- Нравиться? За такие ткани, говорят, все столичные девушки свои украшения отдать готовы!
В том, что Мирида говорила правду, Сучья не сомневалась. Ткань была настолько хороша, что даже при свете костра была видна рука мастера – ни один шов не был лишним и подчёркивал нужные очертания, делая фигуру идеальней.
- Это прекрасная работа! – Сучья улыбнулась очень искренне, чем снова заставила смутиться Листа, наблюдавшего за разговором.
- Точно-точно! – Дочь торговца щёлкнула пальцами, снова делая пару глотков из кружки. – Мне оно понравилось, и я смогла выпросить его у отца. Но сейчас не об этом! – Мирида улыбнулась ещё шире, перевела свой взгляд на Листа и, ухватив его за руку, потащила к главному костру. – Сейчас нужно веселиться!
Мирида ловко уволокла студента в кольцо танцующих пар, охотно касаясь его то изящным боком, то пышной грудью, вовлекая в людскую забаву.
Впервые за долгое время, Сучья пожалела о том, что совершенно не умела танцевать. Только издалека она наблюдала за танцами в стенах школы и, скромно оставшись на крыльце, замечала, насколько отличались танцы в деревне. Не было в движениях отточенности, лаконичности и порядка, создавалось впечатление, что они фантазируют движения на ходу, но неизменными оставались только мимолётные детали, никак не укладывавшиеся в голове тэил.
Сама того не замечая, Сучья начала взглядом отыскивала в толпе танцующих пар белёсую макушку и чёрную шапку. Они лавировали среди других пар ручейком, и так гармонично смотрелись вместе, что хотелось запечатлеть их в памяти надолго. Но шанлоид остался в рюкзаке студента, и брать его без разрешения будет верхом неприличий.
От компании весёлых стражей отделился один паренёк, его русая копна выдали в нём проверяющего, который крепко схватил хвост. Он уверенным шагом подошёл ближе, опёрся о перила крайней от трактира деревянной балюстрады, будто бы сделанной точно под локоть, так чтобы повернутся к Сучье в профиль. Взгляд сбил его дыхание, заставив дышать чаще. И если Лист был привычен к тэил, то страж границы встречал лишь второй раз.
Осторожно паренёк предложил прогуляться по окрестностям посёлка, где вдоль синей стены действительно не было никого кроме редких сторожей, честно следящих на границе Империи. Они разговаривали ни о чём, и одновременно о всяком: о снеге, об ушедшем Дне и наступающей Ночи… незаметно они прошлись мимо имперских бараков, в которых жили служащие, а на время праздника в них царила умиротворённое затишье.
В небольшой комнатке умещалось необходимое количество вещей, не было пустого угла, но и места оставалось достаточно, чтобы разойтись двоим с вытянутыми в стороны руками. Паренёк галантно снял с девушки дублёнку, и снова его вниманием завладел пшеничный хвост.
Сучья в три лёгких шага оказалась рядом с окном, медленно, она снимала с себя одежду, свет падал на её кожу, наполняя собой копну веснушек мистическим сиянием. Под лёгким движением распушились косички, становясь в полумраке пуховыми кудрями.
От эйфории захлестнувшей сознание, руки паренька подрагивали, осторожно касаясь нагой кожи. Чарующие своим светом веснушки воображались чем-то странным, не нормальным среди людей и столь же притягательным как жаркие костры, у которых они праздновали Смену Времён.
Вспыхнул эфемерный огонёк, где-то на периферии пространства и сознания, резко пропала робость, страх, волнение, им на смену взметнулась страсть, необузданным рвением она утащила паренька в далёкий омут наслаждения, не позволяя сознанию вынырнуть хоть на мгновение.
Пламя утихло быстро, обратившись обуглившимся фитилём, парнишка ещё пребывал в невесомом состоянии, отдавшись на волю своего воображения, а Сучья не спала, лежала рядом, вертела в пальцах белёсый кучерявый локон и думала о своём, лениво виляя хвостом из стороны в сторону.
В комнате имперского служащего девушка одевалась куда расторопнее, чем готовилась к Смене Времён, то ли была вина беспробудно спящего паренька, то ли сама Сучья не стала заботиться о своём внешнем виде, этого я не мог угадать наверняка. Коридор был тих, как и первоснежная погода за окном, праздный люд спал, наслаждаясь блаженным отдыхом. Знай о такой особенности страны, за пределами имперской границы, непременно воспользовались бы уязвимым положением, а Сучья, не в первый раз наблюдающая подобную картину, незамеченной чужим глазом вернулась в трактир.