«Машинка! Она что-то напечатала?»
Он бросился к столу. Один-единственный лист бумаги, аккуратно выдвинутый из-под валика. Белый прямоугольник в утреннем свете, кричащий о присутствии незримого автора. Дыхание перехватило. Рука дрожала, когда он схватил лист. Чёрные, чёткие, машинописные буквы, короткое, леденящее душу послание: «Спаси её пока не поздно.»
Время остановилось. Весь мир сузился до этих пяти слов. Кровь отхлынула от лица. В голове пронеслось только одно имя, одно лицо, один страх.
«Анна.»
Без мыслей, без плана, подчиняясь чистому животному инстинкту и приказу, запечатлённому на бумаге, Александр развернулся. Ключи от старого «Вольво» лежали на тумбе. Он схватил их, не замечая, как они впиваются в ладонь. Выбежал на улицу, в утренний воздух, ещё холодный и сырой. Запрыгнув в автомобиль, он запустил двигатель. Грязь и куски земли выбросило из-под колёс от резкого старта. Солнце слепило, он не видел ничего, кроме дороги. Он должен был спасти её, пока не поздно.
Глава 17
Машина вырвалась вперёд, словно разъярённый зверь, сорвавшийся с цепи. Асфальт под колесами гудел непрерывным, угрожающим басом, сливаясь с бешеным стуком его собственного сердца. Он давил на газ до упора, до той самой точки, когда кузов начинал вибрировать с опасной частотой, а пейзаж за окном превращался в размытые, неразличимые полосы зелени и серого.
«Сука, как я мог? Как я мог её вчера отпустить?», — эта мысль била в виски с пулемётной частотой, смешиваясь с рёвом мотора. Вчерашний вечер стоял перед глазами: Анна, их поцелуй. Он отпустил её так легко, бездумно, как будто завтра было гарантировано. Теперь эта лёгкость обжигала его изнутри, как раскалённый штырь. Он чувствовал себя предателем. Предателем, который открыл дверь для неизвестной, но явно подкравшейся беды.