Глава 14
Рассвет ворвался в спальню не светом, а болью. Острая, пульсирующая, сконцентрированная в висках и затылке, она пронзила Александра сквозь сон, как гвоздь. Он застонал, пытаясь отвернуться от навязчивого света, пробивавшегося сквозь щели в шторах. Движение вызвало волну тошноты, подкатившей к самому горлу. Горький привкус вчерашнего скотча смешался с ощущением ваты во рту.
«Пиздец», — тупо констатировал мозг, ещё не способный к сложным мыслям, — «Просто убейте меня».
С трудом оторвав голову от подушки, напоминившей внезапно наждачную бумагу, Александр попытался сесть. Мир завертелся, потолок, стены, пол смешались в карусели. Он замер, закрыв глаза, стиснув зубы, пока волна дурноты не отхлынула, оставив после себя лишь слабость и звенящую пустоту в ушах. Обрывки воспоминаний вчерашнего вечера выкарабкивались из подсознания. Призрачные послания через печатную машинку, дождь, лес, силуэт в капюшоне, бутылка скотча — они взялись за руки и кружились в хороводе, тарабаня по вискам.
Тошнота вернулась с новой силой. Александр едва успел доползти до ванной комнаты и обрушиться на колени перед унитазом. Спазмы выворачивали наизнанку, оставляя после себя лишь горькую желчь и слёзы, выступившие на глазах от напряжения. Он сидел на холодном кафельном полу, лоб прижав к ободку, вдыхая резкий запах чистящего средства, пытаясь дышать глубже, унять дрожь в руках. Ему был необходим холод. Он встал, шатаясь, включил душ на полную мощность, ледяную струю. Он забрался в душевую кабину и подставил голову под ледяные иглы. Вода хлестала по лицу, стекала по спине. Первые секунды были шоком, почти удушьем, но затем холод начал делать свое дело — притуплять боль, смывать липкий пот похмелья, возвращать к реальности. Александр съёжился, обхватив колени, превратившись в мокрый, дрожащий комок. Он не знал, сколько времени провёл так. Минуты, а может часы. Мысли были вязкими, как патока. Желудок болезненно завыл, требуя наполнения.
Вода лилась и лилась. Он смотрел на свои пальцы, сморщенные, напоминающие изюм, и побелевшие. Эта деталь, абсурдная и жалкая, почему-то вывела его из ступора.