Тейлор - Медея (СИ)

BSOD

и взорвать моник тебе в физиономию! Да я видос века запилю!”, – мысленно взвыл Убер и едва не согласился. Но сконцентрировавшись на умении торговаться, поставил встречное условие: — Одна обработанная копия – моя. И свою копию я обработаю на вашем оборудовании. И еще вы подождете час, прежде чем выложить у себя. Согласитесь – и запись со всеми на нее правами ваша. О’кей? — Соглашение. – прогудел Оружейник, мысленно добавляя очередную пометку к списку систем, требующим ремонта. Внешние динамики столь своеобразно передавали его голос, что какой-то чикагец назвал его “синим Вейдером”. И даже шлем заклинило намертво, понадобится пила. — Оу-е. – радостно воскликнул Убер. – Ну так веди же, Макдуф! Мир, скоро ты получишь свою сенсацию! Тем временем в госпитале. Этан пялился в потолок и скучал. Нет, даже СКУЧАЛ. Судя по тому, что в момент его прихода в себя Оружейник на два метра отойти не успел, доставил Колин его прямо под руки Панацеи. Штурм, вспомнив один из эпизодов боя, на всякий случай срочно сдал Оружейнику Убера. Дракон наверняка вела записи, да и шлем Оружейника тоже был камерой оборудован, но Убер и Элит на экстремальных сьемках чуть ли не специализировались, так что уберовская запись наверняка была в хорошем качестве и высоком разрешении. Вещь нужная и полезная. А запись точно была, Убер без камеры – что Ханна без колющего-режущего-стреляющего. Да и нефиг отдавать обнародование ТАКОЙ новости в лапы этой парочки. Оружейник покивал и умотал. По госпиталю прокатывались волны радостного шума, разбудивший Штурма Мрак убрал свою вонючую ватку и немедленно поделился великой вестью: Левиафан пал! Штурм в ответ поделился, что он низвержение титана наблюдал из VIP-ложи, и слегка разочарованный Мрак двинулся искать, с кем можно поделиться радостью еще. А сейчас Штурм сожалел, что Мрак так быстро ушел. “Хотя уже не Мрак, а Завеса. Не злодей, а герой. Не Неформал, а Страж. И не из Броктон-Бэй, а из Чикаго. Помни это, а то как ляпнешь по привычке, Гленн тебя потом слопает без соли и перца. И Молодежная Гвардия пнуть не забудет.”, – мысленно поддал себе под зад Штурм. “Никакого ущерба “священной репутации героя” от общения не было бы. Можно было предложить рассказать, как все произошло. Хоть не так скучно было бы.” – тоскливо продолжал размышлять герой. Деятельная натура Штурма уже успела возненавидеть лежание на койке в четырех стенах. Откуда-то донеслось возмущенное бряканье. Ушей Этана коснулся тихий стрекот, и к нему внезапно вкатилась Батарея. — Ты в порядке! – облегченно выдохнул герой. — Ты, я вижу, тоже. – улыбнулась его девушка. Да, его! А кто думает иначе, получит от него убедительные разъяснения их неправоты, особо упорные в особо тяжкой форме. Неподалеку опять забренчало. — Что там за барабанщик-самоучка? – невольно прислушался Штурм. — Штормтигру не нравятся наручники. – пожала плечами Джейме. – Ему пришлось сделать интубацию, так что демонстрирует свое возмущение, как может. — Стандартная мера безопасности медперсонала, ему что, не объяснили? — Объяснили, но все равно возмущается. Когда я ехала мимо, ему Криг как раз мозги вправлял. — Он же умер? — Левой руки нет по локоть, наверно, браслет уничтожило и его сочли мертвым. — Так может, и из наших... — Нет. Я... спрашивала свидетелей. Все верно. Штурм помолчал, отдавая дань памяти Скорости, Бризанту, Брандиш, Мегаватту, и всем остальным, погибшим столь доблестно. В поле зрения возник силуэт в фиолетовом плаще. — Я вас искала, Батарея. – сообщила Кастер, заходя к ним. – Зачем вы сбежали из своей палаты? — Ну не могу же я лежать поленом, когда другим требуется помощь. – принялась срочно объяснять героиня, настолько “врачебным” тоном задала свой вопрос Кастер. Скороговоркой продолжила: — Выпросила коляску, могу передавать лекарства, расходники, выполнять мелкие поручения... Повернулась к Кастер, осеклась на полуслове. — Вы разрешите мне вас исцелить? – с мягкой улыбкой спросила Тейлор. — Да, конечно. – обрадовалась Батарея. — Теперь ты вместо Панацеи? – заинтересовался Штурм. — Не вместо. – качнула капюшоном Тейлор. – Вместе. Панацея так вымотана, что ее шатает во все стороны, лбом стены сшибает. Она берет самые тяжелые случаи, когда без ее помощи просто умрут. Я – самые легкие, чтобы поставить на ноги наибольшее количество людей. Губитель мертв, но пора разбираться с последствиями: вывести людей из убежищ, разгрести завалы, организовать временное жилье – взрыв твари создал сильный сейсмический толчок, возвращать людей в дома признано небезопасным. Я закончила с ногами, Батарея. — Спасибо. – кивнула Батарея, вставая на ноги. – Последствия атаки... Самое тяжелое. — Невозможно спасти всех, как бы ты не пыталась. – тихо заметил Штурм. — Но это не значит, что надо отказаться от попыток. – твердо ответила героиня, стремительно направляясь к выходу. Обернулась. – Веди себя хорошо, слышишь? — Оки-доки-локи. – отозвался Штурм в спину ушедшей Батарее. — А, так вот почему ты так стремишься быть на двадцать процентов круче. – понимающе протянула Тейлор. — Да вокруг регулярно такая драма творится, что хочется хоть немного позитива. – слегка смутился Штурм. Сообразил. – Стоп. А ТЫ откуда знаешь?! — А мне название понравилось. – чуть покраснела Тейлор. Добавила: – Поправляйся. И ушла к другим больным. “Опытная, хладнокровная, расчетливая маска в бою, а в мирной жизни – сущая девчонка. Наверное, еще и в кулинарные симуляторы играет. Эх, до чего же мы докатились – позволяем детям лезть в бой наравне со взрослыми лишь потому, что у нас нет людей за ними присмотреть. Ничего, возможно, теперь все изменится к лучшему.”, – откинувшись на подушку, умиротворенно разглядывал потолок Штурм. “Надо попробовать поспать. Может, когда проснусь, буду уже в порядке и смогу заняться делом”, – подумал герой, и смежил веки. Интерлюдия. Разные места, разные люди. Неизвестно где. Из оранжевого проема вышла женщина, в маске известная как Александрия, а без нее как Ребекка Коста-Браун. Окинула взглядом собравшихся. Их было немного. Тех, кто принял на себя ношу спасения человечества, тех, кто не предал бы их дело ни при каких обстоятельствах, тех, кто был готов на все во имя цели. Слишком велики были ставки, чтобы рисковать. Доктор Мама в своем вечном белом халате сидела на угловом диване, что-то читая на ноутбуке. Счетчик, неприметный серый человек, напоминающий мелкого чиновника или школьного учителя, но никак не бывшего убийцу Предвестника и финансиста, которому великое множество суперзлодеев доверяло свои деньги, сидел за столом в центре комнаты. Рядом с ним расположилась опередившая Ребекку на пару минут Фортуна, их главный козырь, чье предвидение уже однажды принесло людям победу. И пусть сдохшая космическая тварь успела напоследок напакостить, ослабив ее силы, Путь-к-Победе по прежнему оставался их основной надеждой. Эйдолон, без маски – Дэвид, обнаружился за мини-баром в другом углу, уже изрядно навеселе. Легенду, хорошего, надежного, но увы, излишне прекраснодушного человека, на эту встречу не позвали. Пусть лучше считает, что Котел чист, что они просто распространяют флаконы с силой и излечивают больных людей. — Итак, мы собрались, чтобы обсудить произошедшее. То, что уже считалось невероятным, наконец случилось. Счетчик, каковы прогнозируемые последствия? — Если эффект удастся повторить, вполне возможно восстановление потерянного уровня цивилизации. Если нет – у нас двадцать пять – тридцать лет, прежде чем оставшиеся Губители загонят цивилизацию за точку невозврата.. В краткосрочном прогнозе: всплеск одобрения обществом масок, высока вероятность, что новые маски будут выбирать путь героя, временная стабилизация положения. Обязан предупредить – по-прежнему неясен фактор Сына, чем дальше прогноз, тем шире область погрешности. Также неизвестна вероятность учащения ударов Губителей или появления новых. — Если эффект удастся повторить... – задумчиво проговорила Александрия. – Мы можем точно определить, что там произошло? Что убило Губителя? — Имеется лишь три записи. – недовольным тоном откликнулась Доктор Мама. – При этом Оружейник был слишком далеко, робокостюм Дракона получил серьезные повреждения и датчики сильно барахлили, а запись Убера охватывает только видимый диапазон. Хотя картинка красивая, не спорю. — Что убило Губителя? – внезапно вступил Эйдолон. – Я вам скажу – та девочка Кастер его надкусила, а я добил. Все просто, не надо ничего усложнять. И ничего удивительного, на мой взгляд, в конце-концов, у нас же одинаковые “агенты”! — Неожиданное утверждение, Дэвид. – заметила Ребекка, внутренне поморщившись: ее раздражали пьяные люди, она считала алкоголь ядом, а пристрастие к нему, неважно по какому поводу – слабостью, и видеть старого соратника в таком состоянии было... неприятно. Справилась с собой, продолжила: — На чем ты его основываешь? — Мы оба выбираем себе нужные способности. Просто ее “агент” – естественный, от Сына, и изрядно ограниченный. Именно поэтому она слабее меня, и вынуждена учиться владению выбраной способностью. Но самое главное сходство – мы одинаково восстанавливаем силы! — Восстанавливаете? – мгновенно сконцентрировалась на главном Доктор Мама. — Вот именно! – слегка качнувшись, провозгласил Дэвид. – Когда Левиафан начал рвать ее цепи, она спросила у какого-то типа в железе, может ли взять часть его силы. И после этого цепи тут же восстановились! Так что я тоже попытался вытянуть энергию из “агентов” ближайших злодейчиков. И у меня вышло! Силы снова вернулись ко мне! Я сосредоточился на той же способности аннигиляции материи, что ранее использовала Кастер, и пока она держала – прибил тварь. На мне ограничений нет, мой удар вышел куда сильнее. Все просто! Раньше мы не знали, где искать у тварей уязвимое место – теперь знаем. Раньше я не мог вдарить в полную силу – теперь снова могу. Раньше я был один – теперь нас двое. Сим победим! Эйдолон отсалютовал присутствующим, и лихо опрокинул в себя бокал. — Что говорят Умники по поводу Кастер? – поинтересовалась Доктор Мама у Ребекки. — Что у них от нее голова болит. Массовые мигрени. А результаты – полная чушь. Одни утверждают, что ей шестнадцать, другие – за шестьдесят, третьи – меньше полугода. Одни говорят американка, другие – гречанка. Или японка. А ее возможность подобрать силу под любую ситуацию делает любые расчеты весьма зыбкими. Все рейтинги разом, можно сказать. И судя по ее уверенности в бою, способности Умника у нее тоже есть. — Я же говорю – одинаковые “агенты”! Даже аналог моей защиты имеется! – немедленно добавил свои пять центов продолжающий праздновать по обеим причинам разом Дэвид. — Тем не менее, есть возможность создать Путь. – впервые разомкнула губы Фортуна. — Оставил бы гнусный космический червяк ей защиту от самого себя, как же! – отпарировал Эйдолон. — Вербовка? – тем временем поинтересовалась у Доктора Мамы Александрия. — Маловероятно. Горда, подозрительна, идеалистична, умна. Очень быстро поймет суть Котла, но вряд ли примет. Наблюдать, аккуратно воздействовать в нужном направлении, если это не мешает Плану. Не вербовать. По крайней мере, пока. – откликнулась глава Котла. — И хорошо бы все-таки тщательней проанализировать итог боя с Левиафаном. – тихо, чтобы не слышал Дэвид, добавила Александрия. Обижать старого соратника не хотелось, да и в своем... возбужденном состоянии он мог совершить какую-нибудь глупость. — Согласна. – так же тихо откликнулась Доктор Мама. – Теория Дэвида, конечно, интересна, и даже в некотором роде доказана. Но с нашими ставками... Мы должны быть уверены. Дальше была обычная рутина. Контакты, сделки, возможные угрозы Плану... Все как обычно. Необычным оказалось завершение. Когда все расходились, Дэвид окликнул Ребекку: — Постой! Ответь мне на один вопрос! — Спрашивай. – затормозила Александрия. — Знаешь, нас славят как героев. А посмотреть, что мы делаем... Ну какие мы нахр*н герои? Путь дает кратчайший результат – и мы радостно следуем ему, наплевав на совесть и честь. Мы убиваем, предаем и продаем. Что, неужели нельзя по другому? Не так... грязно? Более морально? “Алкогольные муки совести”, – хмуро поставила диагноз Александрия, и на каблуках крутанулась к Эйдолону: — Мораль? Совесть и честь? Мир стоит в пяти минутах от полуночи. Часы Судного Дня уже тикают, но мы не знаем, сколько еще осталось бежать их стрелкам! Любое промедление может уменьшить шансы человечества на выживание, и потому – преступно. Представь, сколько миров успели разрушить эти космические твари. Сколько триллионов жизней пожрали. Оглянись на пепел погибших, встань среди теней мертвецов и спроси их: имеют ли значение мораль, совесть и честь? Молчание будет тебе ответом. Плевать, если нас осудят. Лишь бы осталось, кому судить. — Да... Да, Бекка, ты права. – твердо кивнул Эйдолон. – Ладно, до встречи. — До встречи. – махнула Александрия. – Дверь мне! Впереди было много работы. Пещера под островным поместьем где-то среди южных штатов Америки. Своды пещеры терялись в темноте. На разукрашенных изображениями Губителей стенах метались тени. Трепещущий свет факелов освещал разношерстную толпу в причудливых костюмах, объединённых одной идеей – подражанием Губителям. То были Падшие. Сегодня их всех собрала весть об ужасном святотатстве. О подлом убийстве. О бесчестной расправе. О смерти одного из их Богов. И даже если кто-то из них считал иначе, то предпочитал предусмотрительно молчать. Каркающий голос старика со спутавшимися, свалявшимися длинными седыми волосами и неопрятной клочковатой бородой, стоявшего на возвышении перед толпой, эхом отдавался в пещере: — Ранее на этих стенах были запечатлены Москва и Нью-Йорк, Йоханнесбург и Сан-Паоло, Кюсю и Ньюфаундленд, Лозанна и Канберра, и многие, многие другие места. Места, где ничтожные познали гнев и силу Великих! Места, куда Великие пришли очистить лик мира от людской плесени! Но одно место не будет нанесено на эти стены никогда! И пусть сейчас нам не хватит сил, но однажды оно будет стерто с лица земли. Такова будет расплата жителей той земли за свое преступление! Броктон-Бей сгорит в огне! Да станет так! — Да станет так, Владыка Агарес! – многоголосым эхом отозвалась толпа. — Но сперва... – горящий плохо скрываемым безумием взгляд окинул собравшихся. – Сперва наш гнев, наша кара настигнет всех святотатцев! Тех, кто приказывал! Тех, кто исполнял! Тех, кто помогал! Тех, кто видел и смолчал! И первыми заплатить за свое деяние должны два архиеретика! Эйдолон, предательски погубивший Великого Владыку Вод! И Кастер, подло связавшая его цепями и льдом, коварно лишившая Великого права защитить себя! Они! Должны!!! ЗАПЛАТИТЬ!!! Да станет так! — Да станет так, Владыка Агарес! – в унисон провыла толпа. — Пятеро пойдут за головой Убийцы, да будет трижды проклято его имя! Пусть участь его станет уроком! Гасион, Пеймон, Марбас, Белет, Лерайе! Се ваш долг, и вы исполните его! Да станет так! — Да станет так, Владыка Агарес! – экстатически взвыла толпа. Халфас кинул сочувствующий взгляд на явных смертников, но увидел на их лицах лишь фанатичные счастье и готовность. “Гр*баные сектанты! Психопаты, бл..!”, – мысленно сплюнул геокинетик.”И походу, я тоже скоро таким стану! И не сбежишь же! Вход бакс, а выход вовсе не предусмотрен! Оттянулся, дебила кусок?” Мысли Падшего прервали новые завывания старого пердуна(чтоб его любимые черти его поскорее к себе взяли!): — Пятеро пойдут за Ведьмой, да будет трижды проклято ее имя! Приведите ее сюда! И пусть из чрева ее выйдет новое поколение верных! Элигос, Валефор, Вессаго, Вепар, Халфас! Се ваш долг, и вы исполните его! Да станет так! — Да станет так, Владыка Агарес! – вновь взвыла толпа. Халфас орал вместе со всеми, но внутри его просто колотило от ужаса. Да “молодая Эйдолон” одним лучом чуть не пробила Левиафана навылет! Да она их всех просто размажет! Бл*, он просто хотел погулять как следует, всласть оттянуться, отвести душу за все хорошее, может, карман набить еще! Но не лезть на маску такой силы! Бежать? Все равно убьют, так еще и не просто так, а в назидание остальным. До смерти запытают! Агарес просто обожал возбуждать все болевые центры у своих жертв, им казалось, что они горят, замерзают, и умирают сотней смертей одновременно. Халфас знал, каково это, Агарес однажды уже наказывал его за провал, надо было развлечься с той девкой попозже... Но уж больно аппетитная у нее была попка! А потом этот старый импотент чуть его самого таким же не сделал! Небось уже забыл, когда в последний раз стояло, патлатый урод. “Ничего, нас пятеро, она одна.”, – подбодрил себя Халфас. “И спать же ей когда-то надо? Вессаго ее найдет, от Вессаго никто не уходил. Больная сучка просто помешана на охоте, девку она найдет на раз-два. Дождемся, пока заснет, зайдем, скуем ее, Вепар притопит, чтоб не дергалась, Валефор ей мозги промоет и все будет в шоколаде. Ну а если чё – Элигос и Валефор не вчера родились, придумают чё-нить. Да они в сто раз опытней этой соплюхи! Та, небось, и из города в жизни не выезжала!”. Приободрившийся Халфас погрузился в сладостные мечтания, как оттянется с этой соплячкой. Мяса маловато, конечно, ну да он не привередливый. Уж он-то ей покажет настоящего мужика! А уж как за успех их наградит Агарес... Грязные мысли полностью заполнили голову геокинетика, окончательно заткнув все дурные предчуствия. Небольшой городок неподалеку от границы Канады. Тихий сонный городок добрую сотню лет не знал никаких потрясений. Маски не бывали здесь, не находя ничего интересного. Обычные преступники тоже не считали подобную глушь достойной своего внимания. И самой важной новостью здесь бывали лишь слухи об интрижке шерифа и местной продавщицы. И тем ужасней, непонятней, невозможней казалось то, что творилось в номере небольшого мотеля на окраине города. Шерифу Джонсону, всеми сокращаемому до просто Старины Джо, казалось, что он видит кошмарный сон. Ведь это же не могло быть правдой! Не мог приятный мужчина с аккуратной бородкой клинышком, вместе со своей дочерью заехавший к ним пополнить припасы, оказаться сумасшедшим маньяком! Они пересеклись в магазине, шериф зашел как раз когда Мелани пробивала длинный чек. По радио давали новости спорта, “Быки” опять прозевали свой шанс, и Джонсон в сердцах предложил им маску себе купить, раз нормально не справляются! Покупатель в ответ сделал чрезвычайно остроумное замечание: мол, с учетом косорукости масок, питчеру придется ждать мяч в соседнем штате. Они неплохо поболтали, незнакомец, представившийся Джеком, рассказал, что их машина сломалась неподалеку от города и он, оставив дочь со своей подругой в местном мотеле(тут шериф неодобрительно покачал головой: живут вместе, а не женаты, чему только ребенка учат... Не по христиански это), решил немного пополнить запасы, пока их друзья не закончат ремонт. Джонсон даже предложил Джеку помочь донести сумки – еды путешественник нагреб от души. Когда они зашли в мотель, шериф отметил, что Сюзи куда-то девалась из-за стойки. Ну наверняка составляет компанию постояльцам, точнее девочке – своих то детей Сюзи Бог не дал. Шериф, поднимаясь по лестнице, еще успел подумать: “Как бы она своим энтузиазмом опять не напугала людей, в прошлый раз ее пришлось строго отчитать”. Как вдруг почуствовал знакомый сладковатый запах. Так пахло у старины Пола, когда приходило время забивать телят на мясо. Запах крови. Джонсон бросил сумки на пол, и суматошно бросился вперед – видать, какая беда случилась! А распахнув дверь, он увидел невозможную картину: распятая на висящих в воздухе осколках стекла Сюзи, склонившаяся над ней девочка со множеством скальпелей в руках, черно-белая голая девица, завязывающая девочке в волосах аккуратный бант... Затылок взорвался болью, и Старина Джо отрубился. А наконец очнувшись, до сих пор упорно пытался убедить себя, что это какой-то кошмар. Не могла милая девочка с заливистым смехом разбирать бедняжку Сюзи, словно она конструктор “Лего”: отделять руки и ноги, извлекать и раскладывать на услужливо подлетающих осколках стекла(из окна выломали, догадался шериф, почувствовав холодное дуновение) внутренние органы, снимать верхнюю половинку черепа, словно крышку. И все это время Сюзи была жива! Какие-то нитки и трубки соединяли все части ее тела, глаза бешено вращались, но не было ни единого движения, ни единого звука! И не мог обаятельный, улыбчивый, отличный парень Джек с умиленным выражением лица за этим наблюдать! — Зачем... Зачем? – наступив на горло своему страху, выдохнул шериф. — Зачем мы это делаем? – обернулся к Джонсону словно только что вспомнивший о его существовании Джек. – А почему нет? Вот не поверишь – действительно просто ехали мимо. Ваш задрипаный городишко – такая глушь, что устрой мы здесь игру – еще сто лет никто бы не узнал. Но тут бах – неисправность, Алан уперся и ничего делать не стал. Не любит он помогать людям, понимаешь? Ты бы ему точно не понравился. Так что ремонтом занялся Краулер, а он тот еще ремонтник: то лапу в контакты сунет, то трейлер на себя уронит. Так что мы с Райли просто заскучали. Все развеиваются по-своему, согласен? Ей тут в голову пришла замечательная идея, а ты просто не вовремя влез. Вините Мерфи за свое невезение. Или везение, это еще как сказать. Вот ответь, зачем вы живете? Каждый день одно и тоже. Вы разве люди? Не-а, так, переносчики генетической информации из прошлого в будущее. А сейчас эта милая дама послужит на благо науки, а ты, если будешь молчать и не мешать, глядишь, еще и выкрутишься. Потом мемуары напишешь: “Как я беседовал с самим Джеком Остряком”, журналисты к тебе понаедут, туристы в город хлынут – на такую диковинку смотреть. Скольким людям работу дашь, только представь? Смысл в тебе появится! А ведь если у человека в жизни смысла нет, зачем ему такому жить? Это ж не человек, а так, место пустое, ресурсы природные зря переводящее, получается. А ресурсов мало, на всех не хватит... Джек продолжал разглагольствовать, с интересом наблюдая за сменой выражения на лице шерифа. Все-таки люди так и остались бритыми обезьянами, ради собственной жизни на любую гнусность пойдут. Поставь такую обезьянку перед лицом боли и смерти – сломается с хрустом и треском, чтобы там раньше о себе не думала. На все согласится, лишь бы выжить. — Отче наш, иже еси на небесах, да святится имя Твое, да придет Царствие Твое... – непослушными губами бормотал шериф. “Бойня, Боже, спаси и сохрани, это же Бойня, что я могу, я же простой человек...”, – билось в голове. Бубнеж диктора о погоде, доносящийся из старенького радио, висящего на стене номера, внезапно затих. На смену ему пришел бодрый громкий голос: — Мы прерываем наше вещание ради срочного сообщения. Это подтвержденная новость. Губитель Левиафан мертв! Этим утром, во время атаки на Броктон-Бей, он был повержен! Совместные усилия паралюдей, их отчаянная храбрость и беззаветная решимость сокрушили чудовище! — Вот это слава. – завистливым тоном протянула смуглая женщина, сидевшая уткнувшись в книгу в другом углу. Джонсон только сейчас заметил ее. Женщина продолжила мечтательным тоном: — А уж какую славу получит победительница победителей Левиафана... “Губитель... мертв?”, – не поверил собственным ушам шериф. “Левиафан... сдох? Люди все-таки сломали хребет этой гадине? Воистину, благословение Его сопутствовало им!” — А теперь фрагмент речи знаменитой Александрии, сказаной над могилой чудовища! – радостно продолжил диктор. – Прослушать полностью вы ее сможете в восьмичасовых новостях. А сейчас – слушайте! — Да, это правда. Губитель Левиафан повержен. – вступил сильный женский голос. – Отринув споры и вражду, мы выступили единым фронтом против Зла. Мы не сдались. Мы сражались. Мы выстояли. Мы победили. И сейчас, в час торжества, я прошу почтить минутой молчания тех, кто не дожил до этой победы. Тех, кто ценой своей жизни добывал нам знание. Тех, кто ценой своей жизни спасал людей. Тех, кто продолжал сражаться даже в самые темные часы, когда казалось, что надежды больше нет. Даже погибая, они верили в победу. Каждый их удар, каждая их жертва давали еще один шанс тем, кто придет после них. И эта победа – наша общая, и мертвых, и живых. Это победа всего Человечества! — И пройдя долиною смертной тени, не убоюсь я зла. – тихо прошептал Джонсон, стыдясь своего малодушия. – Ибо знаю – Ты со мной. Вывернуть кисть. Резко, до щелчка, так, как учил отец, в свое время натянувший нос вьетнамским гукам. Максимально наклониться вниз и вперед, выдернуть из сапога старый верный Боуи. Джек подошел слишком близко, считая, что раз он привязан к стулу – значит неопасен. Надменный урод! Последний рывок, и нож входит в бок маньяка. — Я тебе не переносчик! – яростно выдыхает Джонсон, понимая, что это его конец. Но у его жизни был смысл... Стекло вскрывает горло, рассекает лицо, впивается в грудь и живот. Ударом ноги старого шерифа вместе со стулом опрокидывает на спину. Сжавшиеся на ноже пальцы выдергивают его из раны, густая темная кровь толчком выплескивает наружу. Вот только гр*баный Джек даже с пробитой печенкой и не думает подыхать! Значит, нужно сделать еще что-нибудь... — Еще один шанс... – булькает шериф, сознательно делая голос максимально неразборчивым. Господи, пусть он купится, ну еще один шажок! — Что ты там булькаешь, склад органов?! – в ярости цедит Джек. И делает шаг! Верный Боуи вылетает из руки. Сколько пива Старина Джо выиграл, бросая его на спор? Джек, казалось, только этого и ждал, его рука дергается навстречу ножу, готовясь перехватить его у живота... Другой рукой шериф перехватывает летящий нож и с размаху вгоняет его в стопу Джека. Провернуть, с наслаждением слушая хруст костей. Теперь не побегаешь, урод! На один шанс больше для тех, кто придет после... Джек с отвращением посмотрел на размазанное по полу ударом Сибири тело. Гер-рой, чтоб его! Теперь придется добрых полчаса следить, чтобы Райли ему чего лишнего не впихнула. И ведь сломался уже, никаких ошибок! Что, Джек сломаных людей не видел? А стоило услышать пафосную речь – и воспрял. Тупая обезьяна. А с другой стороны. Теперь Броктон-Бей станет символом надежды. Сломай его сердце – и эхом сломаются миллионы других сердец. Убить тело – халтура. Убить разум – ремесло. Убить веру, убить надежду – искусство. Тем более Ожог становится все возбужденней, все сильнее требует туда визита. И Ампутацию интересует Панацея. И можно будет подыграть тоже жаждущей наведаться в этот город глупенькой Дорогуше, возомнившей, что однажды сможет приказывать Бойне. Да, решено. Они едут в Броктон-Бей! Канада. Тандер-Бей. Никос довольно нежился на шелковых простынях в спальне бывшей хозяйки его нового особняка, отщипывая по одной виноградине из большой грозди. Сама бывшая хозяйка дома демонстрировала свое искусство “французского поцелуя”. И была в этом довольно хороша, не зря он решил потратить на нее свое время. Увы, люди так непостоянны и хрупки! Так и норовят впасть в депрессию из-за какой-то мелочи и шагнуть с крыши, оставив прелестную вдову рыдать от горя. И разве мог истинный джентльмен из галантного Квебека пройти мимо горюющей дамы? Как там ее? Мария? Мойра? Да плевать, будет отзываться на любое имя, что он ей даст. Он исцелил ее разбитое сердце и вполне заслужил свою награду. Никос поморщился, вспомнив прозвище, которое эти замки и мужланы из Протектората ему дали. Ведь он исцелял сердца людей, давал им истинное счастье – служить ему! Они ведь были искренне счастливы в своем служении. Ну а если и приходится кого наказывать... Люди бывают так неблагодарны! Даже его собственные дети. Никос невольно нахмурился, вспомнив первого успешного бунтовщика: “Ах, Жан-Поль, Жан-Поль, чего тебе не хватало? Я ведь лично научил тебя играть в людей, научил, как устроен этот мир, научил жизни. Ты получал все, что желал, ничем не жертвуя взамен. И какой черной неблагодарностью ты отплатил своей семье за науку? Мало того, что сбежал, мало того, что навел на их расположение всех желавших это узнать, мало того, что скрылся в поднявшейся буче... Так еще и прихватил все мои деньги!” Никос вновь содрогнулся, припомнив те жуткие дни, когда ему(!) пришлось снимать номер в отеле, как какому-то жалкому бродяге. Правда, одна горничная оказалась очень даже ничего, развеяла его скуку. Жаль, ненадолго – оказалась слишком простовата. Но он достойно ее вознаградил – отправил устроить небольшой хаос на другом конце того городишки, когда ему наконец захотелось покинуть его. Несомненно, она умерла счастливой. — Ведь лучше умереть ради меня, чем жить ради себя, да, Мики? – прошептал Никос, поглаживая голову своей грелки. Та, разумеется, не ответила, будучи занята, но Никос знал – Марта с ним абсолютно согласна. После того случая он понял, что был плохим отцом – слишком сильно потакал своим детям. Но он исправился, он стал лучше их дрессировать, он даже снизошел до небольшой демонстрации... И что в итоге? Очередное предательство! “Ах, Шери, Шери, ma petite, как же мне тебя не хватает. Твоих чудных сил, твоей гладкой кожи,твоей идеальной фигуры, твоих судорожных попыток сопротивления... А-ах!”, – изогнулся Никос от наслаждения, не переставая думать о гнусной преступнице: “Я ведь все равно найду тебя, Шери, и ты дорого заплатишь за свое предательство!”. На прикроватном столике зазвонил мобильный телефон. Никос глянул на дисплей – звонил Гийом. — Ну что там у тебя? – рыкнул Никос в трубку. — Мы потеряли ее в Виннипеге. – голос Гийома дрожал. И правильно – Никос терпеть не мог некомпетентности. — Но зато мы нашли кое-что интересное! – почувствовав недовольство отца, зачастил его сын. – Один из моих “глаз” подслушал разговор двух Стражей в Чикаго... — С чего ты решил, что мне есть дело до каких-то Стражей? – еще раз рыкнул Никос, не хуже льва. Ему вообще нравилось сравнивать себя со львом, тем более, что они были весьма похожи: как и Никос, львы предпочитали только править, а весь труд на себя пусть берут глупые самки. — Они обсуждали силы. – продолжал частить Гийом. – Одна из Стражей сказала, что по-настоящему силы масок можно узнать только в бою. И привела в пример одного злодея из Броктон-Бей, которого считали слабым телекинетиком, но на самом деле он атаковал нервы, управляя людьми, словно марионетками! — Угонщик. – мечтательно улыбаясь, процедил Никос. “Пожалуй, это будет даже лучше Шери.”, – подумал Васил.”Может, после расправы над Жан-Полем остальные наконец поймут, что я ВСЕГДА получаю свое, и неважно, как долго вы будете бегать, и как далеко убежите”. — С Николя. В Тандер-Бей. Немедленно. – приказал Никос нерадивому отпрыску и отключил вызов. Подумав, что глупо будет ехать в полную неизвестность, Никос сгонял Мири за ноутбуком, и вбил в поисковик название города. “Ну посмотрим, в какую дырень забился Жан-Поль”, – с интересом подумал Никос. Первой ссылкой внезапно вылезло видео “Гибель Губителя”, которое Никос раздраженно сбросил. Не интересовали его эти эти Годзиллы-недоростки, пусть всякие идиоты с ними сражаются, изучают, пишут идиотские теории, и предлагают идиотские планы. Никос был реалистом – Губители непобедимы, а потому самые разумные шаги при встрече с ним – широкие и как можно дальше. Второй ссылкой опять было видео – интервью Триумвирата. Никос хотел сбросить и его, когда взгляд зацепился за запись под видео: “... и других команд, включая героев Броктон-Бей”. Хм, а почему бы не совместить приятное с не менее приятным? В последнее время Никос чувствовал, что его жизнь стала чересчур пресной, потеряла остроту. Да, добавить к его коллекции какую-нибудь героиню наверняка бы развеяло его скуку. Определенно, это отличная идея! Никос перемотал на нужный момент и с интересом изучил представленных на видео героинь: — Так, девчонку в зеленом выкидываем сразу – я нормальной ориентации, не извращенец какой. Девчонку в фиолетовом... А туда же. Сразу видно, что она та еще сопля, опыта нет, а значит – никакого удовольствия. Ну какой толк от “бревна”? — Дамочку с флагом за первыми двумя. – продолжал Никос свой выбор. – Вообще непонятно, женщина это, или мужик. Мне и одного тайца за глаза хватило. И методом исключения остается дамочка в черном с прожилками. Хм, а ничего, вполне ничего. — Значит, решено. – подытожил Никос вслух, наслаждаясь звучанием собственного голоса. – Через пару дней двинем в Броктон-Бей. Ну а сейчас... Никос затащил свою грелку на кровать. Эта Мелинда определенно была хороша, и пора было заняться куда более приятным делом. После шторма. Вода покрывала улицы, плескалась в подвалах, скрывала ямы и обломки, мешала расчищать завалы. После уничтожения Левиафана ливень закончился, но Броктон-Бей практически не имел уклона к морю, а это означало, что нагнанная Губителем вода будет уходить очень и очень долго. И все это время будет продолжать мешать. С одной стороны, город пострадал не так уж и сильно. Основной удар пришелся на побережье, где приливные волны разломали практически все. Но Эйдолон не пустил воду в город, и дальше от берега разрушения практически сходили на нет. Ну, за исключением маршрута Левиафана, в особенности, по словам Сварщика, того места, где Тейлор поймала чудовище в первый раз, и места гибели Левиафана, уже именуемого Озером Победы. С другой стороны, чертов Губитель даже сдохнув, ухитрился поднасрать. Сейсмический удар от взрыва(“Интересно, это был естественный процесс смерти Губителя, или тварь просто решила прихватить в ад компанию”, мельком задумался Эгида. Затем мысленно пожал плечами, – у СКП Умники есть, вот пусть они над такими вопросами и ломают головы. Сегодняшнее утро определенно загрузит их надолго) здорово тряханул город, и многие здания вызывали обоснованные сомнения в своей безопасности. Башни, наверно, придется бросить – вряд ли их фундаменты были расчитаны, что рядом бабахнет дохлый Губитель. Карлос заранее сочувствовал мистеру Андерсу – страховые крючкотворы наверняка будут биться за каждый цент свирепее Губителя. В-общем, сейчас герои были по уши заняты эвакуацией людей из убежищ, обеспечением им временного жилья(на окраине города уже возводили лагерь парни из

FEMA

, Губители, увы, терзали мир не первый год, и даже не первое десятилетие, и все необходимые мероприятия давно были отработаны), а также поиском в развалинах раненых. Раненых... и погибших. Ну, по крайней мере, низовой состав. Триумвират, дееспособные лидеры отделений Протектората и директор Пиггот(и наверняка другие директора, по конференц-связи), выдав подчиненным, подопечным и независимым указания и нарезав зоны ответственности, застряли на совещании на тему: “А что делать дальше?”. Эгида, хоть и лидер Стражей, правом принятия решений не обладал, приглашен, естественно, не был, и мог лишь догадываться, о чем там договорилось высокое начальство. Но до чего-то явно договорилось. Во всяком случае, когда Карлос видел директора Пиггот в крайний раз, та выглядела так, словно пыталась успеть в три места разом. Эгида вздохнул и глянул на летящую рядом Тейлор. Одна из основных героинь Гибели Губителя выглядела так, словно вот-вот заснет прямо в полете. Во время инструктажа Эгиде даже пришлось ненавязчиво ее загородить – Тейлор откровенно дрыхла, опираясь на свой посох и пользуясь тем, что под капюшоном и маской-домино совершенно не заметно, открыты у нее глаза, или нет. Но людей не хватало, иного выхода не было, и как единственных дееспособных Стражей, их поставили вместе и отправили в поле. Стояк, со своими ребрами и подозрением на отек, прописался на койке надолго. Будить вырубившуюся от усталости Панацею никто не стал – не помирает, значит, потерпит. Крис, опять однорукий, естественно, тоже выбывал. Но Технаря это абсолютно не взволновало. Карлос даже не был уверен, что Кид Вин его слышал – настолько увлеченно он что-то писал и чертил в разложенных на картонном скоросшивателе бумагах, то и дело гремя ветхозаветными счетами. Кажется, часть записей заходила на больничное покрывало. Мисси... Мисси просто аккуратно подсунули снотворного. Не стоило ей лезть в руины, искать мертвых и покалеченных. Не в ее возрасте. Мисси могла сколько угодно обижаться на недооценку ее способностей, но правда состояла в том, что некоторые вещи просто нельзя показывать детям. Даже если они и считают, что ко всему готовы. А вот с Рыцарем было совсем плохо. Он до последнего пытался отвлечь Губителя от Славы, слишком приблизился, и... Просто не успел увернуться. Серьезнейшея черепно-мозговая травма и кома. Эгида спросил всех врачей, какие могли дать информацию, и все ответили одинаково: “Состояние стабильно тяжелое, наблюдается некоторая тенденция к улучшению, никаких прогнозов на выход из комы дать пока не можем, крепитесь”. И Эгида крепился. Дин обязательно придет в себя, совершенно невозможно было представить их группу без него. Он ведь сердце команды. Даже вечно державшая дистанцию Тейлор подпускала его ближе остальных. Так, вот и их квадрат. Эгида невольно бросил взгляд севернее – туда, где по словам Сварщика соскользнувший с удирающего Губителя луч Тейлор снес чуть ли не полквартала. Яма определенно присутствовала. Не такая впечатляющая, как оставшаяся после Губителя(да, едва услышав новость, Эгида помчался смотреть сам, даже не дожидаясь окончания регенерации, и своего “ребячества”, как это оценил выдернувший его на инструктаж Оружейник, совсем не стыдился. Это только этот гибрид бесчуственного пенька с неутомимым роботом мог отнестись спокойно к ТАКОЙ новости), но тоже очень и очень здоровая. И это результат буквально миллисекундного касания? Хорошо все-таки, что Триумф с Мисс Ополчение убедили Пиггот решить проблему миром, а то город бы уже три месяца именовали Кратером, а не Заливом. Взгляд Эгиды зацепил какое-то движение. Мародеры? Уже? Нет, вроде маска. Черный доспех, за спиной закреплены пустой колчан и сложеный лук. А, это же та маска от Противодействия, Флешетта весьма лестно о ней отзывалась, да и то, что видел Эгида, характеризовало ее очень хорошо. И сейчас она, по всей видимости, занята поиском пострадавших. Ну, если пожелает зарегистрироваться как независимый герой, проблем наверняка не будет. — Эй, летуны! – крикнула заметившая их лучница. – Не соблаговолите снизойти на грешную землю?! Кажется, я кого-то нашла! ... В спину снова вонзился обломок. Неглубоко, почти не больно, словно просто напоминая:”Ты здесь, ты никуда не денешься, ты не спасешься, ты обречена”. Дышать становилось все сложнее. Откуда-то сверху через неравномерные промежутки времени сыпалась пыль. На коленях всхлипнула малышка: — Мы здесь умрем, да? — Конечно же нет, все будет в порядке, осталось подождать еще чуть-чуть. – прошептала девушка, осторожно дуя на волосы девочки. – Ты ведь справишься? Ты ведь такая умничка. — Конечно, справлюсь. – всхлип. – А... А ты меня не бросишь, не уйдешь, как мама? — Я здесь, я с тобой. Спасатели уже близко, я их слышу. А потом мы найдем твою маму. Я уверена, она тебя не бросала, она просто потерялась. — А почему я ничего не слышу? — Тебе просто ушки заложило, когда дом упал. – убеждающе прошептала девушка. – Все будет хорошо. Что-то сверху заскрежетало. Балки сдвинулись? Или ей показалось? Главное – не показать вида, она должна успокоить девочку, должна быть спокойна и уверена. Даже если считает, что им конец. В голове ворохнулась мыслишка бросить девочку и попробовать выбраться самой. Нет. Никогда. Она... Она больше не хочет быть пустым местом. Забавно. Почему-то именно на пороге смерти, когда ничего уже не исправить, понимаешь, какой ты всю жизнь была идиоткой. Бесполезной, глупой, самоуверенной рыбой-прилипалой. Ее семья выбивалась из сил, чтобы дать ей будущее, и чем отплатила им она? Пошла в худшую школу, потому что стать “королевой” там казалось проще? Ведь в Аркадии она была бы всего лишь “одной из”, обычным середнячком, а в Уинслоу средний уровень намного ниже. Прицепилась к самой популярной компании, бездумно участвовала во всех их “развлечениях”, лишь бы залезть на самую вершину школьной иерархии? Невелика заслуга – быть королевой помойки! Хамила матери и отцу, потому что “это же круто”, “покажи им свою самостоятельность”, велась на прочие откровенные провокации, лишь бы удержаться в компании, занималась “тусовкой” вместо учебы? Идиотка. Бесполезная, бессмысленная идиотка. Пустое место. София заявляла, что все будет в ажуре? Что их никогда не тронут, что “овцы могут только блеять”? Она ошиблась. Им все же пришлось ответить. Бесследным исчезновением. Потерей отца и безумием. Падением. Без своих покровительниц она быстро скатилась на самое дно. У нее не оказалось никаких своих связей и талантов. Все прихлебательницы их компании мгновенно отвернулись от нее, едва поняли, что она – отработанный материал. Смешно. Судьба повернулась на все сто восемьдесят градусов. Падающего толкни, а что может быть лучше для самоутверждения, чем пнуть бывшую “королеву”? А когда родители узнали про их “развлечения”... Мама хотя бы кричала. А отец... Он просто перестал ее замечать. Пустое место. А потом та встреча у “Медхолл”. Тейлор, сильная и свободная, красивая и успешная, поднявшаяся, несмотря ни на что. В то время, как она оказалась способной только падать все ниже. Но Тейлор ее хотя бы заметила. А Слава... Для Славы она была просто пустым местом. Не представлявшим никакого интереса. Тейлор упомянула, что она причиняла ей боль – и для Славы она перестала существовать. Она даже собиралась покончить с собой. Но когда взрыв швырнул ее на землю, когда она увидела, как падает на них стеклянный дождь, когла услышала полные боли крики... Тогда она поняла, как сильно хочет жить. Когда фиолетовый щит закрыл их... Она сбежала. От раненых, от покалеченных, от тех, кому могла помочь. Лишь бы выжить. Поступок не человека. Пустого места. Потом были Барыги. После того, как она сама оказалась на месте изгоя, она приобрела привычку допоздна бесцельно бродить по улицам. Ее больше никто не ждал. В школе все составили новые партии, и она была для них пустым местом. Дома тоже было холодно и пусто. Ей некуда было идти. И в итоге она нарвалась. При виде ограбления магазина электроники надо было бежать, вызывать помощь, что-то делать... А она просто стояла и смотрела, открыв рот. Естественно, ее поймали. Слишком глупую, чтобы остановить преступление. Слишком слабую, чтобы защитить хотя бы себя. Пустое место. И даже прибывшие герои едва ли обратили на нее внимание. Просто убрали в сторонку, чтоб не мешалась. Слава ее даже не узнала. Ну да, кто станет запоминать пустое место? И когда во время эвакуации по тревоге она увидела, как толпа разделяет маленькую девочку с ее матерью, она бросилась на помощь. Она устала быть пустым местом. Вот только она проискала слишком долго. И слишком долго уговаривала девочку вылезти из вентиляции. Губитель до них дошел. Им повезло. Когда здание начало рушиться, стены сложились “шалашом”, образовав карман, в который девушка успела затолкнуть девочку и нырнуть сама. Только поэтому их не раздавило. Но спину девушки изрядно привалило. Потом еще было два толчка. Первый послабее, а чуть позже – поистине сокрушительный. После второго девушку буквально вбило в обломки, на спину обрушилась жуткая тяжесть, и все ее мысли были сосредоточены на одном – не дать обломкам добраться до малышки. Ей еще раз повезло. Ее не расплющило, и даже тяжесть на спине стала терпимой. Лишь изредка обломки, смещаясь, сильней вонзались в спину. А потом потянулись... минуты? часы? ...в жаркой, душной тишине, в неспособности даже шевельнуться, под аккомпанемент тихих всхлипов, не зная, выберутся они когда-нибудь, или так и умрут здесь, в ее персональном “шкафчике”. Похоже, карма действительно существует. — Сестренка. – тихий испуганый голос разорвал тишину. – Сестренка, а спасатели близко? — Я даже слышу бряканье их снаряжения. – мягко ответила девушка. – Осталось еще чуть-чуть, береги возду... Давление со спины внезапно пропало. Девушка, не успев компенсировать напряжение мышц, вывалилась наружу. В глаза ей ударил яркий солнечный свет, обломки завораживающей спиралью разлетались в стороны. Девушка отчаянно всхлипнула – неужели их и правда спасли? Нырнула внутрь “кармана”: — Пойдем, маленькая, нас спасли герои. — Ты – мой самый лучший герой. – серьезно заявила девочка, цепляясь за ее руку, и осторожно выбираясь наружу. Вниз к ним спыгнул молодой широкоплечий парень. Эгида! И правда герои! Девушка осторожно передала ему девочку, выдохнула, отчаянно пытаясь удержаться в сознании: — Потерялась... Проверьте заявления. — А вы кто? – принимая девочку, спросил Эгида. — А я... Небо неожиданно закружилось, в поле зрения мелькнули руины здания, фиолетовый плащ, чьи-то руки мягко подхватили за плечи, и девушка наконец позволила себе потерять сознание. От сложившейся ситуации Эгида несколько растерялся. Всем Стражам объясняли правила оказания первой помощи, но никто не объяснял ему, как обращаться с детьми! А сунутая ему на руки малышка уже увлеченно пыталась отковырять от костюма эмблему. Эмблема была закреплена хорошо и прочно, но девочка не сдавалась. Эгида понятия не имел, как надо действовать в данной ситуации(инструкции Гленна по обращению с особо ушибленными на голову фанатками определенно не подходили), поэтому просто стоял столбом. Карлос бросил отчаянный взгляд на своих спутниц. Они же девушки, они должны в этом лучше его понимать! М-да. Помощи ждать явно не стоило. Кастер была слишком занята девушкой, потерявшей сознание. Из-под капюшона была видна закушенная губа – то ли от удивления, то ли от беспокойства. Лучница, представившаяся Хоукай, от его отчаянного, полного немой мольбы взгляда, просто отшатнулась, как будто он ей ядовитую змею вручить хотел. Эмблема с тихим треском ткани слегка отошла. Малышка торжествующе вскинула сжатый кулачок: — Сестренка, я добыла тебе сувенир! Повернулась, увидела лежащую девушку, с неожиданной силой начала выкручиваться из его рук: — Пусти, я помогу сестренке! Ну пусти меня! — Не бойся, с ней все будет в порядке. – негромко произнесла Кастер. Встала с колен, подхватила девушку под плечи и колени. – Я сейчас отнесу ее в больницу, там ей окажут помощь, и она обязательно поправится. — Тогда и меня неси. – сурово потребовала девочка. — Разумеется. Но чуть-чуть попозже. – с мягкой улыбкой пообещала Кастер и пропала. Девочка под тихое хихикание Хоукай принялась и дальше отдирать эмблему. Спустя пару мгновений все еще фыркающая лучница в несколько прыжков взлетела на вершину насыпанной Тейлор горы обломков. — Что делаешь? – крикнул Эгида. — Пытаюсь услышать, есть ли рядом другие пострадавшие! – донеслось в ответ. – Улучшеные чувства, знаешь ли! Карлос дернулся было помочь, но вовремя вспомнил о своей хрупкой ноше. Вот только полетов на руках усталой маски девочке после всего ей пережитого и не хватало! Поэтому каждый продолжил заниматься своим делом: Хоукай медленно поворачиваться, подобно живому радару, Эгида стоять столбом, девочка терзать его костюм. Эмблема уже на треть оторвалась. Наконец-то снова появилась Тейлор, забрала у него девочку и снова телепортировалась. Эгида облегченно вздохнул: — Вот откуда в ней столько энергии? — Дети. – отозвались с вершины горы обломков. – Их не тяготят страх будущего, проблемы настоящего и груз прошлого. Они просто радуются каждому дню. — Глубокая мысль. – хмыкнул Эгида. Взлетел, встал рядом. Вспомнил инструкции по встрече с новыми масками. Губитель это конечно, форс-мажор, но формальности надо соблюсти. Ну, по крайней мере, те, которые он помнит. Уставы, постановления и служебные инструкции всегда действовали на всю команду как отличное снотворное. И Тейлор была отнюдь не первой, решившей подремать на инструктаже. И хоть иногда случались казусы, Пиггот злилась, Пиггот грозилась... При звуках суконного канцелярита Стражи все равно продолжали мгновенно засыпать. Поэтому Эгида решил действовать по обстановке и осторожно поинтересовался: — Слушай, а почему ты выбрала Противодействие, а не Стражей? У нас отличные условия: страховка, зарплата, общественная поддержка, помощь в развитии своих сил. График плавающий. Квартальная премия по факту. Компания веселая. Хоукай бросила на него пронзительный взгляд зеленых глаз: — Ненавижу бездействие. Любая причина рождает следствие, любое событие имеет последствия, любое действие создает противодействие. Что сделали Стражи и Протекторат ради людей? “Блин!”, мысленно выругался Эгида.”Лучше бы этот разговор вела Мисс Ополчение, она бы объяснила лучше меня”. Вслух же сказал: — До последнего времени злодеев было куда больше героев. Все, что мы могли – поддерживать относительное спокойствие. Да мы даже Барыг толком придавить не могли – просто опасались надолго уводить из центра людей! Уж лучше какой-никакой, а мир, чем война банд, которая спалит весь город. Но сейчас мы сильны, мы можем действовать на полную... — А раньше не могли? – скептически фыркнув, перебила его Хоукай. – Позвать Триумвират, за сутки зачистить город, прекратить это медленное гниение. — Не могли. – хмуро сказал Эгида. А ведь когда-то и он был восторженным мальком, бескомпромиссно делившим мир на черное и белое, искавшим простых решений и не понимавшим, насколько на самом деле сложен мир. И как много ужасных последствий могут быть у действий, продиктованных самыми чистыми намерениями, но поспешных и непродуманных. Тогда ему хорошо все объяснили. Попробует объяснить и он: — Понимаешь... Ты новичок, ты не знаешь, но есть своего рода неписаные правила. Правила игры в “герои-и-злодеи”. Когда система только создавалась, злодеев было в десять раз больше героев. Триумвират, конечно, был сильнее их всех, вместе взятых, но они же не могли быть везде! А даже один злодей мог бы опустошить целый город. Вот чтобы защитить простых людей, и было заключено негласное соглашение и придуманы правила. Пока злодеи соблюдают правила, герои тоже соблюдают правила. Они не раскачивают лодку – мы не устраиваем карательных рейдов. А если кто-то нарушает правила – он становится мишенью вообще для всех. Мир выгоден почти всем. Эгида грустно вздохнул. Встряхнулся. Так, надо попытаться подсластить пилюлю: — Но сейчас положение выровнялось в нашу пользу. Мы можем вломить злодеям, и при этом остаться в рамках правил. А потому реакции злодеев на очищение города – не будет. Мир в стране сохранится. Так, надо бы еще раз напомнить, для лучшей памяти: — Но этот мир, что в городе, что в стране, так хрупок, что раньше все просто боялись делать резкие движения. Понимаешь? — Понимаю. – отозвалась Хоукай. – Но все равно изрядно отдает лицемерием. — Политика. – снова вздохнул Эгида. – Всегда воняет, как сортир на болоте. Значит, не хочешь в Стражи? — Нет. Моя команда меня полностью устраивает. Но обещаю – я передам твои слова. Мы постараемся вести себя осторожней. — Эгида, я смотрю, ты нашел себе подругу! – раздался из-за спины голос Кастер. – А вы неплохо смотритесь вместе. Кастер приземлилась рядом с Карлосом, заговорщически шепнула на ухо: — А может, на самом деле ты с ней давно мутишь втайне от всех, а? И дело вот-вот дойдет до колец и хны? Эгида почувствовал, что краснеет. Похоже, Кастер решила устроить сеанс небольшого троллинга. А это она умела, хоть и редко практиковала. Большую часть времени Тейлор была спокойна, выдержанна, даже несколько холодновата и отстраненна. Но если Дину, Деннису или Кристал удавалось ее растормошить, Кастер умела и пошутить, и посмеяться. А еще отличалась крайней злопамятностью, всегда устраивая ответки на чужой пранк, зачастую тогда, когда жертва о своем приколе и думать забыла. Деннис ее чувство юмора прочувствовал на собственной шкуре. Ну, эпизод с костюмом девочки-волшебницы, в который однажды оказался одет Деннис и который упорно отказывался сниматься(как они выяснили, это была просто иллюзия, скрывавшая любую одетую на Денниса одежду, взамен показывая “сейлор-фуку”), точно был делом ее рук. После этого Деннис напрочь удалил ветку на форуме с вариантами костюма Кастер в аниме-стиле, с декольте и микроюбочками. А вот насчет достопамятной игры в “бутылочку”, Эгида несколько сомневался. С одной стороны, это могло быть и совпадение. С другой – на следующее утро три юрийных фанфика с пейрингом Кастер/Лазершоу оказались тщательно удалены. Так что в данный момент Карлос лихорадочно анализировал: он где-то умудрился наступить на хвост Тейлор и теперь она решила, что пришло время мести? Или у нее просто прилив хорошего настроения? — Совсем нет. – тем временем запротестовала Хоукай. – Эгида предложил мне членство в Стражах. Это было весьма любезно, но я отказалась – не мое. А потом мы обсуждали неписаные правила. — Это полезно. – кивнула Тейлор, отходя от Карлоса. – Кстати, тебе наверно стоит отметить вашу команду, как независимых героев. — И чем это нам грозит? — Грозит? Ничем. Так, небольшая формальность, не более чем декларация о намерениях. – вступил Эгида. – Просто полиция и СКП будут знать, что вы на стороне хороших парней. Уровень доверия выше, репутация лучше. Правда, если где-то рядом станет жарко, вас запросят о поддержке. Но разумеется, можно будет и не лезть, правда тогда спросят почему, и отношение к вам станет похуже. — Сотрудничество – это всегда хорошо. Мы и не отказываемся. Но вроде раньше вы были не заинтересованы? — Ну, когда у организации появляются свои маски, это сразу повышает к ней и внимание, и уважение. – слегка виновато объяснил Эгида. Ну не рассказывать же, как после его доклада Оружейник просто отмахнулся со словами: “Да что могут простые гражданские.” — Кстати, у тебя лук поврежден. – неожиданно сообщила Кастер. — Да? А я и не заметила. – слегка удивленно отозвалась Хоукай. — Позволь починю. – мягко предложила Тейлор. — Да, спасибо. – протянула ей лук Хоукай. Тейлор коснулась пальцами черного материала, от пальцев внезапно разбежались фиолетовые линии, формируя сетчатую структуру, охватили весь лук, погасли. — Эгида, где наша следующая цель? – негромко спросила Кастер, передавая Хоукай ее оружие. “Черт, и правда, мы же сюда не болтать пришли!”, – мысленно дал себе пинка Эгида. — Я никого не нашла. – тем временем отозвалась Хоукай. Тейлор на пару секунд замерла: — Я тоже. — Предлагаю двигаться расходящейся спиралью. – выдвинул идею Карлос. – А расстояние между витками... Какой у вас радиус обнаружения? — Двести пятьдесят метров. – Кастер. — Примерно столько же. – Хоукай. — Значит, пошли. – скомандовал Эгида. – Хоукай, поможешь? — Ну да. – кивнула лучница. Ловко соскользнула с горы обломков, метнулась по выбранному маршруту, время от времени замирая и оглядывая окружающее. Эгида взлетел, бросил взгляд на летящую рядом Тейлор, негромко спросил: — А что ты сделала с ее луком? — Починила и слегка улучшила. – так же негромко ответила Кастер. — Усиливать едва знакомую, потенциально враждебную маску. Директор будет недовольна. — Я не сделала ничего сверх просто хорошего лука, если тебя это так беспокоит. Такой же, да даже технарский, легко можно купить. Так что мои действия дали просто небольшой плюс к взаимному доверию и хорошему отношению. Да и знать директору совсем необязательно, а? А сейчас, пожалуйста не отвлекай. Эгида кивнул, тоже сосредоточился на поиске пострадавших. Сперва люди. А поболтать всегда можно потом. Несколько часов спустя в Центральной Городской Больнице Броктон-Бей. Мэдисон медленно открыла глаза. Широко зевнула. Странно, но чувствовала она себя просто отлично. Ничего нигде не болело, тело было легким и воздушным, подушка мягкой, а кровать удобной. Комфортно. Огляделась. Обычная палата на четверых, правда, она здесь одна. — А, мисс Клементс, вы пришли в себя! – раздался от входа радостный голос. – Как ваше самочувствие, есть жалобы? — Нет, я в порядке. – неуверенно откликнулась девушка. Как же давно никто не радовался ее присутствию... – Простите, а можно попить? — Да, разумеется. Вам помочь? — Н-нет, я сама. – слегка запнулась девушка. Аккуратно приняла полусидячее положение, в поле зрения показалась медсестра, подала пластиковый стаканчик с водой. И какая же вкусная это была вода! Пока Мэдисон пила, она вдруг вспомнила одну важную вещь. Она же не успела назваться! Тогда как... ? — Простите, что отвлекаю. – тихо позвала девушка. – Но откуда вы знаете мое имя? — Нам его назвала принесшая вас героиня. – охотно поведала медсестра. – Кстати, с вами тут хотели повидаться, вы можете принять посетителей. — Да, я в порядке. Медсестра вернулась к двери, тихо позвала. Дробный топот, и в комнату ввалилась знакомая малышка, за ней зашли двое незнакомых взрослых и... Мама! Папа! — Спасибо, что спасли нашу дочь. – поблагодарила незнакомая женщина с легкой сединой на висках. – Спасибо. — Э-эм... Да не за что. – окончательно растерялась девушка. — Нет, есть за что. – отрицательно покачала женщина головой. – Из всех людей, бывших рядом, только вы бросились помочь. Толпа затолкала меня в укрытие, я не смогла, не успела выбраться, и если бы не вы... Еще раз спасибо. Вы настоящий герой. Мистер и миссис Клементс, наша семья оплатит все счета... — Честно говоря, я отлично себя чувствую. – перебила ее смущенная Мэдисон. — Это потому что тебя вылечила фиолетовая леди. – важно сообщила сидящая на ногах Мэдисон малышка. – Я попросила, и она вылечила. — Да, нам позвонили на мобильный, спросили разрешения, конечно, я сказала “да”. – подтвердила мама, присадиваясь на край кровати. – Очень вежливая девушка. Мэдисон еще раз поблагодарили, оставили подарки, мама ее несколько раз ощупала и подробно расспросила, а отец... Отец на прощание обнял и сказал: — Молодец, дочка. Я был к тебе несправедлив. Прости. Давно Мэдисон не было так... Так тепло и пушисто. Да, вот именно. Тепло и пушисто. Но ее все еще мучал один вопрос. Только одна героиня в городе носила фиолетовое. Значит, это Кастер доставила ее сюда и исцелила. Но откуда она ее знала? Кем Мэдисон была в масштабе города раньше? Правильно, никем. Значит, Кастер знала ее по Уинслоу. И у “Медхолл” тоже была Кастер, ее щит спас людей от падающего стекла. И на пересечении двух множеств оказывалось только одно имя. Тейлор. Тейлор, изменившаяся до неузнаваемости, никакой стилист бы так не смог. Тейлор, сама сказавшая, что учится в Аркадии, “школе Стражей”. Тейлор, у которой были ох*ренно веские причины “исчезнуть” Софию и свести с ума Эмму. Но... Тогда зачем она ее спасала? Лечила? Может, не узнала? Нет, ведь именно она назвала ее имя. Неужели, Тейлор ее... простила? После всего, что Мэдисон ей сделала? Надо будет попробовать с ней встретится. Попробовать извиниться. Она должна извиниться. Даже если Тейлор – не Кастер. Она давным-давно должна была просить у нее прощения. А вместо этого предпочитала жалеть себя. Дура. А потом... Мэдисон вспомнила счастье и благодарность в глазах родителей девочки. Дружбу малышки. Гордость в словах отца. Все это доказывало, что она – не пустое место, что она существует. Ее благодарили за спасение девочки, но это она должна была блгагодарить их, что спасли ее от пустоты. Спасать других... Оказывается, это такое счастье – спасать других! Она станет врачом. Или полицейской. Или спасательницей. А может быть... даже героем. Она будет защищать людей изо всех сил. О каких же глупостях она мечтала раньше, какие ничтожные, бессмысленные мелочи желала! Но теперь она знает, чего на самом деле хочет. Она хочет спасти всех. Теперь это – ее Мечта. Час ночи. Дом на окраине города. — Это был чертовски длинный день. – задумчиво сообщила Лиза возникшей из телепорта Кастер. Та согласно кивнула, устроилась в кресле у камина. Лиза вздохнула, села в соседнее. Со второго этажа спустился Алек, занял третье. — Да, это был черовски длинный и чертовски важный день. – негромко проговорила Кастер. – И надо подвести его итоги. Предлагаю сперва пройтись по мелочам. Как наши люди? — Живы-здоровы, участвовали в спасательных работах, свою долю положительной репутации мы получили. Учитывая, что привычный порядок разрушен, и люди вынуждены искать новые опоры в жизни... Определенно, наши усилия приносят плоды: у меня есть несколько отметок о докерах, ищущих контакта и полдюжины прямых предложений о найме от бывших членов АПП. — Твое мнение? — Двое – чистые боевики, обычные гориллы, другой жизни не знающие и знать не желающие. Четверо – нормальные люди, потерявшие кров. Как бывшие члены банды, они боятся идти во временные лагеря, организованные властями, а в некоторых стихийных уже окопалась Империя 88. Кайзер уже ищет новых рекрутов и прижимает всех небелых. Они надеются на нашу защиту, и если мы ее дадим, они будут только первыми ласточками. Мое личное мнение: Кайзер чересчур быстро наращивает актмвность. Опасно быстро. В час испытаний люди склонны искать простых решений, а Кайзер с удовольствием предложит их. Он начинает мешать. — Проблема Кайзера решаема. – холодно улыбнулась Кастер. – Гориллам найти дело, некриминальное, приставить наблюдателя. Начнут нарушать правила – показательно покараем. Остальным подобрать жилье, тоже приставить к делу: расчистка, готовка, медицина. Продемонстрируем, что готовы помогать людям, не глядя на цвет кожи, прощая ошибки их прошлого, что даем работу и убежище – люди к нам потянутся. Самое главное – показать, что мы умеем решать проблемы и можем предложить шанс на достойную жизнь. — Мы предлагаем не рыбу, но удочку. – задумчиво протянула Лиза, планируя речь. Да, безопасность, чувство принадлежности, общее дело – отличные крючки. Человек все же животное социальное. Надежда на лучшее будущее, уже складывающаяся репутация героических, но не зашоренных людей... Все это привлечет к ним наиболее адекватных жителей разрушенных районов. Неадекваты наверняка начнут сбиваться в банды, которые потом можно будет показательно разгромить. Сотрудничество с властями позволит укрепиться через официальный пиар. Но вот Кайзер... В пострадавшем городе Империя 88 легко могла стать очень серьезной проблемой, предлагая людям почти все то же самое и вдобавок – ощущение некой избранности, своего рода моральное оправдание любых выгодных действий, позволяя достигать желаемых целей самыми короткими путями, из-за чего нацисты в глазах людей запросто могли начать выглядеть умнее, эффективнее и тем самым привлекательнее и их группы, и официальных властей. Не будешь же объяснять каждому потерявшему дом, что обеспечив приличную жизнь ему прямо сейчас, Кайзер тем самым отнял шанс на приличную жизнь десятку других людей чуть погодя. Увы, простой обыватель зачастую ужасно эгоистичен и эгоцентричен. — Как ты собираешься справиться с этой проблемой? – в итоге задала Лиза прямой вопрос. Кастер откинулась в кресле. Лиза кожей чуствовала, что ее очень внимательно разглядывают. Очевидно, ответ на этот вопрос каким-то образом задевал тайну Кастер. А тайна была. Лиза чуяла ее. Огромную, мрачную(а иначе зачем так тщательно скрывать?), известную только одной Кастер, тайну. Да взять только ее способности! Они же кардинально отличались от способностей масок! Силы масок, при всем их разнообразии, не нарушали причинно-следственную связь. У любой причины было следствие, а если его не было – этому тоже в итоге находилась своя причина. И соответственно, у любого следствия была причина. Силы Кастер причинно-следственную связь игнорировали напрочь. За это утро Лиза вдоволь насмотрелась на это. Взять хотя бы то, как Кастер создавала лед! Была вода – стал лед. Просто так. Не было остановки молекулярного движения, откачки тепла, какого-то рода замены льда на воду... Словно просто повернули выключатель. Была вода – стал лед. Без всякой причины. А ее лук, над которым Кастер работала целый месяц? Когла она, впервые взяв его в руки, до этого видевшая луки только в кино, без промаха поразила все цели, она не удержала своего любопытства. Она попыталась понять, хоть и обещала себе не пытаться понять силу Кастер. В итоге она чуть не сошла с ума от головной боли, а результатом стало только понимание, что ее лук насилует причинно-следственную связь в особо извращенной форме. Стрела не попадала в цель, потому что она пролетела по правильной траектории, будучи выпущенной из лука. Нет. Стрела попадала в цель в тот момент, когда срывалась с тетивы, а весь ее полет был СЛЕДСТВИЕМ ее попадания. Это была не сила масок. Что-то другое. Лиза отлично понимала, что Кастер, в свою очередь, прекрасно осознает ее интерес и сознательно время от времени подкидывает очередной невозможный факт. Что ее чертовски ловко подцепили на крючок ее любопытства, в дополнение к общим интересам. Что ее куда-то аккуратно ведут, скорее всего, понимая и факт ее понимания. Но и остановиться уже просто не могла. Кастер тем временем пришла к какому-то выводу. Перекрестила пальцы под подбородком, еще раз холодно улыбнулась и спокойно сообщила: — Я могу превратить человека в свою марионетку на некоторое время. Город, в котором был убит Губитель, будет восстановлен любой ценой. Это означает обширный денежный поток. А где деньги, там и банды. Боюсь, однажды Кайзер крайне героически сложит голову, перед смертью успев завещать свою компанию и свою Империю Чистоте. А Чистота определенно реформирует их работу, она женщина с принципами. Немного злые вигиланты намного лучше оголтелых нацистов, не правда ли?. Таким образом, “МедХолл” останется приносить пользу городу, а подпольный мир Броктон-Бей окажется в надежных руках. — Да, дела-а. – протянул Алек. – Одно меня утешает – Властелины Властелинами не властвуют. — Мой контроль кратковременен и крайне неприятен для жертвы. Поверь, ты бы заметил. Но можешь не беспокоиться – я не бью в спину своим. – ровным тоном сообщила Кастер. “Подобная откровенность... Еще одна проверка? Да. Проверка на доверие. Сможем ли мы ей поверить, сможем ли принять такой, какая есть...”, – внезапно осознала Лиза. — А вообще, стоит ли это того? – тем временем засомневался Алек. – Может, проще окончательно вычистить город? — Всегда будут преступники. – поморщилась Лиза. – Слишком жадные, слишком глупые, слишком торопливые, адреналиноаые наркоманы и просто запутавшиеся. Нет уж, пусть лучше на этом котле будет надежная крышка. Нам нужны те, кто будет держать преступность под контролем. — Грязные дела пусть делают злодеи. – согласилась Кастер. – План Выверта все же был интересен. — Он был феерический м*дак. – скривилась Лиза. Вздохнула, неохотно признала: — Но все же он был умный м*дак. Некоторые его наработки не грех и позаимствовать. — Да. Как тебе твои броня и оружие? – неожиданно сменила тему Кастер. — Удобно. Полезно. Эффективно. Броня пару раз здорово выручила, усиление работало безупречно, а дистанционное оружие для меня идеально. – перечислила Лиза. – Твои творения позволяют обычному человеку выйти на уровень среднеранговой маски... — Массового производства не выйдет. – качнула Кастер головой, уловив мысль Лизы. – Только я, и только своими руками. Опустила правую руку на подлокотник кресла, задумчиво побарабанила пальцами: — Надо будет осмотреть лук. Похоже, вложить концепцию получилось верно, но расти определенно есть куда. Честно говоря, Губитель спутал мне все планы – не планировала я выпускать тебя в поле, не доработав все до конца. — Зато я собрала интересные сведения и заработала для нас немного репутации. – пожала плечами Лиза. – Что ни делается – к лучшему. Кстати, касательно лука... Зачем тебе понадобилось это представление с ремонтом? Это может дать ниточку к нашей связи. — Как раз наоборот. – скривилась Кастер. – Мои творения вызывают у Технарей одну реакцию:”Да что это за хрень?”, проверено неоднократно. И как это замаскировать, я так и не придумала. Первая же встреча с Технарем, решившим поближе присмотреться к твоему луку – и этот WTF-эффект сдаст нашу связь любому думающему человеку. А так – ему есть железное обоснование. Кастер тяжело вздохнула: — Проклятый Левиафан. Все планы мне поломал, приходится импровизировать и запускать варианты даже не “гамма”, а “фи”. Никогда не любила запасных планов. — А что так? – заинтересовался Алек. Кастер задумчиво помолчала, но все же ответила: — Потому что при всей своей нужности и несомненной полезности, то, что вам пришлось использовать запасной план – означает, что вы порядком облажались с основным. Лиза тем временем пыталась понять, что же в словах Кастер ее зацепило. “... проверено неоднократно”. Ну конечно же! Ни один Технарь не пустит в свою мастерскую, да еще в разгар работы, постороннего. А это может означать только одно – сенсорные способности! Интересно, а насколько дальнобойные? Ладно, Лиза уже успела убедиться, что в случае с Кастер “честность – лучшая политика”. Поэтому задала вопрос в лоб: — За нами ты тоже следила? — Разумеется. – слегка удивленно откликнулась Кастер. – Мы же едва друг друга знали. — Ну, в общем-то справедливо. – хмыкнул Алек. – Я вот себе бы не доверял. “В общем-то да,”, – мысленно согласилась с ним Лиза, – “если бы Кастер этого не сделала, она была бы полной идиоткой.”. В следующий миг Алек картинно прижал руки к сердцу: — О, ужас! В ванной ты тоже следила?! Кошмар! Я же показал худший стриптиз в своей жизни. Кастер хмыкнула, неожиданно наклонилась к уху Алека и что-то ему зашептала. Алек неожиданно слегка покраснел: — Мда. А я тебя стриптизом смутить хотел. — Что же ты ему такого сказала? – изрядно удивилась Лиза. Алек, и покраснел? — Несколько весьма нетривиальных способов использования оливкового масла. – хмыкнула Кастер. — Угу. С сегодняшнего дня – только маргарин. – подтвердил Алек. — Ну а что касается доверия... – задумчиво продолжила Кастер. – Мы месяц работаем бок о бок на благо города. Полагаю, успели немного понять друг друга. Кастер помолчала, неожиданно плавным движением отбросила капюшон, сняла скрывавшую лицо маску: — Я вам доверяю. Будем знакомы. Тейлор Эбер. “Красивый жест.”, – оценила Лиза, – “Демонстрация доверия, готовность и предложение перейти на более личный уровень, не “наниматель-работники”, но скорее “соратники”. Одновременно – своего рода завуалированное извинение, ведь она наверняка уже знает наши имена. Жест открытости, жест признания. И одновременно – очередная проверка – “а вы мне доверяете?””. — Лиза Уилбурн. – улыбнулась экс-Сплетница. Правая бровь Кастер слегка изогнулась. — Лиза Уилбурн. – твердо повторила Лиза. – Это мой выбор, мое настоящее, мое будущее, и мной самой выбранная судьба. — Жан-Поль Васил. Но предпочитаю Алек. Примерно по тем же причинам. – безмятежно представился рекомый Алек. – И кстати, раз у нас очередной час откровений... Когда я смогу выйти на улицы причинять добро и наносить справедливость? — Дня три-четыре, не больше. Просто ради интереса – почему из всех предложенных мною вариантов, ты выбрал именно огонь? И зачем тебе эти перчатки с кругами? В этих символах нет никакого смысла! — Ну раз у нас Лиза – Хоукай, я хочу быть Мустангом. – как само собой разумеющееся, ответил Алек. – К тому же огонь – это круто, наглядно, и пиццу без печки разогреть можно. — У мустанга не две перчатки, а четыре копыта. – не удержалась Лиза. — Могу обеспечить. – поддакнула Кастер. — Не мустанг, а Мустанг. – кажется, слегка обиделся Алек. – Рой Мустанг, Огненный Алхимик. А к Хоукай обязательно должен прилагаться Мустанг, ведь Рой и Лиза – Единственный Истинный Пейринг. — Нет уж, спасибо. – вздохнула Лиза. – Нет, правда, Алек, ты серьезно? Это самая идиотская причина изменить свою жизнь, о которой я когда-либо слышала! — Раз мы состоим в одной организации, нас обязательно запишут в пару. – пожал экс-Регент плечами. – Ты Интернет не знаешь, что ли? Двум разнополым героям достаточно просто постоять рядом, чтобы их тут же записали в парочку. Или не героям. Или даже не разнополым! Короче, раз не можешь остановить – возглавь. — Ладно, прекратите. – хлопнула по подлокотникам своего кресла Кастер. – Повеселились, и достаточно. Перейдем к серьезным вопросам. Что. Уничтожило. Губителя? — Странный вопрос. – удивился Алек. – Вы же обе там были. Ты удержала Губителя , Эйдолон его снес . Кстати, раз уж заговорили об утренних событиях. Пока вы по развалинам бегали, отдавая геройский долг, я тут сеть мониторил. Интернет трясет со страшной силой. Официальный сайт Протектората от наплыва посетителей лег пять раз. Убер и Элит выложили запись боя на своем сайте первыми, в результате легли через полтора часа, до сих пор недоступны. Жаль, драйвовое вышло видео. А уж после того, как Триумвират дал первое официальное интервью... Фан-клуб Эйдолона теперь – полтора миллиарда. А вторым идет твой, Кастер – четыреста миллионов. Особо упоротые фаны уже добавляют тебя в Большую Пятерку, мол, место все равно освободилось. — Слишком рано, слишком много, слишком быстро, слишком большие ожидания. – скривилась Кастер. – Что за интервью и откуда такие дикие цифры? Мы, как ты выразился, бегали по развалинам и оказывается, слегка отстали от жизни. — Ну не то, чтобы интервью... – задумался над лучшим определением Алек. – Скорее официальное подтверждение уничтожения Левиафана, плюс пара вопросов от журналистов. На записи четко видно – Эйдолон лупанул лучом, Губитель взорвался. Но у людей возникли кое-какие вопросики, которые они и стали задавать. А Эйдолон на прямой вопрос: “А если вы могли убить Губителя, что же раньше не убивали?”, столь же прямо и ответил: “Раньше мне не хватало знания, где же и в чем же уязвимое место твари. Наши соратники ценой своих жизней купили нам это понимание, и я в итоге все же смог создать подходящую силу. Вот только эта способность очень энергозатратна и требует очень много времени, чтобы ударить в полную силу. До сегодняшнего дня просто не получалось ее использовать, несмотря на все попытки. Не рань другие герои Левиафана столь сильно до моего удара, не удержи они его под атакой – я бы опять не смог его пробить. Это – наша общая победа, а не только моя.”. А потом речь принялась толкать Александрия. Алек прервался, глянул на своих слушательниц: — Это не точно, но смысл примерно такой. В сети наверняка уже есть запись, найдете, если хотите узнать дословно. В общем, люди посмотрели запись, а там четко видно, чьи цепи держат тварь. Ну и поняли, что дохлый Губитель – еще и твоя заслуга. Не удивлюсь, если где-нибудь вам молиться начнут. Алек ухмыльнулся собственной мысли: — Или уже начали. Святые Эйдолон Змееборец и Кастер Защитница. Звучит, а? — Слишком много внимания. – мрачно повторила Тейлор. Вид у нее был ужасно раздосадованный, а от предположения о молитвах ей, и вовсе скривилась как от лимона. Или двух. Десятков. Кастер прикрыла глаза, продолжала недовольно размышлять: — Слишком высокие ожидания. С вершины падать больнее всего. Объективно: без предварительной подготовки я даже на уровень Триумвирата еле вытягиваю. Не говоря уж о Губителях. И даже если удастся удержать планку... Меня же теперь начнут пиарить со страшной силой. Время будет тратиться абсолютно бездарно. Наверняка завтра с утра меня “обрадуют” кучей бесполезных мероприятий. Тейлор прижала кончики пальцев к вискам: — Эйдолон, аидов правдолюбец, ну кто тебя за язык тянул?! Сказал бы, что тебя внезапно осенило, забрал бы всю славу себе, я бы только порадовалась. Мне сейчас ну вот абсолютно некогда! Спасибо, Алек, порадовал. — Но зато репутацей он тебя обеспечил от души. – вставила в стенания Тейлор реплику хихикающая Лиза. – Что ни делается – все к лучшему. — И я тут причем? – безмятежно пожал плечами Алек. – Не я сегодня, так ты сама бы узнала завтра. — Боюсь даже представить, сколько мне подсунул Эйдолон мороки. – убито заметила Кастер. Вздохнула. – Но увы, в своей решающей роли он все же ошибся, и это “интервью” не отменяет моего вопроса: что убило Губителя? — Почему ты так уверена, что это сделал не Эйдолон? – не выдержал Алек. — Потому что во время боя Лиза смогла проанализировать Губителя и рассказать мне. А потом к этому добавились и мои собственные наблюдения. Нам сегодня невероятно, невозможно повезло. Тварь действовала едва ли на одну сотую своей силы, только поэтому мы все еще живы. Если следующий Губитель решит не играться – его противникам конец.К истинной силе Губителя мы абсолютно не готовы. — Что, все правда так плохо? – мрачно спросил Алек. — Очень. – хмуро подтвердила Лиза. – Уязвимостей у Левиафана просто не было. Какие-либо органы отсутствовали. Кровь – фальшивка для имитация ранений. Все его раны – фикция. Все наши удары были просто бесполезны, ведь его тело было лишь видимостью, своего рода суперпроекцией, построенной вокруг.... ну пусть будет “ядра”. Прочность его тела удваивалась каждые полпроцента толщины по направлению к “ядру”, насколько я смогла проследить. Экстраполируя факты... Пробить подобную защиту – невозможно. Тейлор опять постучала пальцами по подлокотнику: — Если честно – я здорово недооценила Левиафана. Все имеющиеся данные катастрофически неполны или вовсе ложны. Например, оценка прочности Губителя. Сейчас понятно – они выходили из боя по собственному желанию. Либо внешнему приказу, эту версию тоже не стоит отбрасывать. И уж точно не потому, что их немного пощекотали! Энергетический потенциал этой твари тоже был просто невероятен. Я вложила столько силы, что на моей территории моя воля временно стала законом, наравне с гравитацией и законом сохранения энергии. Я сама решала, что возможно, а что невозможно, я определяла реальность. Левиафан мои запреты просто пробил. На чистой силе. Потери энергии при каждом действии должны были быть просто ужасающими. Да он просто чтобы ногу поднять, должен был использовать больше силы, чем нужно на стометровое цунами! А он едва не ушел. С такой защитой и таким количеством силы он должен был уйти! Но что-то его все же убило. Что-то значительнее опаснее Эйдолона. — Алебарда, кстати, весьма неплохо пробила хвост. – напомнила Лиза. — Защита Левиафана обеспечивалась отнюдь не механическим наращиванием плотности. – отрицательно мотнула головой Кастер. – Если мои наблюдения верны, он использовал многомерное разложение, распределяя наносимый урон по другим измерениям. Чем глубже слой – тем на большее количество реальностей распределялся удар. Внешне это выглядело, как увеличение прочности с каждым слоем. Алебарда разделяла молекулярные связи. Эйдолон использовал преобразование материи в энергию. Я изменяла вещество Левиафана на антивещество. Но какой смысл в даже самой мощной атаке, если она может поразить один-единственный атом в теле врага? Мой удар мог бы сжечь весь город. Эйдолона – весь континент. Но чтобы пробить глубинные слои, понадобилось бы количество энергии, необходимое для уничтожения всей Солнечной Системы! Нет, что бы ни убило Губителя, это был не Эйдолон. Кастер провела ладонью над столом. В воздухе возникла картина, облетевшая весь мир: руины, распятый фиолетовыми цепями на земле Левиафан, замершие вокруг атакующие маски. — У меня не один ворон. – коротко пояснила Тейлор Алеку, бросившему недоуменный взгляд на упомянутую птицу, весь день просидевшую дома. Тейлор слегка покрутила картинку: — Итак, что же на самом деле произошло? — Отбрось лишнее, и оставшееся, сколь бы невероятным не казалось, и будет истина. – посоветовала Лиза. — Хорошо. Начнем. – отозвалась Кастер. – Меня вычеркиваем сразу – я была сосредоточена на удержании. Кайзер и Крюковолк меня прикрывали, они отпадают. С изображения пропали три фигуры. — Легенда тоже отпадает – он также тебя прикрывал. – добавила Лиза. Минус еще одна. — Орудия Дракона обладали недостаточной мощностью. — Нарвал? — Механизм действия ее полей известен, второй триггер добавил игнорирование эффекта Мантона, но защиту Губителя она бы не пробила. Минус две. Кастер провела пальцем сквозь бело-зеленую фигуру: — Эйдолон тоже отпадает. Я следила за ним, как сильнейшим из присутствовавших. Это был не он. — Следующий... Несколько минут обсуждения – и на картинке осталось только двое. Лиза задумчиво прикусила губу: это были Флешетта и она сама. — Так это ты завалила Губителя? – вытаращился на Лизу Алек. – Все, больше над тобой шутить не буду, обещаю. Страшно! Лиза отмахнулась от приятеля: — Твой лук мог бы пробить защиту? — Лук – нет. Значит, стрела... – задумчиво пробормотала Кастер. Лиза вспомнила поданную ей вместо стрелы разлапистую антенну(“Дай мне что-нибудь, чем можно выстрелить!”), сосредоточилась, вспоминая, что же ее сила говорила о Флешетте. Стрела проникает глубже возможного. Стрела улучшена. Стрела заряжена. Флешетта заряжает объекты при касании. Заряженные объекты пробивают цель. Пробивают, независимо от прочности. — Флешетта. Она зарядила мой снаряд. Значит, ее всепробивание распространяется и на Губителей... — Значит, Флешетта. – протянула Кастер. – Хочу! И это “хочу!” было пропитано такой жаждой обладания, что Лиза почувствовала, как краснеет. — Если это действительно Флешетта... – тихо сказал Алек. – Нужно сказать Протекторату. Сила, способная убить Губителя – это уже не шутки. Если ты права, а Эйдолон ошибся – у следующего явления Губителя могут быть ужасные последствия. Люди понадеются на него. Он сам понадеется на себя. И если в самый ответственный момент ничего не выйдет... Надо сообщить. — Сообщить что? – негромко поинтересовалась Тейлор. – Что по мнению одной соплюхи, ладно, двух соплюх, величайший герой Земли полностью лопухнулся и присвоил себе чужую победу? Слово Эйдолона против моего. Как по-твоему, кого станут слушать? Кастер горько улыбнулась: — Неважно, какова истина. Люди верят лишь в то, чему хотят верить. Видят лишь то, что желают видеть. Слушают тех, кого хотят слушать, и слышат то, что жаждут услышать. Неважно, какова истина. Важно, кто, кому и когда говорит. Ты можешь быть абсолютно безвинен – и все же обвинен во всех грехах, просто потому, что назначить виновного – проще, чем найти. Ты можешь знать правду. Ты можешь пытаться доказать эту правду. Но если она неприятна или невыгодна – люди закроют глаза, заткнут уши и предпочтут ложь. Она удобнее. И проще. — Вопрос репутации. – мрачно кивнула Лиза. – Весь мир убежден, что последний удар нанес Эйдолон. В этом убежден и сам Эйдолон. Нашим словам просто не придадут значения. Или хуже – сочтут, что мы пытаемся умалить чужую славу, подорвать репутацию величайшего героя Земли. И в результате станет только хуже. Нет, надо действовать по-другому. Кастер сделала жест рукой. На столик между креслами спланировала знакомая узорчатая пирамидка. Кастер прикоснулась к ней, и спустя несколько секунд тяжело откинулась на спинку кресла. Вокруг трех человек замерцал уже знакомый Алеку Барьер Бессмыслицы. Лиза мученически вздохнула и прикрыла глаза ладонью. — Как же у меня от твоих сил болит голова. – простонала несчастная Умник. — Зато информация будет надежно защищена. – извиняющимся тоном ответила Кастер. Лиза кивнула, вздохнула: — Так, на чем я остановилась? А, да. Вломиться в Протекторат с воплем “вы все ошибаетесь, а вот я знаю как надо!” – невероятная глупость. Как бы сильны и умны мы не были – у нас нет никаких доказательств, кроме субъективных ощущений. Не поверят. Во-первых – не тот уровень доверия. Во-вторых – мы подростки, нас подсознательно не воспринимают всерьез, даже если умом понимают, что сверхспособности могут сделать сверхгением даже шестилетнего ребенка. Чтобы поверить подростку – нужно быть или умным и незашоренным человеком, или совсем в отчаянии. Но судя по активации барьера, – Лиза повернула голову к Кастер, продолжая прикрывать глаза, – у тебя есть план? Кастер кивнула: — Да. Полагаю, имея доступ к симбионту Флешетты, я смогу проанализировать и воспроизвести его способности. Тогда станет возможно создать оружие, способное гарантированно убить Губителя. А после Губителя, убитого лично нами, к нам точно станут прислушиваться. Что, в свою очередь, позволит заняться проблемой “сеятеля”. Тейлор помолчала, затем добавила: — И эта проблема – еще одна причина, по которой я не хочу светить возможности Флешетты. — Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Лиза. – Сын появился, посмотрел и улетел. Никакой реакции на Флешетту, меня, Эйдолона или тебя не было. — Продавцы сил. – ответила Кастер. — При чем тут они? – вопросил не сумевший найти логической связи Алек. — Лиза, что тебе удалось о них узнать? – проигнорировала его Кастер. — Множество слухов и никакой конкретики. Огромная куча интернет-спекуляций. Несколько сайтов, от которых моя сила буквально взвыла: “Подстава!”. Одна голосовая запись в архиве Выверта, в которой тот делает заметки, получает звонок и ругается, что “фиалы ушли к Аккорду”. — Из чего ясно, что эти “продавцы” работают со злодеями. – заключила Кастер. Мрачно вздохнула: — Ситуация начинает совсем нехорошо выглядеть. Смотрите: силы проистекают из симбионтов. Значит, чтобы силами торговать, надо о симбионтах знать. Знать, и хорошо изучить, чтобы иметь возможность устанавливать связь человек-симбионт по своему усмотрению. Настройка на конфликт – базовая, не заметить ее невозможно. Продавать силу злодеям – лить воду на мельницу “сеятеля”, множа конфликты и тем самым приближая конец нашего мира. А значит, эти “торговцы” или законченные идиоты и рвачи, которых возможность урвать сводит с ума и заставляет забыть о последствиях. Что вряд ли – идиоты не сумели бы изучить симбионтов. Или сознательно работают на “сеятеля”! В любом случае, информация о девушке со столь могущественной силой может вызвать у них совершенно неадекватную реакцию. Рисковать возможностями, которые может открыть Флешетта, мы не имеем права. — Ты не учитываешь еще одну возможность. – задумчиво заметила Лиза. – Возможно, они просто исполняют некий сложный план. — Сотрудничество с такими людьми, как Аккорд и Выверт, в любом случае показывает, что в средствах “торговцы” не стесняются. – пожала плечами Тейлор. Продолжила: — А поскольку о “торговцах” ничего толком нам неизвестно, я предполагаю худшее. Нет, Флешетту все равно светить не стоит. — Ты ужасная пессимистка, ты это знаешь? – фыркнул Алек. Кастер хмуро усмехнулась: — А пессимисту жить веселее. Если в каждой ситуации предполагать худшее, то при любом другом исходе будешь приятно удивлен. “Нормальный подход”, – мысленно одобрил Алек, – “мир всегда будет полон чудесных неожиданностей. Попал – хорошо, промазал – тоже неплохо, зато в себя не угодил.”. А затем мысль Алека ассоциативно перескочила на слова Кастер об уровне задействованных для удара по Левиафану сил. Алек представил, что было бы, если бы Кастер и Эйдолон промахнулись, и ему стало нехорошо. — Тейлор. – хрипло позвал он. – Вы действительно могли случайно сжечь город или континент?! — Нет. – отрицательно качнула головой Тейлор. Алек облегченно перевел дыхание. Тейлор тем временем продолжила объяснять: — Для этого наши атаки были слишком сфокусированы на пробой. Мой удар был направлен строго к ядру, преобразуя вещество, поглощая энергию аннигиляции и направляя ее на новое преобразование вещества. Видимые разрушения – результат остаточных выплесков энергии, которые поглотить пока не удалось. Увы, М-моя способность еще не доработана. В теории, она должна пробивать любую материальную защиту – какая разница, насколько плотна и прочна твоя плоть, если она оказывается во взаимодействии с антивеществом, обладающим точно таким же строением и свойствами. Результат – гарантированное взаимное уничтожение. Так что город в безопасности, свои силы я контролирую. Удар Эйдолона действовал по тому же принципу – переход материи в энергию, поглощение энергии, направление этой энергии на новое превращение. Но чем ближе к ядру, тем сильнее эффект многомерного разложения, атака буквально размазывается по мириадам измерений. Удар Эйдолона был многократно сильнее моего и без потерь энергии, хоть и сил он потратил много больше. И все это было совершенно бесполезно. Кастер откинулась в кресле, опять положила подбородок на скрещенные пальцы: — Возможно, насчет континента я и погорячилась. Но просто представьте, какова была настоящая сила Левиафана! Лиза нахмурилась. За прошедшее время она заметила за Кастер одну особенность – исключительную осторожность в формулировках, словно за одно неверное слово ее ждала немедленная смерть. И вдруг – “погорячилась”. А потом Лиза поняла: — Да ты же им восхищаешься! Губитель тебя восхищает! — Да. Восхищает. – спокойно согласилась Кастер с ошеломленно-возмущенным возгласом Лизы. Развила мысль: — Восхищает, как может восхищать скорпион, кобра, сабля. Восхищает как великолепное оружие. Его энерговооруженность, его защита, его способности... Изумительно. Надо будет попробовать воспроизвести концепцию защиты, хотя без живого образца сложно будет... — Вот и славно, что “живой образец” отбросил ласты. И остальных “образцов” подольше бы не видеть. – решил Алек вернуть с небес на землю явно замечтавшуюся Кастер. Подумал, добавил: — По крайней мере, пока не научимся их щелкать, как орешки. — А вообще, плохо то оружие, что может убивать без руки, его держащей, и воли, его направляющей. – все еще пребывала где-то на своей волне Кастер. – Если Губители – оружие “сеятеля”, у них должен быть свой аналог Командных... Приказов, да. Было бы интересно заполучить такое создание себе... На словах “заполучить себе” Алек вспомнил своего гр*баного папашу и, не успев остановить полет своего воображения, ассоциативно представил Симург. В латексе. В коленно-локтевой позе. Упакованную по всем правилам БДСМ. Внутренне содрогнувшись, выкинул извращенческую картинку из головы и вернулся в реальность. Лиза как раз высказала свое мнение: — Если у Губителей и есть “пульт управления”, спрятан он должен быть так, что проще “сеятеля” уничтожить, чем его найти. А поймать Губителя... Да у нас по вопросу как убить – только шаткие теории! — Да, ты права. – мрачно согласилась Кастер. – Удержать такое существо у нас нет никакой возможности. Кастер грустно вздохнула: — А все же жаль... Какой объект для исследований! Еще раз грустно вздохнула, на пару секунд прикрыла глаза. Открыла, окинула Лизу и Алека жестким взглядом: — Оставим в покое пустые мечты. Какие еще новости у нас имеются на текущий момент? Лиза обдумала вопрос, перебрала всплывавшие темы: Империю 88 обсудили, Флешетту тоже, их собственные люди действовали вполне успешно... Вспомнила недавнее донесение: — Из трущоб пришли интересные слухи – у Барыг завелся новый лидер, опять собирает банду. Никакой конкретики. — Тараканы. – дернула Кастер уголком губ. – Сколько ни дави... Забавно – полностью разгромить АПП оказалось проще, чем их. — В последние годы слишком многие в городе опустились на самое дно, а именно городское дно – питательная среда Барыг. – пожала плечами Лиза. – Можно сказать – у них самый обширный мобилизационный ресурс. — Шваль. – одним словом выразил свое отношение Алек. — Шваль. – согласилась Лиза. – Но шваль многочисленная, аморальная, жестокая, злобная, непредсказуемая, винящая в своих бедах весь окружающий мир и мечтающая ему отомстить. К тому же зачастую обколотая самой низкокачественной дрянью с неизвестными побочными эфектами. И следует учесть – в битве с Губителем Старые Доки сильно пострадали, огромная масса всякого сброда потеряла последнее. Даже крыса бросится на кошку, если ее загнать в угол, что уж говорить об отморозках, которым больше нечего терять и осталась одна мечта – всласть погулять напоследок. Предсказать, что им взбредет в голову очень и очень сложно – они практически сумасшедшие, логики в их выходках почти нет. — Вылезут из своих нор – их размажут. – фыркнул Алек. — Если сунутся на юг, в “чистые” районы – да, полиция и Протекторат их размажут – согласилась Тейлор. – Но центр города сильно тряхнуло, людей оттуда эвакуируют. Вот только кто-нибудь обязательно будет столь жаден или глуп, что останется. Будет красиво, если мы их прикроем. Расширим зону ответственности, так сказать – мы же позиционируем себя как героев и защитников. Придется учитывать фактор Барыг. Пока эти отбросы сами по себе, или сбиваются в малые группы – они не опасны. А вот большая толпа может создать проблему. — Особенно учитывая, что у обдолбанной толпы в принципе не может быть инстинкта самосохранения. – поморщилась Лиза. – Если они попрут всей толпой на что-то важное – на склад, например, придется или отступать, или бить насмерть. И то, и другое вредно для репутации. И контроль лидера в такой ситуации не поможет – ну какая управляемость у своры наркоманов и психопатов? — Да, до такого лучше не доводить. – вздохнула Тейлор. Хмыкнула. – Но и из этого можно извлечь пользу. Лиза, отслеживай эти слухи. Если у Барыг и впрямь новый лидер – найди рядом с ним кого-нибудь, кого не жалко. Алек, возьмешься? — Я его “возьму”. – криво усмехнулся экс-Угонщик. – Эти наркоши ничего и не заметят. Но зачем все усложнять? Упреждающий удар, и все дела. — Уничтожение – самое простое решение, но не самое умное. – слегка изогнула губы Кастер. – Использовать нужно все. “Взяв” кого-то из их верхушки, будем мониторить ситуацию. Держать этот сброд ослабленным и разобщенным, пока нам это выгодно. Все же ухитрятся начать представлять угрозу – нейтрализуем. Но толпа не испытывающего боли и страха “пушечного мяса” может очень пригодится. Надо только будет правильно замести следы. Кому интересна истина? Главное – видимость! И к слову об истине. Лиза, ты смогла что-нибудь понять о Сыне? — Ничего. – пожала плечами Лиза. – Моя сила на нем не работала. — Твоя сила не работала именно на Сыне? Или не работала в течении какого-то времени? Информация просто отсутствовала? Или была хаотичной и спутаной? Или откровенно лживой? Ощущала ли ты воздействие на себя? Если да, то какое? Были ли неприятные или просто странные ощущения? – мгновенно забросала Кастер Лизу вопросами. — Просто отсутствие любой информации. Строго на Сына. Никаких дополнительных эффектов, даже голова не болела. – добросовестно вспомнила утро Лиза. – Почему тебя это так интересует? — Твой симбионт – мощнейшее аналитическое приспособление из всех, что я встречала. – задумчиво пояснила Кастер. – Все паралюди при вступлении в дружные ряды героев проходят ряд общих проверок, так что я пересекалась с Умниками Протектората. В области получения информации они тебе в подметки не годятся. Конечно, Броктон-Бей – не Нью-Йорк или Вашингтон, элиту сюда не пришлют даже ради Козыря-восьмерки, но разница в классе с тобой уж очень очевидна. Тейлор бросила на Лизу пристальный взгляд: — То, что на Сыне твой симбионт внезапно засбоил, свидетельствует, что: во-первых – с очень высокой вероятностью Сын и есть “сеятель”, заблокировавший своим “семенам” возможность сбора данных о себе; а во-вторых – не особо умен. Отрицательный результат – тоже результат, и из него можно многое понять. Был бы Сын умнее – симбионт передал бы ложную информацию, а не делал вид, что Сына не существует. — Справедливости ради – тебя я тоже не могу прочесть. – решила продемонстрировать доверие Лиза. – Раньше при одном взгляде на тебя голова раскалывалась, а сейчас – просто молчание. — Я использую защиту, созданную специально против тебя. – безмятежно ответила Кастер. Улыбнулась. – Не потому, что жду предательства. Просто привычка, извини. Уж очень много личных секретов открывает тебе твоя сила, а я... очень плохо умею доверять. Вот и скрываю. Но и откровенно врать не хочу – мы же соратники. Лиза улыбнулась в ответ: — Я не в обиде. Хоть голова не болит. Лиза действительно не обижалась. Поведение Кастер было абсолютно понятно, с ее возможностями Лиза сама поступила бы так же. Зная о ее силе, любой умный человек постарался бы ей противодействовать. Знание всегда было самым ценным товаром, и отдавать его просто так... На такое могли быть способны разве что или очень наивные люди, или очень доверчивые. “Или те, кто и так ничего не умел скрывать”, – вспомнила Лиза Мрака и Суку. “Или полные пофигисты”, – перевела экс-Сплетница взгляд на Алека. Ну а то, что Кастер наверняка при разговоре на полную использовала свою способность определять искренность собеседника... Ну, мир вообще не справедлив. Но оказаться “по другую сторону Умника” по прежнему было очень странным ощущением... — Так может, у Сына такая же защита? – вмешался Алек. — Вряд ли. – качнула головой Кастер. – Силы масок невероятно многообразны. И даже два внешне одинаковых процесса могут иметь совершенно разный исток. Полностью заблокировать информацию о себе в таких условиях очень и очень сложно. Полностью универсальная защита все равно будет пропускать ну хоть какую-то информацию. Взять хотя бы этот Барьер. Кастер указала рукой на окружающие грани с непрерывно текущим узором: — Он искажает восприятие любой произнесенной в его пределах информации, так что существо непосвященное сочтет ее абсолютной чушью и просто не обратит внимание. Но понимание, что что-то здесь говорилось, все равно останется. А как ты сказала, – обратилась Кастер к Лизе, – твоя сила на Сыне просто отказалась работать. Это походит скорее на прямое вмешательство в работу симбионта. Конечно, в идеале было бы провести контрольный эксперимент, и посмотреть на Сына, анализируя работу симбионта... Но где для него искать Сына, решительно непонятно. Так что я с восьмидесятипятипроцентной вероятностью уверена в правоте своей теории. “Барьер, не защищающий территорию, а искажающий смысл? Это как вообще?”, – попыталась понять Лиза. “А если мне вздумается рассказать секрет кому-нибудь на другом конце света? Этот кто-то тоже услышит чушь?”. Лиза потрясла головой. Силы масок конечно бывали нереально бредовы, но силы Кастер были бредом даже не в квадрате, а в кубе! Она буквально ломала реальность об колено! Словно мир – игра, а Тейлор в ней админ. Или читер. Или использует нечто, что знает только она... Какой-нибудь астрал, или мировой разум... Лизе внезапно показалось, что окружающий их мир, научный, логичный, понятный и познаваемый, где на любой вопрос можно найти ответ – лишь тонкая пленка на поверхности гигантского океана непознаваемого... “Нет, это уже точно чушь!”, – в страхе, что это она так начинает сходить с ума тряхнула головой Лиза. “Непознаваемого нет, только непознанное! Все можно объяснить логично и нормально. Не сходи с ума, воображая какую-то магию! Нашей цивилизации тысячи лет, люди нашли ответ на многие загадки природы, и найдут на остальные. Магии нет, иначе это бы обязательно обнаружили. Кастер – просто сильная маска, а этот Барьер – что-то вроде автоматического Козыря, привязывающего к определенным словесным маркерам активацию команды “не верить!”. И все. Вот так просто, логично и объяснимо”. И ощущение ушло, отступило вглубь сознания, пропало. Во взгляде Кастер, направленном на Лизу, на миг мелькнуло разочарование. Она подперла подбородок кулаком, пальцы другой руки выбили на подлокотнике кресла ритмичную дробь: — И все же... При взгляде на Сына ты хоть что-нибудь ощутила? Лиза с облегчением включилась в диалог: — Я же говорю – нет. Ничего. Пусто. Ноль... Споткнулась на полуслове, задумалась: — Хотя... Было ощущение его неправильности. Чуждости. Инаковости. Искусственности. Знаешь, своего рода... Отвращение, да. Легкое, далекое, словно не мое. — Забавно до дрожи. – пробормотала Кастер, почему-то глядя на Алека. Перевела взгляд на Лизу: — Ты можешь определить, чье это было отвращение? Лиза нахмурилась, восстанавливая в памяти свои ощущения, тщательно их анализируя – слишком резким был вопрос Кастер, слишком требовательным. Похоже, она поняла из слов Лизы больше, чем Лиза ей сказала. — Ощущение отвращения Сына при виде Эйдолона. – наконец уверенно ответила Лиза. – И ощущение неправильности Сына фоном. — Интересно, что такого Эйдолон сделал Сыну? – вопросил в пространство Алек. – Золотце как бы людей вообще игнорирует. Нет, ну это что такого надо было сделать, чтобы вызвать у Сына личное отвращение? Маму его съесть? — Значит, Эйдолон каким-то боком связан с Сыном. – подытожила Кастер. – Хм... Триумвират – одни из старейших масок мира. Сомневаюсь, что за все прошедшие десятилетия им ни разу не пришло в голову выяснить, а откуда же у них силы? К их услугам – весь Протекторат. Вероятность, что они знают о “сеятеле” – довольно высока. Отвращение к Эйдолону повышает вероятность еще выше. Но если они знают – почему Сын, если он “сеятель”, от них не избавился? Соглашение? Триумвират не собирается с ним бороться? — От нас Сын не избавился. – мгновенно указала на слабую точку Лиза. — Мы прикрыты – это раз. Мы пока не угроза – это два. — Эйдолон тоже мог прикрыть Триумвират. Или Сын так силен, что ему пофиг. – вступил в мозговой штурм Алек. — Тогда откуда отвращение, если они прикрыты? Что тогда такого мерзкого Эйдолон мог сделать Сыну? – Кастер в раздражении тряхнула головой. – В-общем, понятно, что ничего не понятно. Мы не знаем какого-то фрагмента картинки. Что-то очень важное... На всякий случай предлагаю не доверять и Триумвирату. — Ты еще и параноик. – удовлетворенно заключил Алек. — Здоровая паранойя – залог здоровья параноика. – пожала плечами Кастер. – И еще – если голос в голове предложит вам силу, не слушайте. — Слушать голоса в голове – вообще плохая мысль. – хмыкнул Алек. — С чего вдруг такое предупреждение? – внимательно посмотрела на Кастер Лиза. — Просто одна старая конфиденциальная информация. – хмуро ответила Кастер. – Может, конечно, мне просто показалось и я зря дергаюсь, но лучше поберечься. Если инцидентов не будет – значит, я просто параноик, а совпадения бывают просто совпадениями. Кастер снова коснулась пирамидки. Барьер пропал. Тейлор внимательно посмотрела на Лизу: — Можешь вчерне прикинуть план, как затащить в Броктон-Бей Флешетту? Увы, плаваю я в этой бюрократии. — Посмотрю, что можно было бы сделать. – кивнула Лиза. Кастер прикрыла глаза, перевела дух. Неожиданно открыла левый глаз: — Совсем забыла. Во время атаки Губителя в городе побывали ваши старые сокомандники. Теперь Мрак – Завеса, Стражи Чикаго. Чертенок вместе с ним. Они оба целы. Адская Гончая погибла при нападении Левиафана. — Спасибо. – вежливо поблагодарил Алек. – Они нам уже передали привет через наш “ящик” для экстренной связи. Алек повернулся к Лизе: — Вы с Чертенком едва не пересеклись, она внизу за ранеными бегала, пока ты по крышам прыгала. Чертенок очень интересовалась, что у нас за Робин Гуд завелась. А еще, – тут Алек повернулся к Кастер, – сильно материлась в адрес некоего “слепошарого Страшилы, который парня от девушки отличить не может, если у девушки нет спереди двух таранов”. Кастер тихо засмеялась, прикрывая рот ладонью: — Да, Страшила мог. Опустила руку, все еще продолжая улыбаться: — И, пожалуй, последнее. Лиза, я хочу, чтобы ты пригляделась к одной девушке. Имя – Мэдисон Клементс, адрес не знаю, никогда не интересовалась. Я доставила ее в Центральный Госпиталь сегодня, после полудня. — Твоя знакомая? – деловито уточнила Лиза. – Чем она так важна? — Судя по всему, она стала парачеловеком. Я ее подлечила и слегка повлияла на персонал больницы, так что серьезный осмотр и МРТ ей не грозят. Своих сил она, похоже, сама не осознала, будет полезно прибрать ее себе. По моим наблюдениям, она способна ставить защитный купол и укреплять свое тело. И то, и другое – на весьма неплохом уровне. На нее дом упал, а она отделалась царапинами. Ее спутница не пострадала вообще. И да, я ее знаю. — Не опасаешься, что нас могут связать с тобой через нее? – нахмурилась Лиза. — Я – последний человек, которого заподозрят в дружбе с Мэдисон Клементс. – тихо фыркнула Тейлор. – Она была участником и одним из организаторов моего триггерного события. Брови Алека полезли на лоб. Лиза почувствовала, что ее брови не отстают. Момент триггера справедливо называли “худшим днем в жизни”, и то, насколько легко Кастер к нему отнеслась, поражало. Это могло свидетельствовать, что с момента триггера она успела пережить такое, рядом с чем триггер совершенно не котировался. Или же Кастер – маска второго поколения, тоже вариант. Может, слухи о том, что Эйдолон – ее отец, не так уж абсурдны? — Эм... А она нам тогда точно нужна? – неуверенно поинтересовался Алек. – В смысле, трудно, наверно, будет работать с человеком, которого желаешь сжечь у столба, верно? И можно ли ей тогда будет доверять? — Многое свидетельствует, что Мэдисон сильно изменилась с момента моего триггера. – спокойно сказала Кастер. – Мэдисон, которую я знала, и в голову не могло придти спасать незнакомого ребенка, закрывать его своим телом от обломков, а при спасении – не броситься к героям, побивая все рекорды на всех дистанциях, а сперва позаботиться о ком-то другом. К тому же интересный факт – ребенок был прикрыт мощным щитом и совершенно не пострадал, в то время как Мэдисон изрядно поцарапало.О своих силах она не знала, значит щит был поставлен подсознательно. Не на себя. На нее. Этих фактов хватило, чтобы меня заинтриговать. Похоже, Мэдисон поменяла свои приоритеты и фактически, представляет собой новую личность. Поэтому, Лиза, я и прошу тебя на нее посмотреть. Ресурсов много не бывает. — Хорошо. – вздохнула Лиза. – Ты меня используешь без всякой жалости. – шутливо пожаловалась она. — Что поделать. – пожала плечами Кастер. – Каждый должен заниматься тем, что у него лучше всего получается. Ты идеальный разведчик, прекрасный аналитик, хороший организатор и переговорщик. Уж извини, что столько наваливаю на девушку столь многих талантов. — А я говорил – вредно быть слишком умным. – вставил веселящийся Алек. – Потому как в нашем мире наградой за хорошо сделанное дело обычно становится... Барабанная дробь! Еще больше дел! Нет, ну а что? С предыдущими-то справился. Логика простая и понятная. — Вредная это логика. – с улыбкой фыркнула Лиза. Кастер тоже улыбнулась, бросила взгляд на часы: — Еще что-то есть? — Нет. Все. – уверенно ответили Алек и Лиза. — Хорошо. Тогда одна вам просьба. Найдите хороший зеленый чай. — Чай? – ошеломленно перспрсил Алек. — Чай. – кивнула Кастер. – Тихий домик, в котором собрались лишь свои. Город, в котором назревает битва. Подростки, в чьих руках может оказаться судьба мира. Планы, интриги, тайны... Не хватает лишь чайной церемонии. И ворот. Спокойной ночи. С этими словами Кастер телепортировала. Лиза озадаченно уставилась на место, где та только что была. Заключительные слова Тейлор прозвучали, как часть какой-то истории. Просто красивое сравнение? Или нечто большее? Очередной намек? Зачем Кастер это делает? Чего хочет от нее добиться? И почему не спросит прямо? Как же неудобно, что ее сила на Кастер сбоит! Все только сама, никаких простых путей и халявных ответов. А может, Кастер этого и добивается? Чтобы она меньше опиралась на симбионта, а больше на себя? Но ее главная ценность и сила – именно аналитические способности симбионта! В чем таком симбионт ей будет мешать? Лиза почувствовала себя нерадивой студенткой на экзамене, у которой отобрали шпаргалку и выдали задачу. А она не то, что метод решения не помнит. Она условия-то не понимает! И что будет, если она этот экзамен не сдаст? Лиза вздохнула, потерла пальцами виски. Учитывая ее ценность для Тейлор, скорее всего, ничего не случиться. Ну разве что Тейлор перестанет своими намеками сводить ее с ума. Поэтому вопрос стоит ставить иначе. И что будет, если она этот экзамен сдаст? Интерлюдия. Эмили Пиггот. Директор СКП Броктон-Бей сидела в своем кресле, повернувшись к окну, и задумчиво смотрела в ночь. На столе лежала куча неразобранных бумаг, из-за стен ее кабинета доносился тихий шум работников СКП, оставшихся в ночь, надо было сделать еще сотню дел, и не когда-то, а вот прямо сейчас, но директор просто сидела и смотрела в окно. Слишком много мыслей теснилось в ее голове. Нужно было как-то упорядочить их, разобраться в своей голове, и с новой силой взяться за работу. Самоанализ, самоконтроль, самосовершенствование. Три принципа, сделавшие ее одной из самых эффективных оперативниц СКП. Три принципа, позволившие ей не сойти с ума после Эллисбурга. Три принципа, которым она не собиралась изменять и теперь. Прошедший день перевернул мир. Как бы патетично это не звучало. Десятки лет Губители были кошмаром всего мира. Даже не из-за разрушений и убийств. Из-за своего бессмертия. Все знали – даже если Губитель ушел, он вернется. Губители убивали в людях надежду, убивали веру в справедливость, в закон и порядок, разрушали саму основу цивилизации, толкая человечество в хаос. “Спасайся, кто может”, “каждый сам за себя” и другие подобные лозунги звучали все чаще. Прошедший день перевернул мир. Теперь люди знали – Губители смертны. Левиафан пришел в Броктон-Бей и пал. Пал от рук людей. Теперь люди знали – это возможно. Это было сделано, значит, это может быть сделано, и это обязательно будет сделано снова. Ведь что удалось одному человеку, когда-нибудь сможет осилить другой.Прошедший день перевернул мир. Японский посол ЛИЧНО звонил поздравить масок с победой. Звонок принял Легенда, включивший громкую связь, и Эмили все слышала. Эмили знала – для японцев падение именно Левиафана должно было быть особенно радостным событием. Этот день уже предлагали назвать национальным праздником Америки, что уж говорить о японцах! Кроме того, посол что-то там намекал на “благодарность, что не могут передать никакие слова” и “дары, достойные героев”. Как будто маскам и так поводов надуться от гордости мало! А о нормальных людях, врачах, работниках полиции и СКП, тех, кто организовывал эвакуацию, поддерживал порядок, заботился о раненых, что, все забыли? “Нет”, – качнула головой Эмили, обуздывая свое раздражение, – “сейчас ты не права. В тебе говорит старая боль. Это непродуктивно. Именно маски вынесли основную тяжесть боя с Левиафаном. Именно маски сокрушили чудовище. Они остались и сражались, они никого не бросили. Признай это. И маски имеют полное право собой гордиться”. Да... Маски. Мысли Эмили ассоциативно перескочили на два имени, что чаще всего произносили в связи с сегодняшней победой. Эйдолон. “Первый Герой Земли”, уничтоживший чудовище. На записи Убера(Убера! Нет, ну кто бы мог подумать, что от этого мелкого заусенца и общегородского клоуна в кои-то веки будет толк!) четко было видно – Эйдолон резко наращивает толщину своего луча и через пару секунд Губитель взрывается. И та, что удержала Губителя под атакой. Ее самая непонятная и проблемная подчиненная. Та, что остается одним сплошным знаком вопроса даже спустя несколько месяцев совместной работы. Ее регулярная головная боль. Кастер. Скрытная, хладнокровная, плохо управляемая. Эмили не оставляло ощущение, что приказы мисс Эбер выполняет, лишь пока сама этого хочет. Рычагов давления у них и так на нее раньше почти не было. Деньги? Законы? Директор Пиггот была уверена – если Кастер сочтет это нужным, она сама возьмет первое и без колебаний наплюет на второе. Семьи у нее больше не было. Причин любить и доверять СКП – никаких. А маску-“восьмерку”, да еще и со столь... специфической силой с раскрытыми обьятиями примут где угодно. Директор Пиггот была уверена – в Стражах мисс Эбер оставалась только по собственному желанию. В утреннем бою ее телепорт позволял ей одним прыжком пересекать полгорода. И не было никаких гарантий, что она не могла прыгнуть еще дальше. А другие продемонстрированные силы уверенно поднимали ее рейтинг до девятки... Если не десятки. А репутация, в результате слов Эйдолона, взлетела до небес. И если Тейлор придет в голову что-нибудь выкинуть... Как прикажете ее останавливать?! Кастер казалась директору Пиггот самодвижущейся миной неизвестной модели с таймером, выставленным на неизвестное время. И где, когда и с какой силой рванет – непонятно. И рванет ли вообще, если рассуждать по справедливости. Собственно, Эмили так ко всем маскам относилась. Но Кастер была рядом и обладала огромной силой. Ее даже сплавить никуда не удалось. Заявила, что Броктон-Бей – ее родной город, и она будет его защищать. А Эйдолон, узнав об этом ответе, ее поддержал. С чего вообще Эйдолон вдруг принялся относиться к Кастер, как к младшей родственнице?! Ненормальные маски. Эмили недовольно качнула головой. Опять поддалась эмоциям! Выпрямиться. Голова, грудь и шея на одной линии. Вдох. Отсчитать шесть ударов пульса. Закончить вдох, задержать дыхание. Три удара пульса. Выдох. Шесть ударов. Опять задержать дыхание на три удара. Повторить упражнение. Полутора минут будет достаточно. Эмили снова задумчиво уставилась в темноту за окном. Да. Слишком мало огней. Инфраструктура сильно повреждена сейсмическим ударом. Даже умирая, Губитель ухитрился нагадить! В голове мелькнула подлая мыслишка: “А может, пусть бы себе уходил? Пусть бы его прибили в другом месте.”. Глупость. Тактические последствия для города – ничто в сравнении со стратегическими последствиями для мира. Тем более, в другом месте могло не оказаться Козыря-Эпицентра достаточно мощного, чтобы удержать Левиафана под ударом Эйдолона. Да, вовремя Кастер собрала свой усилитель-ослабитель... Если б еще она соблаговолила предупредить, что она что-то строит! Впрочем, ни одному известному Эмили Технарю не приходило в голову предупредить окружающих о своей деятельности. Максимум, на что их хватало – провести испытания подальше от людей, после чего сразу ломились искать приключения с новой игрушкой наперевес. На то место, которым, похоже, и думали. И они еще имели наглость возмущаться “бюрократическими проволочками”! Разумеется, испытания, необходимые, чтобы убедиться в отсутствии опасности их творения для окружающих, занимают значительно больше времени, чем обычное Технарское “пуф-пуф. Работает!”. Но конечно, когда это маски думали о ком-то, кроме себя?! Вдох. Пауза. Выдох. Пауза. “Сегодня, Эмили. Сегодня, когда умирали под когтями Левиафана, чтобы могли жить другие.”, – ответила директор Пиггот сама себе. Мысли Эмили вернулись к устройству мисс Эбер. Все люди в радиусе нескольких километров почувствовали его активацию. Ощущения у всех были примерно одинаковые. Первые несколько мгновений – внезапная тяжесть, затрудненное дыхание, чувство, что мир вдруг стал чужим и враждебным. Затем – повышенная утомляемость. Все гражданские, находившиеся в радиусе действия устройства, показали активность в среднем на двадцать процентов ниже, нежели находившиеся вне этого радиуса. Наверно, хорошо, что это устройство сгорело после первого же использования. Пиггот практически не сомневалась – даже если бы в результате несанкционированной активации несанкционированного устройства погибли все гражданские, находившиеся в радиусе действия, но погиб и Левиафан... Этот “маленький нюанс” с гражданскими быстро бы замели под ковер, и Кастер все равно бы стала национальной героиней. Победителей ведь не судят, а уж когда это маска, многими неофициально причисленная к “первой десятке” Протектората... Та же Александрия могла бы нарушать законы налево и направо, и ей бы все равно все сошло с рук... Вдох. Пауза. Выдох. Пауза. “Нет, Эмили. Плохо, что устройство разрушилось.”, – вновь смирив свою антипатию к маскам, отстраненно рассмотрела ситуацию директор. Устройство доказало свою полезность. Ничего непоправимого с людьми не произошло. Результат достигнут, и какой результат! Да, это был риск, но по словам мисс Эбер – риск просчитанный и небольшой. К тому же, Кастер все же оказалась достаточно умна, ответственна и осторожна, чтобы встроить в свое творение предохранители. И в результате вместо разносящего все вокруг взрыва, перегруженное устройство тихо-мирно рассыпалось горкой пыли. По крайней мере, именно так Кастер объяснила пропажу своего творения: перегрузка, угроза взрыва, предохранители, аккуратный распад. Учитывая, с каким грустным лицом Кастер ворошила носком сапога впечатляющих размеров горку пыли на полу своей мастерской, Пиггот поверила ее объяснениям. В конце-концов, куда и когда можно было успеть спрятать наверняка не маленькое устройство? Хорошо, что хоть одной маске все же пришло в голову подумать, что ее художества в итоге могут закончиться смертью. И ладно бы только ее. Директор Пиггот невесело хмыкнула. Опять она думает о Кастер. А хотя ничего удивительного. В последние месяцы произошло множество разных событий. И во многих из них была прямо или косвенно замешана мисс Эбер. Именно ее действия становились истоком событий, перетряхнувших город. Статус-кво нельзя было сохранять вечность, и Эмили это признавала. Внешне ситуация выглядела стабильной, но на самом деле все постепенно скатывалось к чертям. Было только вопросом времени, когда Кайзер решит отхватить себе новый кусок города. Когда Лунг забудет о заданной Александрией взбучке и решит, что хочет большего. Когда число обездоленных, потерявших работу, доведенных до отчаяния людей пересечет критическую черту и город охватят беспорядки. Социальный взрыв был неминуем. Для того, чтобы его избежать, нужно было исправить причины кризиса, то есть дать людям работу. Для этого надо было расчистить фарватер. Очень качественно заваленый фарватер, малыми средствами было не обойтись. А больших в город вкладывать никто не желал. И в итоге все постепенно скатывалось в бездну. А “самые демократичные законы самой демократичной страны” вкупе с неписаными правилами не позволяли объявить чрезвычайное положение и банально зачистить город. Они были связаны законами по рукам и ногам, в отличие от злодеев. Чувство собственной беспомощности просто убивало. Единственное, что могла Эмили Пиггот – копить силы, готовить людей и планы, и молиться, что когда все полетит к чертям, они сумеют выбить вражеских масок, сохранить порядок, и удержать Броктон-Бей от превращения в мини-Африку или новый Эллисбург. Она делала все, что могла, и этого все равно было недостаточно. А потом появилась Кастер. Казалось, каждый ее шаг порождал волны, изменявшие город. Если бы она не лишила Оружейника силы, ему бы не пришлось столь плотно работать с Драконом, и в итоге глава Гильдии вряд ли заинтересовалась ситуацией в Броктон-Бей. Без помощи Дракона, личной и финансовой, проект восстановления порта так и остаося бы лишь прожектом. Если бы не творения Кастер, сковывавшие маскам Империи 88 руки(Эмили поежилась, вспомнив ночные кошмары, в которых улицы ее города заполняли оры черно-серых скелетонов. Из всех сил Кастер, эта действительно напугала ее), исход “Битвы в Доках” запросто мог бы быть иным. И вполне вероятно, что без ее “силы лишать сил”, Лунга бы не удалось так быстро утихомирить. Если бы она не телепортировала Оружейника в сердце базы Выверта, герои бы кровью там умылись. Калверт оказался подлым предателем, но мозги у него все же варили – свою базу он защитил великолепно. Если бы мисс Эбер не лишила Ноэль сил... Эмили скрипнула зубами, вспомнив Трикстера, утаившего важную информацию о “своей больной подруге”. С каким трудом она сдержала свой порыв вцепиться лживому эгоисту в горло! А если бы его подружка сбежала? Коснулась Панацеи? Кастер? Вот только толпы злобных клонов “молодой Эйдолон” и сильнейшей целительницы им не хватало! А если бы Ноэль захватила кого еще? Счастье, что этот “пожар” удалось предотвратить. Потому что не факт, что удалось бы потушить... Эмили вздохнула. И ведь по факту, Странники избежали наказания за свои прошлые художества. Подумаешь, ближайшие пять-десять лет будут вкалывать на благо общества. Ах, больная Ноэль, она себя не контролировала! Ах, злобный Выверт, это все его злодейские планы! Увы, в отношении сильных масок закон был потрясающе гибок. Умом Эмили понимала – такими ресурсами не разбрасываются, и пусть лучше маска, если вменяема, отрабатывает свои прегрешения, чем бесполезно сидит в Клетке. Но сердце требовало справедливости. Закон должен быть один для всех! Гибель Левиафана. Снова Кастер! Казалось, мир буквально прогибается под нее, даруя невозможную удачу в любом деле, увеличивая шансы на успех, подтасовывая карты и в итоге сдавая ей только козыри. Если бы Эмили была религиозна, она бы сказала, что на мисс Эбер благословение Господне, распространявшееся и на тех, кто был с ней рядом. Но директор Пиггот не была религиозна. Она не верила во всемогущие сущности, помогающие людям с небес или откуда-то еще. Нет уж. В мире творится столько дерьма, что Бога совершенно точно нет. Или он людей искренне ненавидит. Все-таки дать Кастер шанс доказать, что она все же нормальный человек, было правильным решением. Страшно подумать, что было бы, если бы эта невозможная удача оказалась на стороне злодеев. Эмили представила город под властью банд. Героев, подчиняющихся злодеям. Людей, верящих не закону, а злодейским главарям, идущих к ним за защитой и справедливостью. Мелких бандитов, на пинках выносящих прославленных героев... Эмили потрясла головой, выгоняя из нее идиотскую картинку. Ни СКП, ни Протекторат такого бы не допустили. Даже потрясающей везучести Кастер не хватило бы на воплощение в реальность такого бреда. Но вот о суперзлодеях имеет смысл подумать. Эмили задумчиво нахмурилась в темноту. Казалось, проблема противостояния бандам суперзлодеев крайне неожиданно закончилась месяц назад, когда за одну ночь была выбита верхушка АПП, нейтрализованы Барыги и сильно ослаблена Империя 88. СКП и Протекторат стали главной силой в городе. Затем был разгром проклятого предателя и смена стороны Странниками и частью Неформалов. Все выглядело просто превосходно. Но вот проблема. Империя 88 была дочерней организацией Гезельшафта. В никому не нужные руины не прислали бы ни единого человека. Ради возможности подгрести под себя город, где был убит Левиафан, полкрепление пришлют непременно. Стоит подготовиться к визиту “гостей”. Барыги. Их громили не меньше трех раз, но трущобы Доков возрождали их раз за разом. Слишком велик был для обитавших там отбросов соблазн разом получить все желаемое, и неважно, какой ценой. Алчная, тупая и аморальная шваль всегда сбивалась в новую банду. А удар Левиафана должен был здорово всколыхнуть это болото. Стоило ждать наплыва очередных потерявших берега отморозков. АПП. Без Лунга мгновенно рассыпались. Часть просто разбежалась, часть собралась в малые банды, в итоге разгромленные Стражами Противодействия. Они Ли бесследно пропал, хотя арестованные бандиты хором утверждали, что он жив. Но ни следов его деятельности, ни признаков, что он покинул город, обнаружено не было. Глупый человек только порадовался бы такой пассивности противника. Но в случае с масками, пассивность – это скорее всего замаскированная, и оттого лишь еще более опасная, активность. Это направление тоде нужно отслеживать. Одиночки. Визит Губителя всегда создавал почву для множества новых триггеров. И наверняка многие новоявленные паралюди, опьяненные своей внезапной силой, захотят улучшить свою жизнь за счет нормальных людей. Плюс уже имеющиеся в городе паразиты и возмутители спокойствия, вроде Металлолома, Кусаки, Убера с Элитом... Ах да, и не следует забывать непонятно куда пропавших Сплетницу и Регента. Вряд ли стоит ожидать, что болтливая мерзавка, едва не доведшая ее до инсульта, и сынок Сердцееда, вдруг проникнутся проблемами города и захотят стать героями. А что есть у защитников закона и порядка? Панацея. В первую очередь – именно она. Без нее все было бы совсем печально. Но с ее помощью можно ожидать скорого возвращения в строй Бесстрашного, Штурма и Триумфа. Батарея и Мисс Ополчение уже восстановились и могли продолжать работу. Оружейник сообщил, что через двое-трое суток его оборудование будет в полном порядке. Бригады СКП. В полной готовности, оборудование и машины абсолютно не пострадали. В здании СКП вообще ни одной кружки не упало, словно бой с Губителем прохолил не буквально в нескольких кварталах, а в другой реальности. Стражи. Эмили мысленно перебрала своих подопечных. Может, эти дети иногда и бывали ужасно безответственными и раздражающими, но она несла за них ответственность и была обязана о них заботиться. Раз уж им не хватало мозгов и инстинкта самосохранения самим заботиться о себе и последствиях своих действий. Кид Вин. Потеря руки, опять на неделю выбыл. Совершенно этим не расстроен, уже технарит. Виста. Цела, но в силу возраста на многие работы посылать не стоит. Стояк ограниченно годен к службе, пусть лучше его еще раз осмотрит Панацея. Повреждения грудной клетки и внутренних органов – не то, с чем стоит шутить. Эгида полностью готов. Страшила пусть тоже отправляется к Панацее, он сильно перегрузил свое тело и врачи давали не лучшие прогнозы. Рыцарь. Все плохо... Врачи не могут сказать, когда он выйдет из комы. И выйдет ли вообще. Кастер... Цела, невредима, как всегда спокойна. Ох уж эта ее ненормальная психологическая устойчивость... Интересно, какие силы Умника она еще успела себе насоздавать? Новая Волна. Они всегда были надежным союзником, Эмили им даже в определенной степени доверяла. Но сейчас Новая Волна пребывала не в лучшей форме. Мегаватт, Брандиш, Бризант мертвы. Слава... Не лучше Рыцаря. Губитель буквально вбил ее в землю, а сверху обрушил обломки. Неуязвимость не сработала и Слава потеряла сознание, в итоге захлебнувшись. Нашли ее не сразу. Низкая температура воды спасла ей жизнь, ее успели откачать. Врачи диагностировали отек мозга, операция была произведена незамедлительно. Панацея восстановила тело сестры, но вывести из комы не смогла. Эмили даже пожалела целительницу – ее сестра получила тот единственный вид травмы, который Панацея исцелить не могла – она не работала с мозгом. Эмили предложила Леди Фотон вместе с Кристал перейти в Протекторат, а детей отправить в Стражи. Но миссис Пелхэм отказалась. Как она там сказала? “Новая Волна была мечтой моей семьи, и я не могу осквернить их память, предав эту мечту. Нам уже доводилось переживать тяжелые времена после убийства Флер. Сумеем пережить и эти.”. Но все же в Новой Волне оставалось три активных маски, кроме Панацеи. Это был полезный резерв. И еще эти новички. Стражи Противодействия. Странные ребята. Если оглянуться и подумать, они с самого начала были намного сильней и серьезней, чем их сперва посчитали. Сработала инерция мышления – в отсутствие собственных масок их сочли малоинтересными. Ну добровольческая организация по защите районов города, до которых у озабоченных навалившимися проблемами властей просто не доходили руки. Ничего на самом деле нового – если людей некому защитить, они начинают защищать себя сами. Очередные минитмены, ничего нового. Пока они не нарушают закон и сохраняют порядок, ни вопросов ни претензий к ним не возникнет. А подумать стоило. То, с какой точностью, слаженностью и скоростью проводилось выбивание остатков Барыг и “наследников” АПП, пытавшихся занять территорию Лунга, свидетельствовало о многом. Высокий уровень информационной обеспеченности, прекрасная индивидуальная и тактическая подготовка(все бандиты были вырублены без всяких следов боя – они даже не замечали нападавших), обязательные видеозаписи и фотографии, сделанные перед атакой и неопровержимо доказывавших виновность арестованных в глазах полиции... Это означало разведчиков, аналитиков, опытных бойцов. Не слишком похоже на кучку гражданских, решивших оборонять свой дом. Плюс их оперативная, весьма обширная и продуманная помощь гражданским после удара Губителя. Это означало финансы, контакты... Организацию. Но кто? Аккорд, решивший так своеобразно влезть в город? Элита? Империя? Просто некий скрытный богач или Умник, решивший помочь городу столь оригинальным способом? А теперь у Противодействия появилась своя маска, и довольно сильная. Эмили вытащила из бумаг на столе отчет Флешетты по Хоукай, две поклонницы средневековых стрелялок весь бой пробегали бок о бок, и ее наблюдения для директора СКП Броктон-Бей были весьма интересны. Итак, Хоукай... Бугай-“четыре”, может выше, удар держала неплохо. Движок примерно того же уровня, бегала и прыгала лихо, даже с Флешеттой на руках. Умник-“три”, опять же может выше, неплохо анализировала ход боя и выбирала позицию, подсказывала Флешетте, куда стрелять, возможно, обладает умением определять уязвимое место цели. То ли Контакт, то ли Эпицентр, изменяла траекторию стрелы прямо в полете на весьма приличной дистанции. По словам Эгиды, утверждала, что обладает улучшенными чувствами. В общей сумме – крайне неприятный противник, определенно добавляющий веса Стражам Противодействия. Да, они демонстрировали дружелюбие и готовность к сотрудничеству, но Эмили считала, что береженого – Бог бережет. Лучше быть живым параноиком, чем мертвой дурой. И странное поведение Кастер, починившей лук Хоукай... Раньше такие приступы альтруизма были мисс Эбер не свойственны. С другой стороны, оно и понятно, Стражи Противодействия противодействовали бандам в тех районах, где жили давние знакомые семьи мисс Эбер, так что чувство некоторой благодарности было вполне объяснимо. Эмили устало вздохнула, обнаружив, что ее мысли опять съехали на мисс Эбер. Ее отношение к Стражам Противодействия было абсолютно понятно, и не надо было искать в обычной симпатии признаков зловещего заговора. Да, мисс Эбер была сильна и талантлива, но не следовало искать ее след во всем, что происходит в городе. Это уже попахивало начинающей съезжать крышей. Эмили коротко хохотнула, задумчиво проговорила в пространство: — Да уж, таким темпом ты, подруга, сначала заподозришь шестнадцатилетнюю девчонку в создании личной банды, затем заподозришь в чем-нибудь жутком Триумвират, а затем плотно пропишешься в палате с мягкими стенами. И вообще, разговоры сама с собой – первый признак сумасшествия. Других дел, кроме как обдумывать одну-единственную подопечную нет, что ли? Эмили повернулась к столу, перебрала бумаги, параллельно вспоминая бесконечные совещания и согласования. С вялым удивлением поняла – а ведь действительно, если подумать, то других дел у нее и правда нет. Смерть Губителя станет новым рождением Броктон-Бей. Будь город просто еще одной засечкой в списке жертв чудовищ, финансы, поддержка и снабжение шли бы по остаточному принципу, и потому они могли и не расхлебать образовавшихся проблем. Но “город смерти Левиафана” отстроят в любом случае, даже если бы на его месте остался только кратер. Государтво обещало неограниченный кредит и максимальный приоритет. Уже появились различные фонды помощи городу и благодарности героям. “Интересно, как среагирует мисс Эбер на новость, что таким темпом через месяц станет миллионершей?”, – попыталась представить Эмили реакцию Кастер. Воображение спасовало. Угадать, что творится за вежливой улыбкой и огромными наивными глазами не сумел даже проводивший беседу с мисс Эбер психолог. Он подтвердил адекватность мисс Эбер, ее вменяемость и годность к службе, но в частной беседе признался Эмили: “Работать с паралюдьми невероятно тяжело. Мало того, что среди них легкое сумасшествие встречается столь же часто, как и насморк. После триггера – ничего удивительного. Но вот понять, как обретенные силы воздействуют на восприятие мира и следственно – на образ мышления... Практически невозможно. А в случае с Умниками вообще любые методички можно смело спускать в унитаз. Вот взять хотя бы эту девочку, Тейлор. Через полчаса разговора я вдруг сообразил, что это я изливаю душу и жалуюсь ей на жизнь, а она разбирает мои проблемы и дает мне добрые советы. И в результате согласно всем методичкам ее психологический профиль: тридцати или сорокалетняя женщина, с разнообразным жизненным опытом и образованием управленца высокого ранга. Но это ведь не так! Это просто проявление силы! И чтобы правильно сделать поправку на силу, нужно или быть сверхгением и суперпрофессионалом, или иметь огромный опыт работы конкретно с этой маской. И как работать в таких условиях?”. Эмили снова вздохнула. К концу дня все стратегические проблемы были уже обговорены(что говорить, если последнее совещание было посвящено вопросу: “Превращать ли оставшийся от Губителя кратер в мемориал, и какой памятник поставить?”), а с текучкой разберутся и без ее участия. Настоящий начальник не тот, кто вечно стоит над душой, а тот, кто умеет так подобрать людей и поставить работу, что ему вовсе не потребуется стоять над душой. И в результате Эмили могла наконец признать проблему, которая дергала ее подсознание весь день. У возможно сильнейшей маски Броктон-Бей не было никаких якорей в Протекторате и СКП. Кастер нормально общалась с пятью людьми: Стояком, Рыцарем, Славой, Лазершоу и Штурмом. Двое в коме, одна посторонняя, один безответственный ребенок, и один его “духовный близнец”. Если Кастер внезапно возжелает сменить команду, останавливать ее нечем, общественное мнение в ЛЮБОМ случае окажется на ее стороне, а отпускать подобную силу... Во-первых глупость, во-вторых безответственность, в-третьих пиар-катастрофа. А звоночки то были. Отчетливая симпатия мисс Эбер к Стражам Противодействия. Эпизод на записи Убера, в котором видно, как мисс Эбер лечит раненую руку Кайзера, затем нежно стирает его кровь и прячет окровавленный платок на поясе. Хорошие девочки вообще склонны западать на плохих мальчиков, а у Кастер сейчас как раз период гормонального взрыва. А Кайзер уж точно постарается не упустить свой шанс. Как же, благородный рыцарь, заслонивший от удара своей спиной! Самое то, чтобы вскружить голову шестнадцатилетней девице! Нужно было срочно искать способ покрепче привязать Кастер к СКП. Хм... Люди – существа стайные, как ни крути. Подруга, друг, кто-то, кто верен СКП и чье мнение мисс Эбер будет небезразлично, может стать столь нужной привязкой. Эмили задумчиво перебрала в памяти ближайшие подходящие кандидатуры. Бостон... Им и так подсунули Трикстера, Солнышко, Оливера и Ноэль. Сдергивать кого-то у них – в случае конфликта повысить риск для нормальных людей и оставшихся масок. Чикаго... Мрак, его сестрица, Генезис, Баллистик. Тоже не вариант. Нью-Йорк... Стражей против Элиты все равно пускать никто не будет, лидером героев там сам Легенда, выделить поддержку они смогут без проблем. Как это будет можно по бумагам провести? Хм... Эгида и Стояк скоро уходят в Протекторат, Рыцарь недееспособен, Виста слишком мала, а Кастер не имеет нужного опыта. Плюс, хоть испытательный срок с нее тихо сняли(тут Эмили скривилась. “Поймите, испытательный срок у национальной героини – не то, что может дать нам хороший пиар. Раз уж девушка взлетела столь высоко, ее образ должен быть безупречен.”, – мысленно передразнила Эмили Гленна. Это не “образ должен быть безупречен”, это закон должен быть один для всех! Увы, проклятая политика. Да здравствует видимость!), к его существованию можно было апеллировать в кулуарах. Про Страшилу речь даже не шла. А значит, Стражам Броктон-Бей временно понадобится опытный лидер. Подойдет... Флешетта. В том числе и по еще одной причине... Эмили в очередной раз вздохнула, вспомнив еще один касающийся Кастер нюанс – избегание мужских прикосновений, вообще настороженность по отношению к лицам мужского пола. Похоже, даже не осознаваемая ей самой. Гесс, больная ты мразь, что еще ты успела натворить? При этом женское общество никакого видимого отторжения у мисс Эбер не вызывало. Может, довольно... широкие взгляды Флешетты придутся ко двору? Кастер следует удержать в рядах героев. Да, Флешетта – отличный вариант. На первое время должно помочь, а там посмотрим, что можно сделать еще. Эмили удовлетворенно кивнула, наконец определив грызшую сердце проблему и выбрав путь ее решения. А значит, пора с новыми силами за работу! Сколько ни сбрасывай на плечи подчиненных, все равно останутся вопросы, которые может решать только Директор. А потому – вперед, на борьбу с бумажными завалами. Впереди уйма работы! Расстановка фигур. Мэдисон облизнула пересохшие губы и снова глянула на часы. Время дождаться еще было, никаких срочных дел на сегодня не планировалось. Впрочем, Мэдисон все равно потом собиралась дойти до церкви, где обосновалось их волонтерское общество. Просто на всякий случай, вдруг кому-то понадобится помощь. Было приятно чувствовать себя нужной. После нападения Губителя городские власти делали все, чтобы продемонстрировать – ситуация под контролем. У них даже вполне получалось. Центр, там, где сотрясение от взрыва Губителя повредило фундаменты сильнее всего, был эвакуирован быстро и эффективно. Для людей выстроили временные лагеря на западной окраине города, пока их прежние дома не будут признаны безопасными или отстроены вновь. Некоторые жители уперлись и отказались уходить, с них взяли официальную расписку в их решении и оставили в покое. Как выразился офицер полиции, который выдавал ее куратору адреса оставшихся: “Каждый имеет право угробить свою жизнь тем способом, каким считает нужным, лишь бы при этом не утащил с собой других людей”. Мэдисон с таким подходом была не согласна. Не согласны были и ее товарищи по волонтерству, организовавшие обходы по полученным адресам. Мало ли по каким причинам человек не пожелал оставить свой дом, нельзя бросать людей только потому, что они не захотели согласиться с предложениями городских властей. Хорошо, что герои, похоже, были с ней согласны. Во время своих обходов Мэдисон иногда замечала в небе силуэты Лазер-Шоу и Леди Фотон, или слышала низкий, грозно-предупредительный гул движков летающего доспеха Оружейника. А последнее время их группу откровенно опекали бойцы Стражей Противодействия. Мэдисон хихикнула, вспомнив, как перепугалась, когда во время обхода из темноты внезапно вынырнули шесть темных фигур. Впрочем, их командир тут же представился и объяснил, что его группа здесь, чтобы присмотреть за ними. Как он там говорил? “Вы славные ребята, а на улицах сейчас неспокойно. Мы приглядим, чтобы до вас не докапывалась всякая шваль. Хороших людей в мире сейчас и так недобор, не стоит необдуманно рисковать. А то я давно заметил одну поганую тенденцию – лучшие люди погибают первыми”. Мэдисон мечтательно вздохнула, вспомнив их сопровождающих. Не то чтобы они были такими уж брутальными и накачанными... Как раз нет. Мешковатая одежда скрывала силуэты, узор из разного размера квадратов всех оттенков серого и черного буквально растворял их в ночи. Среднего роста, среднего телосложения... Но как они двигались! Быстро, плавно, тихо, словно перетекая из одного места в другое. Бойцы Противодействия постоянно менялись, то уходя вперед, то отставая, то ускользая куда-то в сторону. Стремительно, незаметно и совершенно безшумно. Мэдисон через пять минут запуталась, сколько же народу их охраняет. Но от всех бойцов исходило такое потрясающее ощущение спокойствия... Эти люди не видели смысла кому-то что-то демонстрировать. Они знали свою силу, и были уверены в ней и в своей способности одолеть врага и спасти друга. И это было так круто! На порядок круче любых супербицепсов и квадратных подбородков. Поставь рядом Страшилу и одного из тех бойцов – и герой все равно выглядел бы как колли рядом с маламутом. Носители шеврона со странным трехчастным узором, напоминавшим резной наконечник стрелы, буквально излучали чувство защиты и поддержки. И жители района, в котором работала Мэдисон, тоже были им рады. А еще Мэдисон повезло поговорить с маской! Дважды! Хоукай однажды пересеклась с их группой на маршруте и еще охраняла безвозмездно привезенный в церковь груз лекарств. Умная, проницательная, одновременно тактичная и язвительная... Было круто вот так запросто говорить с настоящей супергероиней, похвастаться достижениями волонтеров. Мэдисон даже хотела спросить, не набирают ли Стражи Противодействия еще людей, но передумала. Зачем таким крутым и занятым людям подросток без особых талантов? С поддержкой героев, официальных и независимых, дело определенно шло на лад, и в центре потихоньку разбирались с проблемами. Север фактически бросили на произвол судьбы. Обитатели трущоб не были нужны никому, кроме самих себя. Но ведь так нельзя! Любой человек может оступиться, нечестно отказывать людям в шансе на нормальную жизнь лишь потому, что им однажды не повезло! Поэтому волонтеры пробовали расширять свою деятельность и на север. Жаль, люди там настолько отучились верить в других людей, что, фигурально выражаясь, протянутая рука помощи так и осталась висеть в воздухе. Никто не пожелал ее принять. Юг же практически не пострадал. Черт, там даже было освещение по ночам! Там продолжалась нормальная жизнь, работали различные учреждения, фирмы, магазины. И школы. И вот одну конкретную ученицу Аркадии Мэдисон и рассчитывала сейчас встретить, наконец-то накопив храбрости на этот разговор. Но вот наконец из ворот вынырнула высокая стройная девушка. Строгий брючный костюм, шляпа с легкой вуалью... Совсем как тогда у “МедХолл”. Воспоминание о хлестких, бьющих точно в самые болезненные точки, безжалостных словах слегка пошатнуло решимость Мэдисон. До дрожи в коленях не хотелось снова почувствовать себя пустым местом. Девушка упрямо сжала зубы. Как там говорил папа? “Иногда решительный шаг вперед становится результатом пинка в зад”? Мэдисон мысленно последовала доброму совету и все же сделала решительный шаг навстречу из своих кустов: — Д-добрый вечер, Тейлор. Мож... можно с тобой поговорить? “Молодец, дура!”, – мысленно обругала себя Мэдисон. – “Блеешь, как овца!”. В горле стоял тугой комок, связки перехватывало, не хватало дыхания, из головы вылетели все заготовленные слова... Как можно просить прощения за месяцы кошмара?! Как вообще можно надеяться его получить? Нет, она должна хотя бы попытаться! Тейлор тем временем окинула ее взглядом, в глазах мелькнуло узнавание: — Добрый вечер, Мэдисон. Ладно, только давай отойдем, не будем мешать людям. Девушка спокойным шагом пошла в сторону от дороги, в парковую зону. Мэдисон послушно пошла за ней, делая глубокие вздохи и изо всех сил пытаясь успокоиться. Метров через сорок была небольшая поляна. Тейлор остановилась на ее краю и сделала приглашающий жест. Мэдисон сцепила дрожащие пальцы, сделала еще один глубокий вдох, осторожно начала: — Тейлор, я... Запнулась. Тейлор вежливо ждала продолжения, слегка наклонив голову набок, словно огромная хищная птица. “Бл*, какими словами можно выпросить прощения за полтора года ада? А, нах*р эту дипломатию!”, – махнула рукой на последствия Мэдисон и, зачем-то зажмурившись, выдохнула: — Пожалуйста, прости меня! Зачастила, пытаясь успеть сказать как можно больше, прежде чем ее пошлют туда, где не светит солнце: — Я была дурой и с*кой я хочу все исправить я не знаю как но сделаю все что скажешь я знаю я была жуткой мразью но я изменилась я я многое поняла пожалуйста прости меня я хоч... М-м-м?! Губы внезапно склеились, обрывая сбивчивую речь, превращая в недоуменное мычание. Тейлор неторопливо опустила вскинутую левую руку, негромко произнесла: — Мэдисон Клементс из Уинслоу действительно была законченой эгоцентристкой, лгуньей и манипуляторшей. Я не поверила бы ни единому ее слову. Задумчиво помолчала. Мэдисон, затаив дыхание, прислушивалась к каждому ее слову(“Она – Кастер! Она и правда Кастер!”). Тейлор продолжила: — Но Мэдисон Клементс из Уинслоу и в голову не пришло бы спасать кого-то, кроме себя, заботиться о ком-то вперед себя и просить прощения за что-либо. Ты уже не она. Поэтому... Тебе я верю. И тебя я прощаю – ведь в Уинслоу была, можно сказать, не ты. Огромное облегчение охватило Мэдисон. Ощущение сброшенной с плеч вины было невыразимо приятным. Она сумеет... сумеет починить все, что по своей глупости разрушила! Тейлор тем временем мягко улыбнулась: — Предлагаю начать все с чистого листа. — Д-да! Я – Мэдисон Клементс, приятно познакомиться! — Тейлор Эбер. Кастер. — Э-эм... А разве вам можно вот так... — Особенность этикета масок, Мэдисон. Я объясню тебе, ведь ты одна из нас. — Что?! – ошеломленно пискнула Мэдисон. Левая бровь Тейлор изогнулась в удивлении: — Хочешь сказать, ты до сих пор не заметила?! Ты парачеловек, Мэдисон. Мэдисон резко выдохнула воздух, ожесточенно потрясла головой. Хаос в голове, состоявший из радости(“Я стану героем!”), испуга(“А если это шутка?!”), неверия, надежды, непонимания, городости, предчувствия изменений, и других, уже совершенно неразборчивых эмоций, наконец слегка улегся. В голове толкалось столько вопросов! Мэдисон уцепилась за дерево, чтобы не упасть – ноги от такой новости не держали. Потерла ладонью лоб, облизнула губы и выдохнула первый вопрос: — Как? Откуда ты знаешь? В смысле, ты уверена? Я ничего такого не чувствую! Тейлор тоже прислонилась к дереву, выпрямилась, смахнула невидимую соринку с пиджака. Почесала большим пальцем правой руки кончик носа, пальцы левой в частом ритме легонько постукивали по стволу дерева. Мягко ответила: — Я поняла это еще в Центральной. Когда та смешная девочка потребовала тебя вылечить, я, пока дожидалась разрешения твоих родителей, на всякий случай осмотрела тебя. И увидела в головном мозге активную Корону Поллента – первый признак парачеловека. — Но... Разве ты не должна была... ну, сообщить? – сбиваясь, спросила Мэдисон. Тейлор вздохнула, чуть наклонилась к Мэдисон. Выбиваемый пальцами левой руки ритм слегка ускорился, стал более рваным: — Я не люблю и не желаю принуждать других к тому, чего они сами совсем не хотят. Я скрыла свое знание. Человек имеет право на собственный выбор. Тейлор виновато прижала правую ладонь к груди: — Честно говоря, я собиралась поговорить с тобой сразу, как ты очнешься, но на меня навалили столько дел! Извини, я просто забыла. Мэдисон перевела дух, еще раз переспросила: — Так значит, ты уверена? Я правда не чувствую никакой силы... — Я уверена. Мои способности предоставляют мне очень точную информацию, знаешь ли. А что касается силы... Возможно, какой-то внутренний блок? Если не верить в то, что у тебя есть способности и подсознательно их игнорировать и блокировать... Да, такое вполне может быть. Мэдисон не смогла удержать улыбки. Она сможет стать героем, сможет защищать людей! Спросила: — Как ты думаешь, а какие у меня силы? Тейлор тоже улыбнулась, тихо хихикнула: — Не настолько точную информацию. Пробуждение твоих сил зависит только от тебя. Мэдисон кивнула, задала еще один важный вопрос: — А все-таки, вот так просто открыть свою секретную личность... Это, ну... — Немного глупо? – подхватила ее вопрос Тейлор. Снова слегка улыбнулась. – На то есть несколько причин. Первая – в сообществе масок существуют некоторые неписаные правила, которые соблюдают и герои, и злодеи. Нарушение этих правил ОЧЕНЬ не одобряется. Выяснение истинной личности маски под запретом, знаешь ли. А уж если каким-то образом узнал, обычно предлагается в ответ открыть свою – как гарантию нераспространения известной тебе информации. Тейлор помедлила, продолжая постукивать пальцами по коре. Бросила на Мэдисон пронизывающий взгляд: — Вторая причина на самом деле состоит из двух. Моей убежденности в праве личности на собственный выбор. И убежденности спасенной тобой девочки, что ты – хороший человек, настоящая героиня. Да я и сама видела, как достойно ты себя вела. Ничего общего с прежней Мэдисон. Поэтому я решила помочь тебе, ответить на твои вопросы, ведь какой может быть выбор с завязанными глазами? Надеюсь, ты не оступишься. В Броктон-Бей и так хватает злодеев. Мэдисон почувствовала сложную смесь благодарности, возмущения(“Я и не подумаю становиться злодеем”) и вины(“А вот Тейлор, как ни крути, имеет полное право думать иначе”). Благодарность и вина победили. Мэдисон смущенно опустила голову: — Спасибо. Я... Я хочу быть героем! Испуганно съежилась, сообразив, КОМУ она это говорит. Самая известная, самая могущественная из молодых героев Броктон-Бей! Но Тейлор не стала смеяться над ее наивным желанием. Вместо этого она подалась вперед, одобряюще толкнула Мэдисон кулаком в плечо: — Хорошая мысль. Городу нужны герои. Вернулась назад, снова оперлась спиной о дерево: — Может, присоединишься к Стражам? Защита, обеспечение, тренировки. Работа в тылу, опасность стараются минимизировать. Сможешь спокойно подготовиться, развить свои силы... — Ты сказала “работа в тылу”. – перебила Мэдисон Тейлор, сама поражаясь своей наглости. – То есть с бандитами вы не боретесь? — Никто не собирается бросать детей в бой. – пожала плечами Тейлор. – Стражи были созданы, чтобы маски-подростки были заняты чем-то полезным, чтобы не покалечили кого по собственной глупости или сами не покалечились. Ну разве что дело совсем плохо – тогда мобилизуют вообще всех. Кроме того, существуют организации, специально занятые защитой прав Стражей и предотвращения их превращения в солдат. — Этого недостаточно. – упрямо мотнула головой Мэдисон. – Я... просто не смогу сидеть в тылу и расточать улыбки и автографы. Я хочу помогать людям! Я хочу спасти всех! — Прекрасная цель. – очень внимательно посмотрела на нее Тейлор. Улыбнувшись, быстро произнесла певучую фразу, из которой Мэдисон поняла только слова “Широ” и “Фуюки”, на которые был сделан акцент. — Э-ээ... – не зная, как реагировать, неуверенно промямлила Мэдисон. — Не обращай внимания. – снова мягко улыбнулась Тейлор. – Просто твои слова напомнили мне героя одной истории. — И чем он закончил? – не удержала любопытства Мэдисон. — Понятия не имею. – грустно вздохнула Тейлор. – Я добралась только до момента, где он со своей подругой путем потрясающей наглости и еще более потрясающего везения одолевает прекрасную и могущественную волшебницу... А потом случился шкафчик. И после всего случившегося, продолжения этой истории я узнать так и не смогла. — Извини. – еще раз прошептала Мэдисон. — Не стоит. – махнула рукой Тейлор. – Ты изменилась, я изменилась... Шкафчик был словно в другой жизни, с другим человеком. Жить и сражаться надо не из-за прошлого, но ради будущего. Как я и сказала, прекрасная цель, но есть одно обстоятельство. Быть маской очень опасно, Мэдисон. Быть маской – ходить со смертью за плечами. Герои-одиночки редко живут долго. Нужна команда. — Спасибо за заботу, Тейлор, но я правда не смогу сидеть в тылу. – упрямо качнула головой Мэдисон. — Ох... – вздохнула Тейлор. – Хотя бы обещай, что не полезешь в драку, пока не разберешься со своими силами. Возьми номер моего телефона – пригодится. И подумай все-таки насчет вступления в команду. — Спасибо. Обещаю. – с чувством глубокой благодарности ответила Мэдисон, записывая диктуемые цифры. Дорогу в церковь девушка не запомнила. В голове кружился вихрь идей, вопросов, которые будет нужно задать, планов на будущее. Но все затмевала одна мысль: “У меня есть сила! Я смогу стать героем, смогу помочь людям! Я обязательно смогу спасти всех!”. Дом на окраине города. Восемь часов вечера. Лиза задумчиво наклонилась над ноутбуком, озабочено покусывая губу. Финансы у них были, “наследство” Выверта было пущено в дело и приносило неплохой доход. Наиболее грязные дела были оставлены на поживу Кайзеру и расправу Протекторату, но и того, что удалось прибрать к рукам, да еще вкупе с игрой на бирже, вполне хватало. Раньше. Но визит Губителя нанес сильный удар по их планам. Затраты сильно возросли, а вот доходы просели. Расчеты Лизы показывали, что через пару месяцев поток инвестиций позволит исправить положение, но эти пару месяцев еще надо протянуть! Резерв по деньгам у них, конечно, был, Лиза не имела дурной привычки жить одним днем. Но финансовые дела все же стоило бы поправить. Просто на всякий случай. “Ну и какие есть варианты достать деньги, быстро и много?”, – оторвавшись от отчетов, спросила сама себя Лиза. Задумчиво ответила себе: “Самое простое – кого-нибудь тряхануть. Вот только злодеев при деньгах в городе не осталось, в том числе и нашими усилиями. Не вариант”. Лиза размяла уставшие пальцы, повращала кистями, потянулась в кресле, забросив руки за голову. Какой бы качественной, дорогой и удобной не была мебель, а четыре часа за документами утомят кого угодно. В голове толкались ленивые мысли: “Вариант второй – получить награду. Надо будет посмотреть списки, прикинуть, кто достаточно близко и нам по зубам. Не на Сибирь же нацеливаться, в самом то деле...”. Мысли Лизы были нарушены хриплым карканьем. Ворон слетел со своего насеста над камином, плюхнулся на журнальный столик рядом с правым локтем Лизы. Из клюва донеслось усталое: — Добрый вечер, Лиза. Алек в доме? — Нет. – качнула Лиза головой. – Упражняется с твоим подарком. Опять. Когда я в крайний раз была на его полигоне, лес выглядел как после метеоритного дождя. — Тащи его сюда. – распорядилась Кастер. – Похоже, сегодня намечается его дебют. Надеюсь, прозвище он себе придумал, чтобы не выглядеть мекающим идиотом, когда начнут спрашивать? — Выбрал. – хмыкнула Лиза. – Огненный Шторм. — Позер. – хмыкнула Кастер. Лиза мысленно с ней согласилась. Ворон хрипло каркнул и вспорхнул обратно на камин. Лиза потянулась к телефону. Полчаса спустя. — Как успехи? – поинтересовалась Тейлор у вошедшего Алека. Тот улыбнулся, провел правой рукой по предплечью левой: — Как будто всегда был пирокинетиком. Хоть огненный шар, хоть луч, хоть стена. Хоть просто огненный взрыв в произвольной точке. Огонь откликается легко и просто, главное – четко сконцентрироваться на том, что же мне надо. Если бы еще под этими браслетами так все не чесалось! Ничего, привыкну, в первый раз вообще как будто в медузу руки сунул. — Хорошо, что ты освоился. – кивнула Тейлор. – Как с меткостью и отменой? — В прыжке, в падении, в качении, в кувырке, бросив себе под ноги светошумовую... – отмахнулся Алек. – Я больше не промахиваюсь и отлично контролирую размер и интенсивность пламени. — Это хорошо. – повторила Тейлор. – Но помни – на мои творения... — Не распространяется эффект Мантона и я запросто могу по ошибке изжарить кого-нибудь изнутри. – скучным тоном продолжил Алек. Пожал плечами. – Ты уже раз пять сказала. Я осторожен, тренирован, готов и в нетерпении. — Тогда держи свой заказ. – усмехнулась Кастер и толкнула к Алеку стоявший у ее ног чемодан. Алек нетерпеливо вскрыл его, вытряхнул и разложил содержимое: штаны-галифе синего цвета с белой полосой по боковому шву, синий однобортный мундир с отворотом на левую сторону и белой оторочкой, высокие черные сапоги, маска ястреба наподобие Лизиной. Белые перчатки с гексаграммами. — Тот же набор. – спокойно сказала Кастер. – Укрепление, усиление, фильтрация воздуха. Вздохнула: — Но зачем подобное... излишество? – не находя слов, зацепила пальцем золотой аксельбант на правой стороне мундира, который в этот момент как раз вертел в руках Алек. — Затем же, зачем и имя. – рассеянно отозвался новоявленный Огненный Шторм. – Пусть считают пафосным идиотом, глупой пустышкой. Пусть недооценивают. Тем больнее будет поражение для них, тем проще будет победа для меня. Сменил тему: — Зачем ты так срочно нас собрала? Кастер уселась в кресло, перекрестила пальцы, положила на них подбородок: — Надо помочь одному человеку правильно сделать его свободный выбор. — Мэдисон. – утвердительно сказала Лиза. — Мэдисон. – с легкой улыбкой подтвердила Кастер. — И наверняка очередной хитрый план. – вздохнул Алек. – Может, просто подойдем к ней и скажем: “Хей, мы хорошие, ты хорошая, давай с нами”? — Ненадежно. – качнула головой Тейлор. – Прикрыть ее в бою даст намного лучший эффект. Чувство благодарности, боевого единства, эйфория от победы. Мы получим мощную эмоциональную привязку. В этом случае приглашение к сотрудничеству пройдет вообще без проблем. — Согласна. – кивнула Лиза. – Твой план? — Мы недавно доставили волонтерам Мэдисон лекарства. Наверняка среди трущобного сброда появились разные глупые мысли насчет “отнять и поделить”. Спровоцируем их вылезти там, так и тогда, когда выгодно нам. Алек, скинь через свою куклу наводку. Выбери группу достаточно крупную, чтобы выглядеть представляющими угрозу и достаточно жалкую, чтобы на самом деле ее не представлять. Станут наглядным примером. — В Доках такого добра навалом. – презрительно хмыкнул Алек. – Сейчас набросаю список, ткните пальцем, и к десяти они уже будут у церкви. Лиза задумчиво постучала пальцами по столику: — Гражданские? — Предлагаю группу Бориса. Снайпера с транквилизаторами прикроют гражданских и присмотрят, чтобы не было осложнений. — Минус банда, плюс репутация. Мэдисон посмотрим, себя покажем. Лиза прикрыла глаза, прогоняя в голове предложенный план. Темнота, оголтелые бандиты, явление героев, совместная битва... Должно сработать. Хитро улыбнулась: — Весь мир театр, да? — Всегда любила хорошие комедии. – зеркально отразила ее улыбку Кастер. – Ну что, выберем антагонистов в этой пьесе? — И заодно обсудим сценарий. – кивнула Лиза, выводя на экран своего ноутбука план церкви и окружающей территории. Одиннадцать часов вечера. Старая церковь. Если бы кому-то пришло в голову заглянуть на чердак дома неподалеку от здания старой церкви, он бы здорово удивился. Там, где раньше обитали одни голуби, сейчас в глубине помещения с комфортом устроились два человека в мешковатом “цифровом” камуфляже городского типа. На полу была разложена пленка, прикрепленная скотчем к пыльным доскам пола. На пленке лежало две “пенки”, рюкзак и две винтовки. Обе – хищного вида, с необычно толстыми стволами и длинными трубами прицелов. Напротив рюкзака, расположенного так, чтобы образовывать упор для лежащего на “пенке” человека, в покрывавшей крышу черепице было выбито длинное отверстие. — Суфлер-главный, проверка. – прижал тангенту связи лежавший за рюкзаком с винтовкой человек. — Суфлер-два, чисто. — Суфлер-три, чисто. ... — Суфлер-шесть, чисто. — Вот и ладненько. – пробормотал Борис, закончив перекличку своего отряда. Хоть и обещали “сверхи”, что до “гостей” еще полчаса, чтобы основная масса мирняка свалила, а лишняя проверка лишней не бывает. Черт их знает, как с их играми, а вот нохча, к примеру, очень любили сажать умников из разведки в лужу. А ребят, не ожидавших гостей из “зеленки”, соответственно, в чего похуже. — Бен, повтори маркеры. – шепнул снайпер своему корректировщику. — Маркер-раз – купол. – так же шепотом ответил напарник, прижав к глазам бинокль с ПНВ. – Маркер-два – антенна, маркер-три – вывеска, маркер-четыре – рыдван, маркер-пять – угол. Борис скользнул прицелом по маркерам, покачал стволом, удовлетворенно кивнул. Винтовка шла хорошо по обеим осям, прицелу ничего не мешало, “мертвые зоны” должны были перекрыть остальные пары. Зря они, что ли два часа тут лазили, позиции выбирали? Борис хмыкнул, вспомнив “четверку”. Два индейца ухитрились выбрать позицию в трубе котельной, воткнув туда распорку из досок и кинув сверху ворованный канализационный люк. Обзор оттуда был что надо, но и дуло порядком. Впрочем, Томас сказал, что ему холод не помешает. Борис своим людям верил. Снайпер еще раз прогнал в памяти план. Главными действующими лицами сегодня были “сверхи”, но если дело пойдет не так – транквилизаторные винтовки были наготове. А если совсем не так, у каждой пары имелась пристреляная полуавтомат под “девятку” бывшего стандарта НАТО. “Эх, аж ностальгия берет”, – хмыкнул про себя Борис, снова пробегая прицелом по маркерам. Привычные действия успокаивали нервозность, сохранявшуюся даже после стольких лет и стольких засад. “В Элитной тоже любили устраивать представления “наша власть нас бережет”. Впрочем, именно для показухи ее ведь и создавали”. Борис мысленно хохотнул, вспомнив Виктора, воспринимавшего командировки в Элитную исключительно как наказание. А уж каких слухов про родину снайпер наслушался в Штатах... Не, эти комиксами по голове ушибленные реально считали, что русские “сверхи” носятся в дурацких костюмах с дурацкими прозвищами? Вменяемых “сверхов” быстро приставляли к делу, невменяемым мозги или вправляли, или вышибали напрочь. И разумеется, всякими глупостями заниматься просто не было времени. Вот только после Бегемота огромная часть “сверхов”, основа, КОСТЯК сыграла в ящик. Инструктора, ученики, ветераны и новички. Начала поднимать голову недодавленная шваль, из-за границ потянулись загребущие лапы. И тогда было принято решение устроить величайшую на планете мистификацию. Самый страшный секрет Элитной Армии никто так и не узнал. Никакой разбитой на четыре конкурирующих части Элитной Армии, с пафосными позами, пафосными именами и пафосными костюмами НЕ БЫЛО. Было одно огромное надувательство, прикрытие настоящих слабых мест выдуманными. Так же, как и “реформы”, показательно проводимые для успокоения соседей. И “соседи” купились! Принялись радостно интриговать, “помогая” одной части Элитной против другой. Ведь чем надрываться, пытаясь опрокинуть махину России целиком, не проще ли расколоть ее изнутри? Тем более, у них самих так замечательно получается! Прид*рки, хоть бы подумали, почему в условиях такого песца так мало “сверхов”! А потому, что “сверхи” шли в армию и Контору! Ну, и родному Управлению доставалось. Да, конечно, конторы конкурировали со страшной силой, но главная цель – удержать страну на краю пропасти, не дать рассыпаться на куски после уничтожения центра, оставалась общей и неизменной. Если бы Бориса попросили аллегоричеки описать родимые спецслужбы, он бы представил их в виде драконов с компьютерами в башке. И пусть после Бегемота и зубы частью выбило, и чешуя пообсыпалась, и лапы хромают, но драконы живы, и компьютеры в башках по прежнему щелкают. Под прикрытием информационной завесы велся тяжелый, неблагодарный труд. А все, что прорывалось наружу, списывалось на “козла отпущения”, большой страшный жупел – Элитную Армию, магнитом притягивавшую взгляды и интересы. И отводившую их от ДЕЙСТВИТЕЛЬНО важных дел. А уж сколько полезных “сверхов” было объявлено “погибшими в результате внутренних разборок Элитной Армии”... Хотя иногда потерявших берега отморозков приходилось валить по-настоящему, невзирая на всю их полезность. Но свою роль Большого Шоу Элитная выполняла с блеском, при этом исполняя роль отстойника и фильтра для новых “сверхов”. А настоящая работа велась глубже... И пока “соседи” радостно ковырялись в услужливо подставленных “слабых местах”, настоящие слабые места судорожно восстанавливались и закрывались. О чем на собственной шкуре узнал разинувший было пасть на Сибирь Китай. Разведка в кои-то веки не проспала, погранцов тихо усилили и встретили Янгбан как полагается, со всей широтой русской души. Бывший в группе зачистки Борис усмехнулся, вспоминая зрелище. Переехали ускоглазых как танк ящик стеклотары, с хрустом и звяканьем. Теперь желтопузые в сторону России смотреть боятся.Да, жить было тяжело... Но если корабль тонет, надо чинить корпус, а не каюты. Лучше плохо плыть, чем хорошо тонуть. Вот только, похоже, кому-то идея стать самостоятельным царьком сильно пришлась по душе. Три года назад их группу встретила засада Дна. Многочисленная и отлично вооруженная. Бориса сочли мертвым, скинув под лед, но он выплыл и выжил. Сообщать о себе сперва не стал. Иногда считаться мертвым – лучший способ остаться живым. Вместо этого Борис пошел по цепочке, задавая вопросы. На полпути понял, что дело уж больно круто замешивается и связался со своим бывшим учителем и командиром. С помощью Службы дело пошло веселей. Урода из Перчатки, создавшего, обеспечивавшего и поддерживавшего уничтоженную Борисом группу Дна, снайпер достал аж в Штатах. Но домой возвращаться пока не стал. Вытрясенная из урода информация неопровержимо свилетельствовала – следы ведут в Контору. Кто-то возжелал стать владыкой самовластным. Борис честно передал все нарытое, а в ответ получил рекомендацию где-нибудь залечь. На родине сыграли на упреждение. Бориса обвинили во всех грехах. Нарытая информация пойдет в дело, но ближайшие пять лет дома ему лучше не появляться. А потом куратора грохнули и едва не грохнули самого Бориса. Он ушел, но в итоге оказался в свободном плавании. Без денег, документов, с кучей трупов и охапкой нелегальных стволов на руках. Трупы, освобожденные от материальных ценностей, отправились улучшать экологию – рыбкам тоже нужно кушать. Стволы ушли в тайник, деньги были обменяны на документы. Но жить-то на что-то надо было? А потом какая-то отчаявшаяся деваха, которую Борис стащил с перил моста, заливаясь слезами, рассказала о “сверхе”-насильнике. Борис рассудил, что раз этот “сверх” думает нижней головой, верхняя ему без надобности, и отминусовал урода. А потом мать девицы впихнула ему сумку с деньгами, и дала контакты людей, которые могли дать подобную работу. Это был его первый заказ на “сверха”. Потом был второй, третий... Защита, “уроки”, ликвидация. Набор собственной команды, которую он дрючил в лучших традициях ОМОГ Службы. Найм Вывертом. Визит Сплетницы, рассказавшей о нанимателе уйму интересного. Штурм базы, во время которого его команда помахала Выверту ручкой. Сам Борис пробежался до камеры, в которой содержали маленькую Дину, но Мисс Ополчение успела раньше. Вот уж кому снайпер завидовал по-черному – у нее же патроны НЕ КОНЧАЛИСЬ. Не сила, а мечта... Потом ему предложили новый контракт, и он его принял. Ввалить бандитам Борис был согласен в любое время дня и ночи. К тому же операции были неплохо подготовлены, информационное обеспечение вообще шло на высшем уровне. И вообще, все происходящее напоминало дом. А Сплетница была за особиста. Пардон, Лиза, не ошибиться бы. Только “язык тела”, те самые непроизвольные микродвижения, такая штука... Они не волосы, их не перекрасишь, не поменяешь. А в Службе их ОЧЕНЬ хорошо учили вскрывать маскировку. Так что личность нанимательницы Борис определил мгновенно. И благополучно на это наплевал. Она помогала людям, это было главное. Ну хочется человеку дурью маяться, каждый имеет право на своих тараканов. Так что Борис с удовольствием работал с Лизой. И сейчас сидел со своей группой в засаде и готовился прикрыть своим “сверхам” спину. Дело насквозь привычное. А то, что Дно не родное, а штатовское... Бандит и отброс везде бандит и отброс. — Суфлер-шесть, есть движение. – донеслось из наушника. И, вынырнув из воспоминаний, мгновенно собравшись, бывший летенант ОМОГ ГРУ СССР, бывший капитан Элитной Армии, наемник-снайпер Борис приник к прицелу. Полный вдох, полувыдох... К работе готов. То же место, то же время. Мэдисон закончила забинтовывать запястье последнего бедолаги(вот каким надо быть неудачником, чтобы травмировать руку во время дружеского армрестлинга?) и устало смахнула со лба пот. Раздраженно фыркнула, почувствовав на лбу следы мази, стерла их запястьем. Стянула перчатки, с наслаждением размяла пальцы. Вытащила из кармана телефон. — Ой! – огласил здание церкви испуганный возглас. – Мама меня убьет! — А я ведь предлагал тебе идти домой. – раздался теплый, с легкой хрипотцей голос их куратора Генриха. “Просто Генрих, без сэров и мистеров”, всплыло в памяти Мэдисон воспоминание о первом знакомстве. Судя по шрамам на лице и шее, немолодой уже доктор многое повидал. И их группу волонтеров он учил серьезно, “недоучка хуже неуча, неуч хотя бы не лезет, где не просят”. Другими любимыми фразами “просто Генриха” было “не можешь помочь – так хоть не мешай”, и “шейте красное с красным, желтое с желтым и белое с белым. Тогда все будет хорошо”. После последней он обычно несколько секунд глядел на собеседника, словно чего-то ожидая, но за прошедшие дни, похоже, так ни разу и не дождался. К счастью, тяжелые случаи их миновали, все серьезные травмы терпели до настоящей больницы, Мэдисон не пришлось помогать оперировать человека в полевых условиях. Но Генрих учил и этому, проверял на стрессоустойчивость и вообще, был суровым, но замечательным учителем. Мэдисон не хотелось его подводить. Так она и сказала: — Извини, Генрих, я видела, сколько сегодня народу. Не хотела оставлять тебя одного. Куратор вздохнул: — Остальные ребята уже разошлись, одна ты всегда остаешься до последнего. Не расскажешь, почему? Может, тебе нужна помощь? — Нет, совсем нет. – замахала руками Мэдисон. – Просто... Я раньше так бездарно тратила свою жизнь, что сейчас хочу как можно лучше, полнее, использовать свое время. Хочу помочь как можно большему числу людей. — Достойная цель, девочка, но послушай совет старого циника. Не надорвись. Рассчитывай свои силы. Иначе однажды у тебя не хватит сил помочь никому. Ты вроде говорила, что хочешь стать врачом? — Да, сэр. – твердо кивнула Мэдисон. — Не сэр, просто Генрих. – ворчливо поправил доктор. – Я от этих “сэр” и “мистер” себя начинаю чувствовать таким старым, что хоть сейчас ложись и помирай. Так, о чем я. Врач должен уметь рассчитывать свои силы, запас лекарств, силы ассистентов... И увы, еще и сколько смогут протянуть его пациенты. Следует вычленять главное и сосредотачиваться на нем. А если стремиться помочь сразу всем, если разбрасываться по мелочам... Тебе может не хватить сил и ресурсов на действительно тяжелый случай. Поэтому отдыхать не менее важно, чем работать. Баланс, девочка, во всем нужен баланс. А потому в следующий раз не “еще несколько пациентов”, а собралась и пошла домой. А увижу, что перенапрягаешься – воткну шприц со снотворным и в таком виде до дома доставлю. Ферштейн? — Да, я поняла, Генрих. – не удержалась от улыбки Мэдисон. Куратор все-таки был по-своему очень обаятелен. — Вот и отлично. Ладно, я запру наше барахло и довезу тебя до дома, сог... Генрих осекся на полуслове, стремительно скользнул к дверям, осторожно приоткрыл створку. Захлопнул, повернулся к Мэдисон: — Мэдисон, ты стрелять умеешь? — Н-нет. – запнулась Мэдисон. Первый раз куратор назвал ее по имени! — Плохо. Очень плохо. — А что... – заикнулась Мэдисон. — Бандиты. – мрачно бросил доктор. – А у нас тут химии на трех Эскобаров. И ты еще очень симпатична. Так, сейчас вызываем полицию, потом я отвлеку их на себя, а ты сваливаешь. Очень быстро и далеко, понятно? — Я могу... — Нет, не можешь. Быстро и далеко. – с нажимом повторил Генрих. Мэдисон вспомнила давешний разговор. Вот сейчас бы ей пригодилась сила! Как же ее нащупать?!!! Внезапно снаружи донеслись испуганные крики и рев пламени. Доктор снова выглянул за дверь: — Вот это фаершоу... – слегка ошеломленно прошептал он. Не выдержавшая натиска любопытства Мэдисон подобралась к проему и тоже выглянула наружу. Там, на улице перед церковью отчаянно жалась друг к другу группа из десятка человек. Ободраные, грязные, некоторые в чем-то наподобие брони из нашитых на штаны и куртки железках и просто толстых кусков кожи. Все вооружены самодельным оружием: гнутые железяки, цепи, биты... А в их широко распахнутых, лихорадочно блестящих глазах отражалось пламя. Пламя было везде. Огненное кольцо охватывало группу бандитов, предупреждающе взметываясь вверх при каждой попытке подойти. Огненные шары ярко освещали улицу. Длинные ленты огня то и дело вырывались из огненного барьера, уносясь в небо на несколько этажей и затем возвращаясь вниз, снова сливаясь с барьером, накрывая бандитов куполом из множества пересекающихся, постоянно сменяющих друг друга арок. Столько пламени... Даже в добром десятке метров Мэдисон ощутила повышение температуры. Насколько же жарко должно быть бандитам? Это было очень страшно. Это было потрясающе красиво. — ... здесь за ... вообще ... ?!!! – в отчаянии заорал один из бандитов. И неожиданно получил ответ: — Ни один проступок не остается без последствий. Каждое действие создает противодействие. Каждое решение отзовется эхом в будущем. – насмешливый, презрительно-вежливый голос разнесся по улице. Из переулка вышел изящный парень в темно-синем костюме, напоминающим мундир и ястребиной маске. Парень неторопливым шагом прошел к церкви, встал перед дверьми, словно беря и церковь, и тех кто в ней под свою защиту. Все так же издевательски-вежливо продолжил: — И когда вы, неуважаемые, решили напасть на беззащитных людей, лишь бы найти дозу, на ваши преступные действия среагировали мы. Стражи Противодействия. И скоро вы все ответите перед законом за свои злодеяния! — Ты, бл..., что еще за х*й? – отчаянно заорали из толпы. — Ах да, я же не представился. – картинно огорчился парень. – Какое вопиющее нарушение этикета с моей стороны. Mea culpa, mea maxima culpa! Вы правы, приличия должны быть соблюдены. Парень резко развел руки в стороны, звонко щелкнул пальцами в белых перчатках. За его спиной в небо ударил столб ревущего пламени. Тень героя скачком выросла, накрыла сжавшихся бандитов. — Имя мне – Огненный Шторм! Пламя за спиной Огненного Шторма внезапно пропало. — Бросайте свой хлам, садитесь под стеночкой и ждите полиции. – холодно приказал герой. – И обещаю, никто не пострадает. — Сдохни, тварь!!! – внезапно заорал один из бандитов, здоровенный неопрятного вида негр, выдергивая из-за спины какую-то пушку – то ли очень большой пистолет, то ли очень короткую винтовку. Ну не разбиралась Мэдисон в оружии! А в следующий миг Огненный Шторм вскинул левую руку, опять щелкая пальцами. И негр с диким воплем отшвырнул свою пушку, рухнул на колени, стиснув правую руку ладонью левой, заливаясь слезами и отчаянно завывая. — Бросайте свой хлам, садитесь под стеночкой и ждите полиции. – все также холодно-спокойно вновь приказал герой. Как будто и не ему только что угрожали оружием! Как же он крут! Мэдисон почувствовала, что краснеет. Герой тем временем добавил: — И хлам из карманов тоже бросайте. После такой демонстрации повторять Огненному Шторму больше не пришлось. Под громкие лязги, звяканья и приглушенные стуки, все, что было у бандитов в руках и карманах, оказалось на асфальте. Досмотреть Мэдисон не дал куратор. Прикосновение к плечу вернуло девушку в реальность. — Отлично. Уходим через заднюю дверь, девочка. – серьезно и спокойно сказал Генрих. — Но... Герой ведь уже разобрался... – растерялась Мэдисон. — Поверь старому цинику, девочка. – все так же серьезно сказал куратор. – Нормальному человеку от масок лучше держаться подальше. Они даже когда хотят как лучше, запросто ухитряются сделать хуже. Так что спасибо этому Огненному Шторму, конечно, но давай воздадим ему хвалу, когда уже точно будем в безопасности. Давай, девочка, перестань раздевать его взглядом и пошли-пошли-пошли! Двери церкви захлопнулись. Генрих подхватил Мэдисон под локоть, потащил вглубь здания, мимо пустых коек, мимо кафедры, к запасному выходу. На ходу подхватил прислоненную к кафедре трость свободной рукой. Несколько дверей, несколько коридоров, несколько поворотов, и вот они на улице, Генрих задержался, на всякий случай запирая за собой двери... — Какая у нас здесь цыпа! – протянул из переулка глумливый голос. Еще три ответили ему истерическим ржанием. Голос продолжил: — В руках них*я, значит вся дурь так и осталась внутри. Парни, да это же наш утешительный приз! Ржание возобновилось. Из переулка вразвалочку вышли четыре самых мерзких типа, которых когда-либо видела Мэдисон: жирные, грязные, вонючие... Мэдисон почувствовала, что ее сейчас стошнит от отвращения. Пожалуй, НЕ спасать некоторых особей будет благодеянием для остального человечества. — Так, дед, сдр*стал отседа. – презрительно сплюнул через губу самый жирный и самый вонючий. – А красотке придется задержаться – мы ей покажем... Что он там собирался показывать, Генрих слушать не стал. Потрясающе быстрым, текучим движением он оказался рядом с бандитами, только мелькнула в воздухе смазаная белая полоса от наброшенного поверх одежды медицинского халата. Провернув правой рукой до щелчка набалдашник трости, удерживаемой левой, доктор выдернул скрытый внутри короткий штырь, тут же воткнувшийся в грудь ближайшего бандита. Треск разряда, короткий вопль, и вот уже на земле корчится в судорогах первое тело. Тем временем окованый наконечник трости врезался в коленную чашечку второго урода. Еще один дикий вопль, бандит падает на колено, ему явно не до чересчур прыткого старика... После чего доктор тут же благословил разрядом и новоявленного инвалида. Двое оставшихся, которые разинув пасти наблюдали за избиением своих подельников, наконец очнулись. С нечленораздельными воплями они ломанулись вперед. — Беги! – рыкнул куратор, поворачиваясь к новым противникам. Бежать? Как тогда, у “МедХолл”?! Нет, она больше не хочет быть пустым местом, она не бросит человека в беде! Толком не понимая, что будет делать, Мэдисон шагнула к доктору. И врагам. В голове билась одна мысль: “Помочь! Защитить!”... А в следующий миг Мэдисон почувствовала! То же, что и тогда, в показавшиеся вечностью мгновения обрушения здания! Словно у нее появились сотни невидимых рук, слабых поодиночке, но непреодолимых вместе. Так это были не галлюцинации, а сила?! Бандиты словно врезались в невидимую стену. Мэдисон широко улыбнулась – чтобы держать этих уродов, ей было достаточно по паре “рук” на каждого. Она может помочь Генриху! За спиной Мэдисон внезапно раздался чей-то тяжелый топот, но, прежде чем девушка успела испугаться, воздух рассек острый свист. Затем звук глухого удара, сдавленный сип и под ноги Мэдисон шлепнулся еще один бандит. Для разнообразия – костлявый. Но тоже вонючий и грязный. Два стремительных снаряда промелькнули справа и слева от Мэдисон, шевельнув волосы порывом воздуха, взлетели вверх и по красивой дуге финишировали в грудных клетках оставшихся грабителей. Судя по тому, как мгновенно они отключились, наконечники у стрел были не простые. — Надеюсь, не опоздала? – раздался знакомый Мэдисон голос Хоукай. Правда, в нем не было привычной веселости, только беспокойство и сосредоточенность. — Nein, frДulein… Извините. Нет, милая девушка, вы как раз вовремя. – отозвался куратор. Вздохнул. – Эх, старым я становлюсь, глупым, неуклюжим. Хоукай, забросив за спину лук, быстро пошла к ним по переулку. Вдруг Мэдисон заметила у нее за спиной движение. — Осто... Поздно. Еще один тощий и грязный, выскочив незнамо откуда, прижал к горлу Хоукай нож: — Только дернитесь, суки! – истерично заверещал он. – Вот только дернитесь! — Отпусти меня. – равнодушно потребовала Хоукай. Словно и не была в смертельной опасности. — Заткнись! – взвизгнул тощий. – Так, старик, кидай сюда шокер! И зелень кидай! — Шокер сейчас брошу, а денег нет. – вежливо ответил Генрих. — Не гони, дед! – ощерился гнилыми зубами тощий. – Я газеты читаю, ты доктор, а все доктора деньги за каждый чих с честных работяг сдирают. Да ваша су*ья братия даже занозу из задницы бесплатно не выдерет! Деньги давай! Мэдисон осторожно сдвинулась, лихорадочно прикидывая, как же можно помочь Хоукай. Использовать “руки”? А если ошибется? Внезапно до нее дошло странное обстоятельство. Тощий словно про нее забыл! Мэдисон пригнулась, нырнула в тень, с глаз долой, готовая в любой миг замереть, если тощий ее заметит и прикажет остановиться. Рисковать чужой жизнью она не имеет права! Не заметил. Вовсе не обратил на нее внимание. Мэдисон перевела дух и скользнула ближе. — Последний раз говорю – отпусти. – тем временем все таким же ровным тоном вновь потребовала Хоукай. — Заткнись! Заткнись! Зат... Подкравшаяся Мэдисон со всей силы шарахнула по руке с ножом, используя “руки” для усиления своих рук. Тощий дико взвыл. Хоукай среагировала мгновенно, со страшной силой впечатав затылок в нос тощему. Легко вывернулась из захвата, взяла и так сломанную руку на излом, подбила бандиту ноги и впечатала мордой в землю. Встала, отряхнула руки. — Спасибо. Хорошо сработано. – негромко поблагодарила Мэдисон героиня. — А раз хорошо, может... Можно работать вместе и дальше? – обмирая от собственной наглости, спросила девушка. Хоукай мягко улыбнулась: — Наши ряды открыты для тех, кто хочет сделать мир чище и безопасней. Мне ты понравилась. Приходи завтра... Хоукай достала из сумки на поясе блокнот и карандаш, чиркнула несколько слов и выдернула листок: — ... вот по этому адресу, одна, поговорим о... кхм, трудоустройстве. Мэдисон с внутренним трепетом приняла листок. Ведь по факту, это был пропуск к ее мечте – помогать людям, останавливать зло. Быть героем. — Кхм. – напомнил о себе Генрих. – Уважаемые паралюди, может, займемся делами просто людей? — Да, конечно... – отозвалась Хоукай, сделав в конце фразы паузу. — Генрих, просто Генрих. – хмыкнул куратор. — ...Генрих. С вами все в порядке? — Да, спасибо за заботу. Вы вовремя. – отмахнулся куратор. – Оч-чень вовремя. – окинув Хоукай хмурым взглядом, повторил доктор. — Мы узнали, что одна из банд собирается на вас напасть. Вот и организовали засаду. – кажется, слегка обиделась Хоукай. — Извини, маска. Просто в свое время нагляделся на Гезельшафт, теперь не доверяю паралюдям и везде вижу подставы. – без капли вины хмыкнул доктор. — Здоровая паранойя – залог здоровья параноика? – понимающе улыбнулась героиня. — Золотые слова. – восхитился доктор. Без всякого перехода продолжил. – Тела здесь оставим или к вашему другу оттащим? Одно из “тел”, застонав, зашевелилось. Доктор молча ткнул носком туфли куда-то в область шеи. Через пару секунд “тело” снова отключилось. — Да лучше оттащим. – выбрала Хоукай. Вытянула из другого подсумка бухту тонкого, но длинного троса, подцепила валяющегося у нее под ногами тощего, протащила к остальным. Принялась сноровисто увязывать тела одно к другому. — Волоком тащить будете? – поинтересовался Генрих. — Буду. – не отрываясь от работы, согласилась героиня. – Но если от вас требует вмешаться... — Все мои врачебные клятвы относятся к людям. – невесело усмехнулся доктор. – А это... Носок туфли отбросил рукав с предплечья одного из лежавших. Мэдисон почувствовала, что ее мутит от одного вида вен. — Это не люди. Это – взбесившиеся звери. – закончил свою мысль доктор. – Своими поступками они сами вычеркнули себя из числа людей. Так пусть не ждут, что с ними будут поступать как с людьми. — Это... как-то неправильно. – неуверенно сказала Мэдисон. – А как же второй шанс? — Жизнь быстро избавляет от веры в человечество. – мрачно сказал доктор. – Может, кто-то и заслуживает второй шанс, но никто не заслуживает третий. А некоторые и второй то не заслуживают. И вробще, прежде чем рану лечить, ее надо обеззаразить. Хоукай закончила увязывать бессознательные тела в цепочку, встала, ухватила петлю на своем конце веревки. Усмехнулась: — Не поможете маленькой слабой девушке? — Я старый больной человек, как вам не стыдно. – зеркально отразил ее улыбку Генрих, подхватывая петлю. Не знающая, что делать, Мэдисон пошла рядом со странной процессией. Осторожно спросила: — Вы упоминали Гезельшафт... — Не “за”, а “против”. – правильно понял ее сомнения доктор. Продолжил: – Сначала спецотряд полиции, потом Интерпол, потом встретил... хорошую девушку. Эмигрировал сюда, думал тихо встретить старость в тихом городе, хе-хе. Потом много чего было, а теперь я абсолютно мирный доктор, мирно лечащий мирных людей. — И да умоются кровью усомнившиеся в нашем миролюбии. – тихонько поддакнула Хоукай, и тут они вышли к главному входу церкви. Огненный Шторм стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди и закинув нога за ногу и, казалось, вообще спал. Но судя по тому, что сидевшие вдоль стены здания слева бандиты даже шевельнуться боялись, впечатление было обманчивым. — Мне тут птичка напела, что ты недавно ухитрилась крупно лажануть. И как тебе помогло? – не открывая глаз, лениво поинтересовался Огненный Шторм. — У меня все было под контролем. – уверенно заявила Хоукай. — Угу-угу. – покивал Огненный Шторм. – И особенно подконтрольно ты прозевала наркомана в двух шагах. Натти Бампо, наверно, в гробу перевернулся от такого позора своего имени... — Ну не смотрелись эти отбросы после Левиафана, расслабилась немного. -тоже скрестила руки на груди Хоукай. – У меня все было под контролем... — Ты билась с Левиафаном? – внезапно синхронно спросили четыре бандита. — Ну да, героиня же, все такое. – удивленно глянул на внезапных синхронистов Огненный Шторм. А затем все полетело к чертям. Четверка внезапно подскочила с земли и бросилась к Хоукай. Огненный Шторм щелкнул пальцами, взрыв раскидал бандитов в разные стороны, но они тут же подскочили снова. Герой уже успел заключить их в огненное кольцо, но безумцы просто побежали сквозь него! Огненный Шторм не успел погасить пламя, но бандитов это не остановило. Четыре живых факела упорно перли к Хоукай. Героиня выдернула из-за спины свой лук, выхватила из колчана сразу четыре стрелы, выпустила разом. Стрелы, каждая по своей траектории, вошли в бегущих, опрокидывая их на землю. Безумцы снова начали подниматься, но пришедший в себя Огненный Шторм тут же создал над ними взрыв, впечатавший их обратно в асфальт. А в следующий миг Хоукай с воплем “Ложись” снесла стоявшую столбом от испуга и непонимания Мэдисон. Генрих в красивом кувырке занырнул за притащенных бандитов. Огненный Шторм, взрывом пробив дверь церкви, ввалился внутрь. Грянуло четыре взрыва, слившихся в один. Мэдисон почувствовала, что на ее волосы падает какая-то морось. Теплый, липкий, пахнущий железом дождь. Об асфальт что-то влажно шлепнуло. И снова. И опять. И на голову что-то упало. Затем перед носом Мэдисон упал кусок чего-то красного, бесформенного... Мэдисон внезапно, рывком, поняла, что это. Кусок разорванного взрывом человека. А еще сверху льется кровь. Желудок Мэдисон подкатил к горлу. Хоукай сцапала ее за шкирку и перехватила под грудь. Но, корчась на руках Хоукай в рвотных спазмах, Мэдисон все же расслышала потрясенный голос Огненного Шторма: — Что это была за х*йня?! Мэдисон в последний раз вырвало желчью и она наконец закончила выблевывать содержимое желудка. Хоукай аккуратно опустила мелко вздрагивающую девушку в сторонке и без всякого трепета подошла к останкам самоубийц. Опустилась на колени, наклонилась над кровавым пятном. Оставшиеся бандиты сделали вялую попытку под шумок разбежаться, но вставший вокруг них огненный барьер ясно показал глупость такого решения. — Игры кончились. – голос Огненного Шторма потерял всякое выражение. – С этого момента всех вас считаю террористами-смертниками, а любое движение – попыткой атаки. Разрешено сидеть, дышать и ходить под себя. Все ясно? Бандиты истово закивали. Тем временем Хоукай оторвалась от изучения... фрагментов. “Копам понадобится швабра”, – некстати подумала Мэдисон. Героиня повернулась к напарнику: — Это дело рук Властелина. Скрытая программа, активируется в ответ на заранее заданый раздражитель. Учитывая, что реакция пошла на упоминание Левиафана... Восемьдесят процентов, что это Падшие. Подчинение, живые мины... Почерк похож на Валефора. И вряд ли этот... – Хоукай скрипнула зубами, буквально проглотив следующее слово. -... был один. — ... – глубокомысленно, кратко и нецензурно описал ситуацию Огненный Шторм. – Нужно сообщить копам, СКП, Протекторату... Всем, кто должен это знать. — Согласна. Генрих, не будете ли вы так добры засвидетельствовать наши показания? Шесть трупов – не то, что хочется вешать на себя. — Шесть? – удивилась Мэдисон. Хоукай коротко махнула рукой в сторону связки тел, послужившей им бруствером. Приглядевшись, Мэдисон поняла, что двое из них вообще не двигаются. И никаких признаков дыхания. Мэдисон почувствовала, что ее сейчас опять стошнит. Но во-второй раз было легче, она справилась. — Вот это и есть оборотная сторона борьбы с преступностью. – мрачно сказала неожиданно опять оказавшаяся рядом Хоукай. – Грязные переулки, кровь, кишки и прочее дер*мо. Не в делах, так в словах. Не в словах, так в умах. Может, лучше Стражи? Там спокойней, безопасней. — Нет. – упрямо покачала головой Мэдисон. – Мне не нужна безопасность. Мне нужна задача, с которой нужно справиться, дело, которое нужно делать. — Хорошо. – тяжело вздохнула Хоукай. – Все в силе. Никуда не уходи, небезопасно шататься по городу в одиночку. — Что я, совсем дура, что ли? – возмутилась Мэдисон. Может, она и не светоч интеллекта, но и полной идиоткой все же не является! — Нет. – все так же мрачно ответила Хоукай. – Ты молодая парачеловек. Напомни мне потом показать тебе статистику, сколько паралюдей погибают по собственной глупости, потому что им чувство внезапно обретенной силы напрочь отбило все остальные. Включая чувство самосохранения. Героиня подошла к доктору, понизила голос: — Одна просьба, Генрих. Не мог бы ты не рассказывать о способностях мисс Клементс? Мэдисон почувствовала в груди тепло. Значит, Хоукай ее запомнила в прошлый раз, она для нее не пустое место! — Милая маска, я старый больной человек. – фыркнул куратор. – Я в темноте почти ничего не вижу и не замечаю! Лучше скажите, у вас доктор есть? — Да. — Это хорошо. А телефон и адрес все же запиши. Дер*мо случается, мало ли как жизнь обернется. — Спасибо. – серьезно поблагодарила героиня Генриха, пряча блокнот в сумку на поясе. Завывание сирен полиции стремительно приближалось. Утро следующего дня. Полвосьмого утра. Лили пошатнулась и проморгалась. Резкая смена обстановки после телепортации всегда наводила на нее дурноту. Вот и сейчас, ей понадобилась несколько секунд, чтобы пончть, где верх, где низ, и где она вообще. Ага, прибыли точно по адресу – крыша штаба СКП в Броктон-Бей. Попутчик тем временем повернулся к крупной женщине с осветленными волосами: — Одна девушка, один прыжок. Контракт закрыт. — Все верно. – отозвалась директор Пиггот. – Эгида, передай плату. — Благодарю. До новых встреч. – слегка поклонился телепортант и пропал. — С прибытием в Броктон-Бей. – поприветствовал Флешетту Эгида. — Спасибо. – откликнулась Лили. — Идемте. – проворчала директор, заходя в здание. Добравшись до кабинета Пиггот, маски расположились в креслах напротив директорского стола. “Блин, какое низкое!”, – с легким недовольством подумала Лили. “Я потом из него час вылезать буду!”. — Придется работать под моим началом. Немного, но все же. Не обижаешься? – пока директор выкладывала на стол папки, тихим шепотом поинтересовался у Лили Эгида. — Нет. Надо, значит надо. Что я, ребенок в песочнице, топать ножками и кричать “а я не хочу!”, если переводят? Герой должен быть там, где нужен. – так же тихо ответила Лили. — Кхгм. – обратила на себя внимание директор. Посмотрела на масок суровым взглядом. – Флешетта, вы временно приданы к Стражам Востока-Северо-Востока, как усиление команды и временный лидер, когда Эгида перейдет в Протекторат. И да, это официальная версия. Лили кивнула, запоминая. Формирование общественного мнения чрезвычайно важно, это вдалбливали всем героям. “Следи за словами, следи за поведением, всегда учитывай последствия, будь идеалом. Представляемый людям образ должен быть безупречен!”. Как там, “шоу должно продолжаться”?. Жалко, что целители столь редки. Лили нравился Фредди. — Здесь – материалы по всем группам масок и одиночкам в Броктон-Бей. – подтолкнула Пиггот папки Флешетте. – Изучите внимательно, задавайте вопросы, если что-то непонятно. — Да, спасибо. – Лили быстро перелистнула бумаги. – Особое внимание на Барыг? Занос, Кусака, Грубиян, Металлолом... Никого серьезного, за что им такая честь? — Контекст. – сцепила пальцы директор. – Они могут стать вдохновителями, представителями и лидерами нижних слоев общества. Сейчас они разбиты и ослаблены, но многие неимущие считают, что в присоединении к Барыгам – их шанс стать “имущими”. Обозленные, лишенные гражданских прав, иногда то и другое, потянулись к группе и мечтают навести свой... – Пиггот скривилась. – ... “порядок”. — У них последователи среди бездомных? — Ранее в Броктон-Бей было полно заброшеных зданий. После нападения Губителя в результате боя и сейсмического толчка многие из них были разрушены. В результате их обитатели потянулись туда, где можно найти убежище – в район, называемый местными “доками”. В более цивилизованной части Доков порядок контролирует новая группировка, Стражи Противодействия. А вот дальше на север, в полных трущобах, и окопались Барыги. И число их последователей неуклонно возрастает. Они грызутся между собой, но недалек тот день, когда они все же сумеют договориться и выплеснутся на юг. Вчера ночью небольшая группа бандитов уже пробовала напасть на старую церковь, где расположился волонтерский пункт. Но их остановили маски Стражей Противодействия. — Стражи Противодействия? – Флешетта улыбнулась. – Я дралась вместе с Хоукай, она хороший человек. Девушка открыла соответствующую папку: — Ого! А они времени даром не теряют! Уже два! Огненный Шторм... Эпицентр-8?! Так много? — У одного из бандитов очень странный ожог ладони. – спокойно пояснила Пиггот. – Не буду утомлять вас подробностями, но такие повреждения возможны, если огонь шел изнутри. — Он игнорирует эффект Мантона? – нахмурилась Флешетта. Пирокинетик, способный запечь тебя сквозь любую защиту, внутри любых доспехов, определенно был страшным противником. И симпатичным, лишь немного хуже своей беловолосой напарницы... — Пока это только предположение. Но мы должны учитывать такую вероятность на случай битвы. — Они же герои, вроде как... – слегка растерялась Флешетта. — Они утверждают, что они герои. – спокойно уточнила Пиггот. – Кайзер тоже много что утверждает, но меньшим злодеем от этого не становится. И хотя у Противодействия слова пока не расходятся с делом, с ними связано несколько странных моментов. А мы – защитники общества. Наш долг – быть бдительными и готовыми к противостоянию любым противникам. Флешетта, услышав имя Кайзера, открыла соответствующую папку: — Кайзер, Чистота, Крюковолк, Штормтигр, Криг и Отала. Не особо много. Чистота и Крюковолк, конечно, выглядят опасными... — Вы должны смотреть на вещи шире. – неодобрительно качнула головой директор Пиггот. – Да, сейчас Империя 88 довольно слаба, потеряв две трети масок. Но они по прежнему обладают значительнвми деньгами, сохранили костяк бойцов-нормалов, ведут активную вербовку среди жителей пострадавших районов... Директор мрачно вздохнула: — И Мастера, в знак благодарности подвигу нашего города, передали нам много важной информации. Некоторая весьма тревожна. Возможно, Гезельшафт скоро окажет поддержку своему филиалу. Поэтому, в случае столкновения, помните – вполне вероятно, что нам известны не все маски нацистов. Не забудь предупредить остальных, Эгида. — Мэм, есть, мэм. – отреагировал герой. Флешетта тем временем листала последнюю папку, озаглавленную”группа Трещины”. Дело 53, еще один, Эпицентр-12… Сколько?!!! — Мэм, тут... — Никакой ошибки. – даже не поглядела в бумаги Пиггот. – Лабиринт действительно Эпицентр-12, полностью определяющая реальность вокруг себя. К счастью, ее психическое состояние не позволяет ей реализовать весь свой потенциал, но все равно она смертельно опасна. — Теперь что касается вашей новой команды. – продолжила директор Пиггот. – Эгида познакомит вас со всеми, но я хотела бы заострить внимание на паре моментов. Во-первых, Стражи значительно пострадали во время прошедшего боя, практически все получили ранения разной степени тяжести. У многих из них в пострадавших районах оказались друзья и родные. Как результат – они сильно вымотаны психологически, поэтому будьте тактичны и вежливы, не напирайте. Эгида поможет вам влиться в коллектив, не стоит пытаться форсировать события. Директор тяжело вздохнула: — Второй момент имеет очень... деликатный характер. Видите ли, в вашем приглашении сюда была еще одна цель, кроме официальной. Директор вытащила из ящика стола еще одну папку: — Мисс Тейлор Эбер. Псевдоним – Кастер. Полагаю, вы о ней слышали. — Как и половина Америки. Она действительно в одиночку удержала Губителя? — Использовав усилитель. Скажу сразу – от перенапряжения устройство сгорело. Но поверьте – свой рейтинг Козырь-10 она получила по праву. И именно с ней связана причина вашего приезда. Директор подтолкнула папку Лили: — На фотографию не обращайте внимание, сейчас мисс Эбер выглядит немного по другому. Похоже, мисс Эбер обладает еще и слабой силой Оборотня, корректируя свою внешность по собственному желанию. Лили почувствовала легкий укол зависти. Ни диеты, ни фитнеса, ни салонов... Захотела – и ты красотка. Любая девушка душу бы продала за подобное. Воистину, любимица Фортуны. — И именно с ней связана моя просьба. – тем временем негромко продолжила директор. – Дело в том, что у мисс Эбер сейчас сложный период жизни. Она сирота, семьи у нее нет. Двое ее друзей – в коматозном состоянии, еще одна ее подруга сама не в лучшей психологической форме. Ей не на кого опереться. Директор вновь скрестила пальцы: — Политика СКП требует удерживать молодых Стражей подальше от опасности, пока это возможно, сосредотачиваясь на безопасном развитии сил и пиар-акциях. Но Кастер уже несколько раз выражала свое недовольство подобной пассивностью и “пустой говорильней”. — Она терпеть не может репортеров и публичные выступления. – тихо фыркнул Эгида. – Хотя сами репортеры об этом и не знают. Хорошо держит лицо. — Тишина. – бросила Пиггот недовольный взгляд на Эгиду. Продолжила: — Вот только маска подобной силы неизбежно притягивает к себе внимание. Обязательно найдутся те, кто попробует использовать ее молодость и нетерпеливость себе во благо. А даже самые лучшие побуждения так легко обратить во зло! Вы знаете историю Чистоты? — Нет. – качнула головой Флешетта, слегка удивившись. – При чем тут эта злодейка? — Говорят, в начале она хотела быть героем, помочь городу и людям. – сообщила Пиггот. – Но на ее пути встретился Кайзер. Один раз небольшая услуга в обмен на услугу, второй... Попутно исподволь демонстрировать “мы хорошие, а герои на самом деле гады”, “это просто отдельные перегибы во имя общего блага”, “у нас благие цели”, формируя привлекательный образ... И так раз за разом, замазывая все сильнее, затягивая все глубже, пока пути назад не осталось, пока ярлык злодея не прилип намертво. И что бы Чистота не делала, ее все равно продолжали считать “человеком Кайзера”, в итоге вынудив вернуться к нему. Есть опасения, что он хочет проделать то же самое в отношении мисс Эбер. Да и Стражи Противодействия... Они защищают районы, с которыми у мисс Эбер сильная психологическая связь. Мы же обязаны подчиняться законам и инструкциям, а они требуют от нас сосредоточиться на защите максимального количества людей и того, что точно можно спасти. В итоге деятельность героев во �