Они вели мирную беседу о делах, о погоде, о жизни. Словом, встреча старых друзей.
– Зови меня просто Бобби, – сказал президент, – забыл? Так меня называли в детстве, я ведь тебе рассказывал.
Бобби говорил на английском лучше, чем на родном языке и вспоминал свое детство там, за океаном, в прекрасной стране, откуда его привезли «спасать нацию». При слове «нация» слезы навернулись у него на глазах.
– Ну, давай за встречу! – президент чокнулся и опорожнил бокал до дна. – Ешь-ешь, закусывай. Где тебя еще так угостят?! – сказал президент и налил снова. – Как семья, как дети? – продолжал он дружескую беседу. Заметив, что Вудли с удивлением на него посмотрел, осекся:
– Ах, прости, людям твоей профессии таких вопросов не задают! – посмеялся и выпил второй бокал, набросившись на еду, громко чавкая и постоянно хватая жирные куски прямо из тарелки. Президент любил поесть.
Обед был прекрасен. Почему бы не посидеть за хорошим столом с бокалом замечательного вина в компании «президента», – подумал Вудли, отпивая глоток. Хорошая у него работа. Он расслабился и успокоился. Сегодня он без труда выполнит задание и уже завтра будет дома…
– Кстати о детях! – продолжал президент. – Ты знаешь, что сделал мой старший? Недавно я подарил ему наш национальный канал и телестудию. Так этот шалопай взял камеры, съемочную бригаду и отснял целый фильм…
– Порно? – усмехнулся Вудли, вспоминая шалопая. Чем вызвал неудержимый хохот президента.
– Нет! – наконец успокоился тот, – Бери круче! А какой фильм! Вот посмотри! – и щелкнул пультом видеомагнитофона. На экране телевизора возникли кадры боевых действий. Фильм был документальный. А военная техника стреляла не холостыми патронами.
– Стреляют боевыми, – заметил Вудли.
– Конечно, боевыми! Все по-настоящему! Смотри-смотри, сейчас будет красивый кадр, тот танк на склоне подвзорвется и полетит в реку, как бабочка!
Президент с любовью пересматривал кадры, а глаза его горели радостным огнем. Вдруг он громко засмеялся:
– Вот! Я говорил, как бабочка, – и с гордостью продолжил:
– Сынок! Настоящий орел! Все в солдатики играется! Зато, как натурально! – захохотал и снова выпил.
– Мы только завтра начинаем нашу маленькую священную войну, а он уже ее снял! Молодец, мальчишка, мужчина, будущий генералиссимус!
– Господин президент, – спустя мгновение, спокойно переспросил Вудли, – вы что-то сказали о войне? Или мне послышалось? Если можно, подробнее, пожалуйста.
– Ну вот! – с обидой в голосе произнес его собеседник, – снова «президент»! Для тебя я Бобби! Просто Бобби.
– Хорошо, – согласился Вудли, – Бобби. Так что там насчет войны…
Тот стал серьезен, тяжело вздохнул и с трепетом в голосе продолжил:
– Война-война… Война, брат, дело серьезное. Завтра я перейду границу и верну своему народу захваченные территории. Пора восстановить справедливость, пора объединить нацию! – и снова выпил.
– А почему ты, Бобби, не поставил в известность нас? – холодно спросил Вудли. – Или ты считаешь, что один можешь принимать такие решения?
На что Бобби мягко, но убедительно ответил:
– Вудли, я прекрасно знаю, что делаю, и от завтрашней победы ваша организация только выиграет! Такой регион! Такой плацдарм! Еще спасибо скажете! Или я не прав?… То-то же! Давай, дорогой, еще по одной и поедем на экскурсию! Кое-что покажу – полетим смотреть готовность армии, – воскликнул хозяин, допивая вино… Они встали и поднялись на крышу дворца, где их ждал вертолет, разрывая тишину города мощными моторами.