студентов взглядом.
Плести куклу из остатков ниток было непросто, не хватало то в одном, то в другом месте. Устав подбирать пряди, чтобы те не выбелись из широкой цепной вязи, Сучья не удержалась и спустила на куклу вязанную шапку, которую заготовила с собой к празднику смены Дня и Ночи. Шерстяные нити вплетались в разы проще, чем льняные волоски, на которые распадалась перепачканная в крови юбка. Девушка долго боролась с желанием оставить шапку в покое, но в последний момент она отмела все сомнения и уверенно потянула за мягкую прядь, распуская шапку простым движением.
Получилась совсем небольшая вязаная куколка, очень напоминающая собой женский силуэт, особенно выделялся пушок вьющихся от головы ниток, напоминавший своим видом волосы, а руки и низ юбки отделялись друг от друга провязанной цепочкой петелек и узелков.
Дни, отведённые на практику в деревне, сошли на убыль, и оставалось не так много времени, чтобы выйти в подходящую ночь на дорогу из песка и наткнуться на сущность умершей ворожеи.
Взяв куклу с собой, Сучья дождалась, когда все отправятся на ужин и спустилась с чердака. На входе в лекарский дом, за небольшим столиком посапывала одна из послушниц, уперев щёку в широкую ладошку. Сучья прошла мимо осторожно, ступала смело, но медленно, чтобы не спугнуть чужое спокойствие. С опаской девушка открывала скрипучую толстую дверь, явно сделанную против холодов, которые наступят совсем скоро.
Казалось, именно сегодня солнце спешило спрятаться за ровный горизонт лесных деревьев куда быстрее, чем раньше. Возможно, дело было вовсе не в этом, но ночная синь опускалась на деревню неумолимо быстро. Никогда до этого Сучья не наблюдала заката ярче, насыщеннее, как на небесном стыке боролись красные разгорячённые солнцем облака с неумолимо наступающей завораживающей ночной синевой. Та будто скверная болезнь, пожирала остатки тепла, отголоски самой жизни.
Последние красные огоньки потухли, в деревне воцарилась гулкая тишина, не было слышно даже дворовых собак, что так резво откликались на шаги, проходивших мимо людей. Луна на небосводе появлялась медленно, ветер лениво пробежался по кронам деревьев, испугав претивших до этого птиц – словно многоликое светило зевнуло, пробудившись от долгого сна.
Сучья шла по главной дороге, вглядываясь в ночные силуэты домов, ища взглядом в них что-то необычное, отстранённое от всей деревни и в тоже время, являющееся её частью. Долгое время ничего не менялось, луна постепенно добралась до середины неба, заняв излюбленное двумя извечными светилами место.
В тот же момент ветра завыли на другой лад, они всё так же были тихи и безвредны, но слышались в нём чужие крики, злобные крики, от которых пушился хвост под юбкой. Появился запах, напоминавший жжёный лес после пожара, от чего девушка зашлась кашлем от неожиданности. Она схватилась за грудь, пытаясь понять, откуда кашель, а когда открыла глаза, увидела перед собой женщину, ворожею что начала мстить деревенским жителям. Её силуэт узнавался легко, пусть и был прозрачен. Сущность напоминала собой живую тончайшую тюль, переливающуюся под светом луны и незаметной для глаз при свете солнца.