– Крысы бегут на кораблях, – воскликнул Нестеров.
– Они имеют на это право, – жестко ответил Генри, – они заслужили это.
– Заслужили, – повторил Юрий, – да, заслужили.
А последний корабль-гигант, наконец, подошел к воронке и через мгновение растаял в океане времени. Наступил и их черед. Генри и все, кто оставался на корабле, уже знали, что произошло, оставалось спуститься в далекое прошлое и остаться там навсегда.
– Я остаюсь, – внезапно крикнул со своей лодки Леонид. А Юрий, глядя на ушедший лайнер, тоже перелез через борт корабля и уже находился рядом с Громовым. Генри, посмотрев на этих двоих, задал вопрос: – Вы уверены?
Генри не надеялся услышать что-то другое, но он должен был задать этот вопрос.
– Вам меня не уговорить, – уверенно, даже как-то весело произнес Громов. – Это мое время, здесь моя жизнь, моя девушка, я никуда не поеду.
Писатель, стоя рядом, ничего не говорил, но по его непреклонному взгляду все было понятно итак. И тогда Генри подошел к одному ученому и протянул ему какой-то конверт:
– Передайте моему деду, – сказал он и перешел по трапу на маленькую лодочку к двум русским, которая теперь никуда не плыла. Она оставалась здесь навсегда… Корабль, тем временем, направился к воронке и медленно в нее погрузился. Воронка закрылась, а вокруг только спокойный океан, и над головами Тейа…
Утром все вместе пошли на пляж. Он старался не смотреть на небо, где в последний раз заходила красавица Тейа. Она летела сюда, и Земля совершала последний свой оборот, словно, давала возможность полюбоваться праздничным нарядом перед такой встречей.
Они шли вдоль моря, и снова ласковые, теплые волны омывали их ноги. Брызги от топота малыша разлетались во все стороны, распугивали стайки маленьких рыб, мочили одежду. И, наконец, совсем мокрые, они уселись на теплый песок. Он подошел к кромке воды. Солнце ласково освещало последнее утро и людей на пляже. Он шагнул в воду, потом еще и еще. Уже вошел в теплое море, и на мгновение стал частичкой всего: и воды, и земли, солнца… И не верилось… совсем не верилось…
Потом они полдня – этого прекрасного солнечного дня – возились в саду, снова сажая растения. Малыш смотрел на небо, провожая красавицу-планету, и радовался.
– Вот несмышленая, невинная душа! Не знает ничего и не может представить себе, что скоро всех ожидает, – думал он. А мальчик тянул кверху свои ручонки. Не мог сказать ничего, только радовался этому удивительному явлению. Какая-то пчела сидела на цветке рядом с ними и собирала пыльцу для своей семьи. Она перелетала с цветка на цветок, шевелила крыльями, крутила головой и летела дальше.
– И эта тоже ничего не знает, продолжает жить и трудиться. Не чудо ли это? – подумал он.
– Чудо! – и вспомнил слова священника. – Как просто, когда веришь в это чудо, и как тяжело, когда нет ее – этой веры… А может, просто нужно верить? – и снова посмотрел на малыша и пчелу. А может, это они знают все, просто сказать не могут, а ты остаешься в неведении со своими расчетами, науками, здравым смыслом! А эти живут себе, радуются и знают больше тебя?
Вечером солнце начало заходить за горизонт на этой половинке Земли, прощаясь со всеми – завтра здесь все будет по-другому.