Александр сглотнул острый ком в горле. Паническая атака подкралась вчера, в переполненном кафе, когда он пытался набросать сцену переговоров с инопланетной расой. Внезапный холодный пот, дрожь в руках, тахикардия, словно сердце пыталось выпрыгнуть из груди, и ощущение, что вот-вот – сейчас – он умрёт. Или сойдёт с ума. Или и то, и другое сразу. Он сбежал, едва не опрокинув стул. В след ему оборачивались ошарашенные посетители. Александр почти слышал в спину их слова: «Псих. Ненормальный. Сумасшедший». С тех пор страх висел тенью, и тишина «Тихого убежища» казалась единственным противоядием.
Он втащил чемоданы на крыльцо. Скрип половиц под ногами прозвучал как выстрел. Ключ, старый и тяжёлый, частично ржавый, повернулся в замке с громким щелчком. Внутри пахло пылью, старым деревом и сыростью. С порога в лицо ударил холодный поток воздуха, хотя на улице был тёплый летний день.
Гостиная была просторной и аскетичной. Диван, кресло у камина, массивный деревянный стол у окна – идеальное место для письма. Стол смотрел прямо в лес. Зелёный мрак подступал к самым стёклам. Александр подошёл к окну. Сосны стояли стеной. Не просто деревья, а древние, молчаливые стражи, сомкнувшие ряды так плотно, что их стволы сливались в сплошную тёмно-зелёную броню. Свет сюда пробивался с трудом, редкими, косыми лучами. Полог из переплетённых ветвей и вечнозелёных игл был непроницаемым одеялом, поглощавшим солнце. Казалось, сама жизнь обошла это место стороной. Мужчина попытался представить себя здесь, как утром он пьёт обжигающий кофе из большой фарфоровой чашки, а днём – работа над новым шедевром, вечером – прогулка по этому безмолвному лесу. Его пальцы непроизвольно сжались.
– Нужно просто начать, — прошептал Александр сам себе. Голос прозвучал чужим, потерянным в пустоте комнаты. Он открыл ноутбук. Экран загорелся, ослепительно белым в полумраке. Курсор мигал на чистой странице. «Глава 1». Внутри закипала знакомая волна: учащённое сердцебиение, лёгкая тошнота, ощущение нереальности происходящего. «Не сейчас. Только не сейчас», — запульсировало в мыслях.
Александр глубоко вдохнул, как учил психотерапевт. Раз. Два. Три. Четыре. Держать. Выдох. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Лёгкая дрожь в руках стихла, сердце успокоилось, но пустота внутри осталась. Космос, который когда-то жил в его голове ярким, шумным, наполненным жизнью и опасностью, теперь казался мёртвой, холодной пустыней, как эта комната и как этот лес за окном.
Он встал и подошёл к камину. Закинув несколько поленьев в топку, мужчина разжёг огонь. По рукам разлился приятный жар. Его взгляд зацепился на полке, где стояла одна единственная книга. Толстый, старый том в кожаном переплёте без названия. Александр открыл её и, пролистав, удивился, что страницы были чистыми. Ни одной буквы, ни пятнышка. Он отложил книгу, чувствуя лёгкое раздражение. Белая книга на белой странице ноутбука, как символично.
Вечер наступил быстро. Лес поглотил солнце, превратив окна в чёрные бездонные зеркала. Александр включил свет. Тусклую лампочку под потолком, которая отбрасывала длинные, дрожащие тени. Он разогрел привезённую с собой еду. Ел молча, прислушиваясь к тишине. Она была не просто отсутствием звука — она была безмолвной сущностью. Давила и звенела в ушах навязчивым, высоким тоном.
Затем устроившись на диване, Александр попытался почитать Эдгара Аллана По, но слова расплывались перед глазами. Беспокойство росло, и он чувствовал себя лабораторной крысой в идеально тихой камере, где каждый его звук: скрежет вилки, глоток воды, даже дыхание, казался кощунством, нарушением священного спокойствия.
Александр встал и начал ходить по комнате. Шаги гулко отдавались в пустоте. Он остановился у окна. Снаружи абсолютная тьма. Ни огонька, ни луны, ни звезд. Как будто дом завис в космическом вакууме. Он прижал лоб к холодному стеклу. И вдруг ему показалось, что в черноте леса мелькнул слабый, тусклый огонёк. Желтоватый, как свет старого фонаря. Мужчина несколько раз моргнул и вгляделся. Призрачный свет пропал, так же быстро, как вспыхнул, и осталась только угольная чернота.
– Наверное, блик от лампы с кухонного острова, – пробормотал он, отходя от окна, но резко нахлынувшая тревога не ушла. Мужчина обернулся на кухню, чтобы удостовериться, что лампа над гарнитуром была включена. Но тревога уже окончательно сжала горло холодными пальцами. Тогда Александр включил музыку на телефоне. Спокойную и расслабляющую, как учил психотерапевт, чтобы глушить навязчивые мысли. Звуки заполнили комнату, неестественно громкие, фальшивые на фоне всепоглощающей тишины, словно крик в храме. От возникшего дискомфорта, он тут же выключил, и стало ещё хуже. Тишина вернулась с удвоенной силой, теперь окрашенная эхом недавнего звука.