Если бы Андрей знал, что его орхидеи для меня в миллион раз дороже этих красных роз!
— Ты в этой квартире как принцесса в замке, наполовину разрушенном драконом, — говорит Андрей. — Но кухня сохранилась неплохо.
— Ей повезло, — улыбаюсь я. Плаваю в розовом тумане, вижу, как вспыхивают тут и там яркие искорки. Я в нирване!
Мы пренебрегли чаем и сварили кофе в Сониной кофеварке. Она мне её привезла, узнав, что вещей у меня меньше, чем у беженки, я всё распродала.
— А ведь у меня однажды жили сирийские беженки, — тут же вспомнила Сонечка. — Махваш, Гюзель, Ферештех и Гюльбадан. Чудесные девочки! Подобрала их прямо на улице.
Я поняла, бабуля постоянно кому-то помогает, она одинаково страстно предаётся и благотворительности, и шопингу, и разнузданному флирту с обольстительными самцами.
В «Легионе» у Сони на кухне стоит крутая кофе-машина, а мне она отдала компактную гейзерную кофеварку. Андрей сам взялся за дело, и через несколько минут кухню наполнил терпкий аромат.
— Ничего, что на ночь глядя? Ты уснёшь, Вероника, после дозы кофеина?
Господи, конечно же, я сегодня не усну! Но не от кофеина, а от дозы андрейина, есть в природе такое алхимическое вещество, которое будоражит кровь и кружит голову сильнее шампанского. Буду лежать всю ночь в кровати с открытыми глазами, вспоминать наш вечер и мечтать.
— А я бросил курить, — сообщает Андрей, — и теперь готов хлестать кофе литрами.
— Молодец, что бросил! — Ещё один плюс к его образу, который и так мне представляется совершенным. — Я видела блок сигарет у тебя в кухонном шкафу.
— Надо избавиться от него. Но подарить некому, все друзья такие правильные, никто не курит. Не выкидывать же.
— Конечно, нет! Они дорогие!
Теперь я настоящая золушка, экономная и хозяйственная. Три года назад, будучи принцессой, небрежно пожала бы плечами: да выкинь ты этот блок, в чём проблема.
Вынимаем торт из коробки. Это воздушное безе вперемешку с маскарпоне, украшенное клубникой и листиками базилика. Смотрю на свой кусок с вожделением. Наверное, в глубине души я всё ещё маленькая девочка, потому что до прихода Андрея, кроме всего прочего, собиралась всплакнуть ещё и из-за того, что на свой день рождения я осталась без торта.
А теперь торт у меня есть! Благодаря чудесному гостю. Его визит — лучшее, что случилось со мной за весь день.
Посматриваю на Андрея украдкой, восхищаюсь, как классно на нём сидят джинсы и тёмная рубашка. В расстёгнутом вороте видна крепкая шея, а от того, как он держит чайную ложку, я готова потерять сознание. Клянусь, никто в целом мире не может более сексуально держать ложку. Наверное, это потому что у него такие красивые руки.
Ох… Кажется, я совсем плыву.
— Андрей, спасибо, что составил моему отцу протекцию. Не надеялась, что ты откликнешься на мою просьбу.
— Составил. Откликнулся. Но давай лучше поговорим о тебе, Ника. Я знаю, кем была твоя мама, она занимала довольно высокий пост. А потом случилось несчастье. Почему ты живёшь одна, а не с папой? Как справляешься с учёбой? Расскажи о своей жизни, Вероника.
Он протягивает руку и пальцем на мгновение дотрагивается до моего запястья, как будто ободряя, подталкивая к разговору. В его глазах — искренний интерес, а не праздное любопытство. А я до сих пор не могу поверить, что это произошло: он пришёл ко мне, принёс цветы и подарок, а сейчас мы вместе едим торт. Да у нас самый настоящий романтический ужин! Не хватает только вина.
Хотя, наверное, я преувеличиваю. Просто Андрей хорошо воспитан. Он испытывал неловкость из-за того, что был резок и уволил меня. Вот и решил немного сгладить ситуацию.
Мой прекрасный гость продолжает задавать вопросы и смотрит на меня так, словно он готов впитывать каждое моё слово. Как приятно быть в центре его внимания! Это, безусловно, мне льстит. Хочется говорить, не останавливаясь, только бы он продолжал так же пристально смотреть и заинтересованно слушать.
Слово за слово я рассказываю Андрею о своей жизни, о маме, о том, как сурово с нами обошлась судьба…
После того, как мама попала в реанимацию прямо из рабочего кабинета, по распоряжению губернатора её поместили в самую лучшую клинику. Однако спустя две недели был объявлен приговор — сделать ничего нельзя, надо смириться и ждать конца. Болезнь, которая раньше себя никак не проявляла, уже развилась до необратимой стадии.