Он слегка коснулся её запястья, не хватая, просто чтобы задержать на мгновение. Нежное, вопросительное прикосновение.
Она замерла. Но не одернула руку, как это было в их первую встречу в её доме. Тогда его прикосновение было для неё как удар током. Сейчас она лишь чуть затаила дыхание. В этом лёгком касании сквозила не просто просьба задержаться, а что-то неуловимое. Попытка установить контакт, проверить хрупкое доверие, возникшее за последние сутки.
Она повернула голову, встретив его взгляд. В её глазах читалась усталость, но уже не враждебность. Скорее, глубокая уязвимость и вопрос.
— Ты веришь мне? — спросил Александр. Голос его звучал тише, грубее обычного. Вопрос был важнее, чем могло показаться.
Анна не ответила словами. Она просто молча кивнула. Один раз и коротко, но твёрдо. Потом аккуратно высвободила руку, открыла дверь и вышла на прохладный асфальт. Не оглядываясь, она направилась к своему «Форду». Александр смотрел, как она садится, заводит двигатель, включает фары. Жёлтый свет выхватил из темноты кусок парковки. «Форд» тронулся, вырулил на дорогу и скрылся за поворотом.
Он сидел ещё минуту, прислушиваясь к тишине, нарушаемой только его собственным дыханием. Потом завёл машину и медленно поехал домой. Путь казался длиннее обычного. Образы мелькали перед его глазами: испуганное лицо мальчика Сайлоса Уорена, полицейский, застёгивающий наручники на руках, Анна, забравшая его из участка, как она готовила для него на его кухне, чёрный силуэт в лесу, печатная машинка…
Дом встретил его пустотой и тишиной. Он щёлкнул выключателем в прихожей, сбросил куртку на вешалку, прошёл к буфету. Без лишних движений налил себе солидную порцию скотча в тяжёлый граненый бокал. Лёд не стал добавлять, ему нужен был чистый, обжигающий глоток.
Он опустился на диван, поднёс бокал к губам и сделал долгий глоток. Тепло разлилось по груди, отгоняя вечерний холод и остатки дорожной дрожи. Он потягивал скотч, уставившись в пустоту перед собой. На стене висела безвкусная репродукция какого-то пейзажа, но он не видел её, взгляд проходил сквозь. Его взгляд, блуждающий в поисках точки опоры, невольно скользнул по каминной полке. На ней обычно стояли пара подсвечников и фотография песчаного пляжа в рамке. Сейчас его внимание зацепил том в кожаном переплёте. Александр вспомнил, как листал его пустые страницы в первый день приезда в этот дом. Он лежал не на полке, а на полу, у самого камина, как будто кто-то его уронил.
Александр нахмурился. Он был уверен, что утром книга стояла на месте. Он оглядел комнату, ничего больше не было тронуто.
Отставив недопитый бокал на стол, он встал и подошёл к камину. Книга в добротном кожаном переплете тёмно-бордового цвета, без названия на корешке. Он наклонился, поднял её. Кожа была гладкой, местами потёртая и прохладной на ощупь. Он открыл книгу. Листы внутри были такими же пустыми. Совершенно чистыми, без единой буквы, пометки или пятна. Он быстро пролистал страницу за страницей — везде пустота. Только качественная, чуть шероховатая бумага.
Он закрыл книгу, внимательно осматривая переплёт снаружи. Сначала ничего, а потом, под острым углом падающего света от торшера, он заметил. На задней крышке, в самом низу, у корешка, едва заметно, будто процарапано ногтем или тонким шилом, виднелись две буквы: Э.Д.
Он провёл подушечкой пальца по этим буквам. Шероховатость была едва ощутимой.
«Инициалы?», — подумал Александр, — «И какого хуя книга валяется на полу?»
Он стоял посреди гостиной, сжимая в руках немую кожаную книгу, а в голове его, поверх мыслей зацепилась новая заноза — Э.Д.
Пустота, упавшая с полки в тишине пустого дома. Он поднёс книгу ближе к свету, вглядываясь в призрачные буквы, как будто они могли начать светиться и дать ответ. Но буквы молчали, как и пустые страницы. Молчали, но настойчиво требовали внимания. Еще одна тайна. Навалившаяся на него из ниоткуда.