– Есть! – закричал Вилли. Он вскочил с места и побежал вдоль берега. Что-то громко вопил, размахивая руками, и снова бежал. Это был маленький взъерошенный дьяволенок, а его бандана плавала в море, которую отливом относило все дальше от берега. Она была, как пестрая рыбешка, не тонула и плыла прямиком в серебряный поток. Все замерли. Цветная тряпка приблизилась к краю серебряной тени, вошла в ее свет и растворилась, исчезнув навсегда…
– Вилли, твоя бандана от нас в миллионах лет! – закричал Леонид. Он тоже был возбужден, дальше не помнил, что кричал и что делал. Зрители ликовали, исступленно аплодируя, они бросались к кромке воды, и отогнать их было невозможно. Какая-то дама захотела прямо сейчас сбросить одежду и плыть туда, в ослепительный серебряный поток, но ее вовремя остановили. А гигантский шар тем временем, покачиваясь в вышине, внимательно и спокойно наблюдал за людьми, поздравляя их с победой, словно приглашал помчаться сквозь времена и расстояния в неизвестность прошлого и будущего. И теперь две стихии: люди на берегу, их человеческий гений и напротив, так близко – детище, их разумное воплощение, переливающееся светом и огненными тенями, смотрели друг на друга, не отрываясь, сливаясь воедино на берегу и этих волнах…
Внезапно появился Генри. Он приветствовал людей, поздравляя ученых. Публика громко аплодировала, а огненный шар спокойно и уверенно замер в вышине, покорно ожидая команды своих «родителей» – он с уважением относился к ним и готов был удивлять дальше. К берегу причалила небольшая яхта, и Генри поднялся на палубу.
– Есть смельчаки? – крикнул он. – Кто будет первым?
Вилли, подскочив, кинулся к воде и хотел, было, забраться в лодку.
– Нет, Вилли, нет, приятель, ты останешься здесь, – остановил его Генри. Вилли в отчаянии огляделся, словно ища поддержки, но покорно вернулся к приборам.
– Так, кто же хочет рискнуть отправиться подальше отсюда? – Генри стоял на палубе, весело приглашая желающих, а люди с восхищением смотрели на огненный шар, робко переминаясь с ноги на ногу, оцепенев. Все молчали, в тишине был слышен только размеренный плеск волн.
– Может быть, ты, Леонид? – позвал Генри. – Вилли справится. Да, Вилли?
Тот заныл так, словно у него разболелся зуб, а Леонид быстро направился к лодке.
– Кто еще?… Есть пара смельчаков? – прокричал Генри. А писатель уже смелой и уверенной походкой шел к ним. Шел быстро, не оборачиваясь, боясь, что его кто-то обгонит. Такое зрелище он пропустить не мог.
– И еще один! Кто смелый? – Генри засмеялся, приглашая желающих на палубу, – Ну вот, я так и знал – женщина на корабле! – воскликнул он. Но Валери, не обращая внимания на его реплику, уже взбиралась по трапу.
– Ну, я вам устрою, господа! – в отчаянии закричал Вилли. – Я покажу вам, как меня бросать!
И начал вводить данные на компьютере. А люди вокруг смеялись.
– Пожалуй, стоит надеть защитные костюмы, – весело сказал Генри, – мало ли что, – и покосился на Вилли. Вскоре они, как космонавты, облаченные в легкие, но прочные скафандры, стояли, ожидая отплытия. Вилли закончил вводить данные, которые знал только он один, и лодка быстро поплыла навстречу серебряному потоку. Навстречу времени и судьбе. Волшебный шар удивился смелости такого решения, но покорно выполнил приказ. А лодка подходила все ближе и, наконец, покрылась серебряным блеском, войдя под навес огромной полусферы. Мгновение покачалась на волнах и растворилась в призрачном тумане…
– Снова компания в сборе, – только и успел произнести писатель, они уже исчезали, и удивительная картина открывалась взорам этих четверых.
Нет, они никуда не перемещались, но было, словно, стерты. Растворялись их тела и скафандры, таял рассудок, таяла душа, исчезали судьбы и жизни, корабль тоже становился прозрачным, этот серебряный свет словно забирал их отсюда, чтобы абсолютно точно скопировать и перенести в какую-то иную реальность. И теперь они материализовались из ничего, вновь появляясь на свет, на этот серебряный свет, который так же ярко освещал их фигуры. Сначала они были совершенно прозрачными. Только невнятные контуры людей колыхались на прозрачной палубе прозрачного корабля. Потом эти очертания начали заполняться невнятной массой, появился объем и цвет. И, наконец, четыре человека обрели жизнь, рассудок и тела в совершенно другом пространстве и времени. Связь работала, люди на палубе слышали в наушниках взволнованное дыхание друг друга, а вокруг только бесконечный океан.