Валери заметно волновалась, но ничего не говорила. Потом достала из сумочки часы, посмотрела на них, вскочила и начала лихорадочно одеваться. Так она делала уже несколько дней с тех пор, как завод начал работать – нервно собиралась и мчалась к конвейеру, боясь опоздать. День за днем. И сейчас больше не смотрела на него, а Леонид с тихой молчаливой улыбкой сидел, наблюдая за ней. Наконец, не выдержав, произнес:
– Ты далеко?
– На завод… Ты же знаешь!? – возмущенно произнесла она, на ходу застегивая одежду.
– На завод!?… Вы только на нее посмотрите! У нее появился свой завод! Какая незадача!
Он постарался поднять ей настроение, помня, с каким восторгом сам не так давно трудился в бесконечной китайской долине на первом его заводе.
– Да, на завод.
– Какая пунктуальность! Могла бы и опоздать…
– Не могла бы…
– А если я тебя не отпущу? Или обижусь? Может быть, я хочу с тобой позавтракать или что-нибудь еще!..
– Не ворчи, я побежала!.. Что-нибудь еще! – возмущенно повторила она.
– Значит, твоя чертова вакцина не подождет? Так-так!
– Нет, не подождет!
– Значит, твоя чертова вакцина тебе дороже, чем провести со мной лишних пару минут?
– Так! – резко остановилась она, сверкнув огненно-зелеными глазами. – Чего ты хочешь?
– Чтобы ты меня поцеловала, – невинно произнес он.
После последней встречи с Генри Леонид успокоился и чувствовал себя замечательно. Он получал удовольствие от жизни, своей работы, от этой девушки, которая теперь была с ним, но по утрам убегала на свой завод. И сейчас он любовался ею, вспоминая свою командировку, а видя ее волнение, хотел помочь. Даже подтрунивал над ней, чтобы снять напряжение. А еще он помнил, как когда-то она ревновала его к делу всей его жизни.
– Целую, – и она поцеловала, – что еще?
– Так не целуют! – возмутился он.
– Еще поцеловала!
– Иди, – нарочито безразлично произнес он.
– В последний раз поцеловала… Все?… Отстань! Дурак! – воскликнула она, когда он крепко схватил ее за талию, – ты дашь мне уйти или нет?
– Тогда и ты в следующий раз не говори мне ничего, – произнес он, имея в виду свою работу. А планов у него было громадье!
– Размечтался! Завтрак в холодильнике, обед в ресторане, ужин дома! Ушла. И чтобы ужин был вкусным, – грозно сказала она. – Приду злая, уставшая, голодная. Все, мой физик! Аривидерчи!
– Ну-ну, пока, мой фармацевт…
Она обернулась, посмотрела на него долгим взглядом, вдруг замерла, словно заметила впервые, подошла и нежно поцеловала.
– Так лучше?
– Да!
– А так?
– Да!
– Еще?… Я никуда не пойду! – воскликнула она, отшвырнув сумку далеко в сторону.
– То-то же. Я пошутил – иди, – сдался он.
– Теперь я не шучу, – и, обхватив его за шею, затолкала по пояс в воду. Одежда ее намокла, но девушка, смеясь, обнимала его, толкалась, висела на шее, пока вдвоем не свалились в пенные волны прибоя…
Наконец, оба встали, продолжая смеяться. Вдруг стала серьезной и даже испуганной.
– Когда ты был там – «наверху»… Тебе не было страшно? – тихо спросила она.
– Нет, а что?
– Я чувствую себя, как на экзамене,… который нельзя не сдать. Два года назад я сделала сыворотку,… кремчик для кожи лица. Для разглаживания морщин. Просто крем, которых тысячи!!! А теперь оказалось, что от этой вакцины зависит все. И от меня тоже!.. Не все рождаются героями,… я просто женщина!.. Мне страшно…
– Перестань, все будет хорошо, – воскликнул он, взяв ее за руки, только теперь понимая, что с ней творится.
– Эти люди с их сумасшедшими деньгами, их влиянием столько времени не могут остановить войну, – горячо продолжила она, – потом твоя командировка, твое изобретение и все напрасно. До конца осталось всего три месяца, а тут какая-то сыворотка!
Они стояли по пояс в воде, держа друг друга за руки, а восходящее солнце, находясь между двумя фигурами, словно лежало в ладонях, ярко освещая их лица.
– Ты же знаешь, что это не так. Валери, ты сделала чудо. Если больному, который знает, что ему осталось немного, сказать, что он снова здоров, как ребенок, что будет жить долго, не будет больше болеть – он будет счастлив! Он не станет лишать себя жизни и других тоже! Жизнь не настолько абсурдна.