– Что же, в другой раз, – подумал он и отмахнулся от своих мыслей…
Но вот она, знакомая, стройная фигурка, этот голос, и ее глаза. Снова море ласково принимает их, а песок не отпускает и не дает раствориться в суете дня… Они сидели так несколько минут, пока он не посмотрел на часы и не вспомнил – пора идти. Она тоже поняла, что ему пора…
– Теперь я знаю, почему от тебя сбежали твои жены, если они были, конечно, – внезапно произнесла она.
– Почему? – спросил он.
– Потому что твоя невеста – чертова наука, и ей ты не изменишь никогда…
Девушка вскочила и пошла к отелю. Ее волосы спускались мокрыми темными струйками по спине, отражаясь золотистым блеском на утреннем солнце, стройная фигурка уменьшалась и таяла вдалеке на этом песке, пляже, набережной. И скоро уже исчезнет совсем. Вдруг, Валери на мгновение остановилась, обернулась и, улыбнувшись на прощание, крикнула:
– Удачи, мой физик!..
Люди шумной праздной толпой собирались на берегу. Они пока только догадывались, что здесь произойдет, и, весело гомоня, делились впечатлениями, а установка поражала гигантскими размерами и необычностью форм. Из воды в сотне метрах от берега поднимались четыре огромные мачты. Эти тяжелые массивные сооружения, словно четыре атланта, крепко стояли на ногах, а между ними, как чаша весов, раскачивалась огромная полусфера. Она была заполнена массой какого-то жидкого вещества, висела на толстых стальных струнах, накрывая собой значительную площадь поверхности океана. Высота сооружения была не менее двух десятков метров, и все напоминало огромный металлический навес.
Вилли был, конечно же, здесь. И там был Вилли, и везде только один Вилли, и повсюду. Он сновал на маленькой лодочке от одной опоры к другой, и так по кругу. Забирался на них, что-то проверял, снова прыгал в лодку, лихорадочно суетился, делал массу лишних движений, позировал на публике, и если смотреть только на него, голова начинала кружиться. Сегодня был его день! Леонид тоже находился здесь, он занял место в небольшой палатке у самой кромки воды, где находился пульт управления, и проверял оборудование. Оставалось включить приборы и начинать. Вилли, наконец, причалил к берегу, и, довольный, гордо занял место рядом с ним.
Все происходило как в летнем кинотеатре – зрители собрались, оператор вставил киноленту и очень скоро начнется показ кинофильма с названием «Червоточина». А люди на берегу продолжали в нетерпении роптать. Они напоминали малых детей, а кино все не начиналось. Наконец, Леонид уступил место и право первого запуска Вилли, и тот включил приборы.
Огромная чаша невозмутимо покачивалась в вышине, штанги уходили, казалось, в самое небо, зрители замерли, и в воздухе повисло напряжение. Нет, пока ничего не произошло, но все почувствовали его – и их словно под гипнозом притягивало невиданное зрелище, оторвать взгляд от которого они уже не могли. Между штангами начали пробегать небольшие разряды, и вот молнии стремительно понеслись по проводам и воздуху. Люди вздохнули, молча продолжая смотреть. И вдруг тот самый, всем знакомый, крошечный огненный шарик из лаборатории возник в воздухе над чашей. Он повис и начал медленно увеличиваться прямо на глазах. Сначала это был маленький, яркий мячик, потом он стал размером с большую круглую подушку. Люди в восхищении загудели, а он становился все больше. Уже размерами напоминал автомобиль. Он словно вбирал в себя невидимую энергию, излучая уверенность и мощь, продолжая расти. Вилли ошарашено смотрел, автоматически увеличивая мощность. И вот шар, величиной с корабль – десять, пятнадцать метров в диаметре плыл на океаном. Огромный оранжевый апельсин, гигантское огненное сердце висело в раскаленном воздухе, пульсируя, и казалось, увеличиваться оно может до бесконечности. А зрелище теперь внушало одновременно восхищение и ужас. Сейчас это огненное сердце превратится в гигантский метеорит, потом в целую планету и закроет собой весь горизонт и даже солнце.
– Достаточно! – скомандовал Леонид.
– Включаю, – ответил Вилли. Он снова щелкнул выключателем, и тут огненный шар словно испустил из себя серебристый пучок света, направив его прямо в чашу, в месиво, которое в ней находилось. Чаша пропустила его сквозь себя, и блистающий шлейф коснулся поверхности океана. Эта была тень, только была она серебристого прозрачного цвета, зрелище завораживало, и оторваться от него было невозможно. Люди кричали от испуга, восторга и изумления. Всеми гранями этот серебряный пучок переливался в лучах утреннего солнца, словно соревнуясь.