– Что? – удивился Генри.
– Песенка такая, помнишь? – добавил он. – Один парень ее написал, а толпа тут же подхватила, и потом ураган прошелся по стране.
– Ты говоришь – толпа? – произнес Сильвио, вынырнув из объятий дивана.
– Я ничего не говорю, просто вспомнил, – ответил Ричард, – коль скоро мы заговорили о гениальном и уникальном явлении, о чуде!
– Толпа никогда ничего не решала, – отмахнулся Сильвио. – Ни одна пиар-акция не считалась с мнением толпы. Есть технологии, свои тонкости, находки в проведении подобных операций, но толпа тут не причем – она съест то дерьмо, которое ей подсунут, и будет аплодировать. Это закон!
– А как же Марсельеза? – снова спросил Ричард.
Сильвио задумался, морщины на его лбу нервно напряглись, губы искривились, глаза забегали, извилины свернулись в мучительном поиске, наконец, он воскликнул: – А черт ее знает?… Далась тебе твоя Марсельеза! К черту ее! К черту! Не знаю! Это исключение из правил!..
– Именно такое исключение нам сейчас и нужно, – сказал Генри.
– В общем, Генри, нужно подумать,… нам всем нужно хорошенько подумать, – сказал Сильвио и замолчал.
– Да, нужно подумать, – согласился Генри, только думать некогда…, осталось всего два месяца…
– Юрий, тебе понравился фильм? – задала вопрос Валери. Они втроем прогуливались по широкой вечерней набережной, и яркие веселые огоньки освещали ее со всех сторон. Валери держала за руку Леонида, а Юрий шел рядом, с интересом глядя по сторонам. А нарядные, красиво одетые люди, заполняли все пространство вокруг. Юрий шел и думал, что осталось совсем немного времени, каких-то два месяца, и тот далекий мир будет взорван, уничтожен, и война уже где-то рядом. А все эти люди, которых он видел сейчас, приехали оттуда, с той планеты, где все произойдет. Но сейчас они спокойно гуляли по набережной, словно ничего не случится. Как это понять, как объяснить такое спокойствие? Или равнодушие? И почему так было всегда?
Он шел, соображал, и снова оглядывался по сторонам.
Война, она всегда где-то далеко, она нереальна, но до тех пор, пока тяжелый снаряд не взорвется в твоем доме, или тебя самого не накроет волной радиации. Война настолько противоестественна человеческой природе, что поверить в нее трудно, представить невозможно, ее можно лишь увидеть, ощутив на себе, но тогда уже будет поздно. И это не равнодушие или безразличие. Есть вещи, в которые поверить невозможно. Поэтому, все эти люди надели на себя красивые наряды, гуляли сейчас по набережной, не задумываясь ни о чем. А времени оставалось совсем немного…
Услышав вопрос Валерии, очнулся от своих мыслей.
– Потрясающе! – ответил он. – Я давно не видел такого кино. Собственно, такого давно и не снимали… Сколько лет этой актрисе? – спросил он.
– Вчера или сегодня? – засмеялась Валери.
– И вчера, и сегодня.
– Ей уже под восемьдесят, если прилично говорить о возрасте женщины, но сегодня она выглядела на тридцать.
– А сколько ей было, когда она получила свой первый Оскар? – спросил Леонид.
– А ведь ей столько и было пятьдесят лет назад! – воскликнула Валери.
– Просто она вернулась в свой возраст и все, – сказал Юрий…
– Смотрите, это она! – прошептала Валери.
На набережной возникло небольшое замешательство, затем гром аплодисментов приветствовал красивую молодую женщину, которая шла с охапкой цветов. Та изящно раскланялась, широким жестом рассыпав воздушные поцелуи, и пошла дальше.
– Как это замечательно, когда такие актеры молодеют и снова делают свое великое дело, снова творят чудеса! – с восторгом произнес Юрий.
– Прямо здесь, на острове!.. Построили целую киностудию и теперь снимают кино! – добавил Леонид.
– Неужели они уже смирились и, забыв ту прежнюю жизнь, теперь начинают ее здесь заново? Ведь осталось всего два месяца! – с удивлением воскликнула Валери.
– Наверное, не забыли, просто не могут без дела, – ответил Леонид. – Ты можешь без своего дела? А Юрий? Вот и они не могут…
– И правильно, – добавил писатель, – если у художника осталось, что сказать – нужно говорить. Если есть, что отдать – нужно отдавать. Месяц… два… или целая жизнь! У одного десятки лет летят в корзину, а он сидит, смотрит телевизор, делает какие-то бессмысленные дела, а другой сгорает, как факел, но успевает сделать что-то настоящее, живое… И дело не в том, сколько у тебя этого времени осталось, а как его прожить.
– Ты будешь принимать вакцину Валери? – спросил Леонид, внимательно на него глядя.
– Нет. Пока нет! – как-то просто ответил Юрий.
– Почему? – удивился тот.
– Нужно ли лечить тело, когда больна душа? – задумчиво произнес он… Потом весело добавил: