Сучья осторожно подошла к бестелесной душе и протянула ей сплетённую куклу. Проблески от падающего на сущность света, стали ярче, наполнились живительной силой, которой ворожея отбирала у людей. Силуэт загорелся ярким, тёплым, светом, вмиг распался на сотни разноликих осколков. Они закружили вокруг девушки переплетаясь с нитями куклы. Её чужая, жаждущая мести сила, наполнила девичье тело собой. Возвращая к жизни, на краткий миг ворожею.
Я не мог знать, что видела в себе Сучья, чувствовала ли тот поток гнева ворожеи, вsплеснувшейся на краткий миг. Но мне виделась совсем молодая женщина, которую бросили в горящий окоп, предназначенный для сбора прошлогодней листвы. Тело охватило пламя, изогнуло на изнанку, вмиг погорел каштановый хвост, истлела одежда, а горло разрывал ужасающий крик.
Кукла истлела в руках, подобно самой ворожеи, обратилась в пепел. Ветер подхватил его с дрожащих ладоней, унося с собой прочь отголоски прошлого. Сучья медленно, вынула хвост из-под юбки, прижала его к себе, вдохнула запах бальзама, который сохранял шерсть в лучшем виде. Она долго не могла подняться с дороги, ноги онемели, а руки продолжали дрожать. Встрепенулась сила, хранившаяся во мне, снова окутала девушку своим ореолом, отгораживая её от остального мира, согрела и помогла подняться, а затем дойти до лекарского дома, от которого она успела отойти довольно далеко.
Сучья медленно приотворила дверь, протиснувшись в небольшой зазор, послушница опустилась лицом на всю столешницу, разложив руки рядом. Стараясь не разбудить женщину, Сучья прошла к лестнице, ведущей на чердак, и чуть ли не закричала от неожиданности. Вовремя ладонь прикрыла рот, потому как девушка совсем не ожидала встретить на пути Листа. Паренёк сам перепугался, чуть не встретившись длинным кончиком носа с распахнувшейся дверью.
- Вы что делаете? – Спросила Сучья сквозь приложенную ко рту ладонь.
- За тобой пошёл, скоро рассвет. У тебя получилось?
В ответ Сучья кивнула, и студенты поспешили вернуться на чердак, где девушка рассказала о призраке умершей ворожеи.
- Она здесь жила, с детства. Росла среди послушниц при лекарском доме. А когда она попросилась замуж, в начале этого лета, её загнали в лес и бросили в костёр, как мёртвые листья, которые убирают с земель перед началом посевов. – Закончила свой рассказ Сучья.
Она сидела на лавке и продолжала прочёсывать расчёской распушившийся хвост, медленно проводила зубцами вдоль шёрстки, пристально всматриваясь в пшеничный цвет, в уме представляя чуждый шоколадный отлив и длинную косу, истлевшие в летнем пламени. От услышанного рассказа у Листа и без того крупные глаза округлились, готовые в любой момент оторваться и выкатиться из глазниц.
- Я даже могу понять, почему они так поступили. – После затянувшейся минуты молчания произнесла тэил. – Но самое страшное это то, что мне самой захотелось умертвить их всех. Перерезать глотки, заставить мучиться. – Поразмыслив, она откровенно призналась. – Я бы так и поступила. Но я не хочу подвергать опасности своих родителей, мне повезло жить с ними под одной крышей.
- Наверное, сейчас я должен сдать тебя имперским стражам. Ты так открыто призналась, что готова пойти против людей, что равносильно предательству ко всей Империи. За такое тебя вздёрнут на виселице. – Лист говорил непривычно серьёзно и обговаривал свои действия отстранённо, больше всматриваясь в древесные круги, яркими линиями очерченные на деревянном полу. – А ещё это будет не справедливо. Короче, кхе-кхе… – Лист прокашлялся в кулак, подбирая подходящие слова, – я хочу сказать, лучше всего этот разговор оставить между нами.
Последнее утро в лекарском доме повторяло первое появление студентов. По прежнему многие люди ещё имели кашель (последние собранные горстки жизней ворожеей), повсюду сновали послушницы в серых одеждах, мастер-лекарь лишь мельком отметил, что студенты могут уходить и вернулся к наблюдению за работой послушниц, изредка проверяя, как чувствует себя тот или иной человек.