Доктор Вудли решил и эту проблему – корабль благополучно покинул бухту и отправился в рейс, конфликт был исчерпан, не начавшись, а тем, кому хотелось погреть руки на этой войне, пришлось свои планы изменить.
Все происходило три недели назад. А теперь они с Вудли сидели за столиком и пили виски, поглядывая по сторонам. Это кафе было для Генри небольшим кабинетом, куда он любил приходить и где ему не мешали редкие посетители. Он смотрел на море, на спокойные волны, принимая решения. Вот и сейчас следил за тем, как диковинные птицы близко подходят к столику, находя кусочки хлеба, брошенные им, за Вудли, который сидит напротив. Сюда же приходили граждане его маленького острова, общались с ним, сплетничали. Этих людей, как правило, не интересовали глобальные проблемы, они вели праздный образ жизни, волновали их исключительно светские дела – кто во что одет, как выглядит, кто что сказал и кто приедет на ближайший уик-энд. Некоторые рассказывали анекдоты, и Генри с удовольствием с ними беседовал. Все они были людьми достойными, талантливыми и, безусловно, заслуживающими внимания. Но пару недель назад к его столику присел Леонид.
Генри почему-то вспомнил об этом визите. Зачем вспомнил, не понимал, но перед глазами стоял этот угловатый неуклюжий русский, который тогда скромно появился на веранде кафе, не решаясь подойти. Этот русский совсем не походил на прочих на его острове – замечательный малый, который создал гениальную установку, но теперь оказался не у дел. Его детище работало, Вилли теперь справлялся с ней сам. И сейчас, когда голова была занята проклятой войной, он зачем-то вспомнил этого человека. А голова шла кругом. От осознания неизбежности, когда все сводилось к одному проклятому дню и часу, он впервые почувствовал себя неуверенно, почувствовал человеком, который был не в состоянии принять правильное решение. А тут этот физик, который, как, впрочем, и остальные на острове, не в силах был ему помочь.
– Ах, Леонид! – поздоровался тогда он, – присаживайтесь, – и вяло кивнул, приглашая к столу.
– Мне нужно с вами поговорить, – волнуясь, произнес тот.
– Да-да, слушаю вас, – вежливо отозвался Генри.
– Доброе утро…, – неуверенно повторил Леонид. Он был чем-то озадачен, и Генри было любопытно за ним наблюдать, он с интересом и вниманием уставился на физика. Этот твердолобый, прямолинейный мужчина совсем не умел вести себя в обществе. Такие люди обычно не добиваются ничего, а своим характером портят все. Но, если вспомнить, чего добился и сделал этот человек – можно было бы забыть о его дурацком характере и поставить ему памятник где-нибудь у причала, а, может быть, в самом центре острова… Да что там острова. Там, на Большой Земле, поставить прижизненный монумент и поклоняться ему. А сейчас этот человек стеснялся начать разговор и робко смешался, краснея.
– Я закончил работу над вашей установкой, – наконец вымолвил Леонид и снова замолчал.
– Я в курсе, и?… Теперь хотите отправиться домой? – спросил Генри.
– Домой?… Да, домой,… конечно, домой! – зло и обреченно ответил тот, словно только что принял для себя непростое решение.
Генри с вниманием посмотрел на Леонида, – Зачем? – наконец произнес он, лукаво улыбаясь.
– Мне нужно работать,… я должен делать свое дело, – тупо, упрямо пробубнил Леонид.
– И для этого вам нужно возвращаться домой? – Генри снова улыбнулся. – Что вы будете там делать? Оббивать пороги уважаемых учреждений?… Как странно устроен мир, Леонид, не правда ли? Миллиарды людей нуждаются в чем-то новом, необходимом для их жизни. И вот появляется он – человек, гений, которому это удается, он приносит свое открытие, отворяет двери, дарит его людям,… но нет! За теми дверями сидят чиновники, правители, хозяева. А они, словно, с другой планеты. И тут все только начинается. И уже кажется – проще было сделать открытие, чем донести его до человечества. Факел затухает по дороге. И мысли приходят в голову: а может это никому не нужно, не столь ценно, как казалось когда-то, не интересно. Труд летит в корзину с мусором, а человек, опередивший время, бесцельно проводит остаток дней в поисках правды и признания. Выращивает на подоконнике цветы, одиноко бродит по улицам в толпе людской, и никто не узнает того, что сделал он!..