Он положил Анну на заднее сиденье «Вольво», укрыл своей курткой. Руки тряслись так, что он едва смог вбить в навигатор «больница». Маршрут построился. Он рванул с места, шины взвыли на мокром гравии. Весь путь он то и дело оборачивался, бросая безумные взгляды на заднее сиденье. В свете уличных фонарей, мелькавших за окном, ему иногда казалось, что видит лёгкое движение грудной клетки Анны в такт слабому дыханию. Эти мгновения давали крохи надежды, сжимали сердце в тиски одновременно.
Он влетел на территорию больницы, проигнорировав открытый шлагбаум, и резко затормозил у самых дверей приёмного покоя. Выскочил, распахнул заднюю дверь и вытащил Анну. Её тело безвольно обвисло у него на руках. Он вбежал в ярко освещенный холл, его грязная, мокрая фигура с безжизненным телом на руках была как видение из кошмара.
— Врача! — закричал он, и голос его, сорванный, хриплый, заполнил всё пространство, — Срочно! Прошу, помогите!
К нему сразу подбежал мужчина в белом халате, дежурный врач. Его глаза широко раскрылись при виде состояния пациента и того, кто его привез. Он скомандовал что-то медсёстрам, и те тут же прикатили каталку. Пока они осторожно перекладывали Анну, врач спросил, не отрывая от неё взгляда:
— Что случилось? Вы попали в аварию?
— Нет. Она… она долгое время провела под землёй, — выдохнул Александр, чувствуя, как ноги подкашиваются, — В закрытом ящике.
Врач резко поднял взгляд на Александра, брови взлетели к волосам в немом вопросе и ужасе. Он кивнул, не задавая больше вопросов. Анну уложили на каталку и быстро покатили вглубь отделения, скорее всего, в реанимацию. Врач бросил на Александра последний оценивающий взгляд и последовал за каталкой.
Александр остался стоять посреди холла, мокрый, грязный, дрожащий. Тело вдруг налилось свинцовой усталостью. Он медленно дотащился до пластикового стула у стены и рухнул на него. Осмотревшись вокруг, взгляд зацепился на мигающей надписи «кофе», он встал, подошёл к автомату с напитками, с трудом достал мелочь, купил маленький стаканчик чёрного кофе и вернулся на стул. Сидел, тупо глядя перед собой, тихонько потягивая обжигающе горячую и горькую жидкость. Она не согревала, лишь обжигала губы и язык. Потом поставил стакан на пол, опустил голову на скрещённые на коленях руки. Дрожь не проходила. В ушах стоял гул — шум дождя, стук лопаты, собственный крик и тихий, слабый кашель Анны из-под земли.
Мука ожидания длилась вечность. Каждая минута растягивалась в час. Александр поднимал голову при каждом шаге, при каждом открытии двери. Через тридцать минут, которые показались ему годами, дверь в коридор, куда увезли Анну, открылась. Вышел тот самый врач. Рядом с ним был незнакомый мужчина в форме полицейского офицера. Александр вскочил как ошпаренный, кинулся к врачу, перекрывая ему дорогу.
— Как она? — выпалил он, голос сорванный, полный мольбы, — Она жива?
Врач, выглядевший усталым, но собранным, кивнул.
— Сейчас её состояние стабильное. Стабильно тяжёлое. Дыхание поддерживаем кислородом, но она всё ещё без сознания. Гипотермия, гипоксия, но прогноз относительно благоприятный.
Александр шумно выдохнул. Воздух, которого он, казалось, не вдыхал всё это время, хлынул в лёгкие. Облегчение, такое сильное, что закружилась голова, заставило его попятиться и снова рухнуть на стул. Слёзы, смешанные с грязью и дождем, выступили на глазах. Врач бросил на него сочувственный, но отстраненный взгляд и прошёл мимо, видимо, по своим делам. Офицер же подошел к Александру. Он был коренастый, с непроницаемым лицом.
— Господин Леннокс? — спросил он, сверяясь с каким-то планшетом или блокнотом в руке. Александр кивнул.
— Я офицер Картер. Мне нужно, чтобы вы проехали со мной в участок. Вам необходимо дать показания. Рассказать, что произошло.
Слова офицера словно обожгли Александра.
— Участок? Сейчас? Когда Анна здесь, беззащитная, а сержант Барнс на свободе?
Ярость, копившаяся часами, смешанная с адреналином и страхом за Анну, захлестнула его с новой силой. Он вскочил:
— Показания?! — его голос сорвался на крик, привлёкший внимание нескольких человек в холле, — Это сделал сержант Барнс! Он! Он похитил её и закопал! Похоронил за живо! И, поверьте, он вернётся, как узнает, что она жива. Он придёт сюда. Вы должны поставить охрану у её палаты! Прошу!
Офицер Картер нахмурился. Он явно не ожидал такой реакции.
— Господин Леннокс, вам нужно успокоиться, — сказал он ровным, но твёрдым голосом, делая шаг ближе, — Мы проверим все версии. Но сейчас вам нужно поехать со мной. Пожалуйста, — его рука, ранее лежавшая вдоль тела, незаметно переместилась к кобуре на поясе, но не к оружию, а к висящим сзади наручникам.
Александр заметил это движение. Мелькнувшая сталь наручников в отблеске света стала последней каплей. Они не послушают его. Запрут, пока Барнс закончит своё дело. Защищать Анну было некому.
Он не думал, а просто действовал. В его руке был почти полный стакан с остатками остывшего кофе. Он плеснул им резким движением прямо в лицо офицеру Картеру. Тот вскрикнул от неожиданности, закрыв лицо руками. Кофе хоть и было холодным, но офицеру нужны были мгновения, чтобы осознать это. Александр рванул к выходу, к стеклянным дверям. Обескураженный, ослеплённый офицер не успел среагировать мгновенно. Александр вылетел на улицу, в хлещущий дождь. За его спиной раздался крик Картера:
— Стой! — и звук шипящей рации.
Александр не оглядывался. Он бежал по мокрому асфальту парковки, ныряя между машинами. Выбежал за ворота больницы на пустынную ночную улицу. Остановился на секунду, переводя дух, оглянулся. Офицер Картер выскочил из приёмного покоя, озирался, вытирая лицо рукавом, в другой руке была рация. Он увидел Александра на улице и рванул за ним. Александр метнулся в сторону, в тёмный переулок между зданиями. Сердце колотилось, дождь заливал лицо. Он бежал, не зная куда, зная только одно: он должен остаться на свободе, чтобы защитить Анну. Потому что больше некому. Темнота и ливень поглотили его. Оглянувшись через мгновение, офицер Картер уже не видел его нигде. Только пустая, залитая дождём улица. Александр исчез.