Глава 21
Полицейская машина мчалась сквозь ночь, её мигалки отбрасывали на тёмные фасады домов тревожные всполохи синего и красного. Александр сидел на заднем сиденье, его запястья сковывали холодные стальные браслеты. Его взгляд, остекленевший от усталости и шока, был прикован к решётчатому окну, за которым проплывали безликие кварталы спящего города. Единственная нить, связывающая его с реальностью, с надеждой, тянулась к красным огням задних фар внедорожника, неотступно следовавшего за полицейской машиной. Сержант Барнс — зло, обретшее плоть и погоны. Знание, что Барнс здесь, рядом, а не с Анной, приносило горькое утешение. Пока он был здесь, Анна в больнице была в относительной безопасности. Мысль о том, что этот человек сделал с ней, и что он мог сделать, заставляла его внутренности сжиматься в ледяной ком.
Участок встретил его резким светом неоновых ламп, запахом дезинфекции, пота и старой бумаги. Офицер Картер, с усталым лицом и внимательными, словно сканирующими глазами, проводил его по коридору, мимо зарешечённых окон камер и закрытых дверей, в небольшую комнату. Классическая комната для допросов: голый металлический стол, два стула по разные стороны, стена с зеркалом, за которым Александр подозревал, кто стоит. И полное, давящее одиночество. Картер вышел, щёлкнув замком. Тридцать минут, тридцать вечностей, заполненных стуком собственного сердца в висках и жужжанием ламп дневного света. Александр сидел, уставившись в стол, пытаясь собрать обрывки мыслей, выстроить защиту, но в голове был только хаос. Как на паузе в глазах стояла картинка: человек снимает капюшон и смотрит прямо на него. На него смотрит его же лицо.
Дверь открылась. Картер вошёл, неся два картонных стаканчика с парящим над ними паром. По комнате распространился аромат кофе. Он молча поставил один стакан перед Александром и сел напротив. Из нагрудного кармана рубашки извлек помятую пачку сигарет, протянул одну Александру. Тот машинально взял. Картер демонстративно щёлкнул металлической зажигалкой, пламя заплясало. Александр наклонился, втянул горький дым. Первая затяжка обожгла лёгкие, вторая принесла смутное, обманчивое облегчение. Александр откинулся на спинку жёсткого стула, выпуская дым к потолку. Его взгляд встретился со взглядом Картера. Вопросы висели в воздухе.
— Мистер Леннокс, — начал Картер, его голос был ровным, профессионально бесстрастным, — Нам нужно понять, что произошло сегодня. Начните с самого начала. Последовательно. Что случилось с Анной Брэдли?
Александр отвёл взгляд. Он смотрел не на Картера, а в чёрное, непроницаемое зеркало на стене. Он чувствовал его — сержанта Генри Барнса. Там, за стеклом, наблюдающего, слушающего. Каждая клетка его тела кричала об этом присутствии. Это был не страх, не догадка — это было знание на уровне инстинкта, глубже разума. Он докурил сигарету, медленно, стараясь унять дрожь в руках, придавил окурок о металлический край стола. Голос, когда он заговорил, удивил его самого, такой низкий, твёрдый, почти спокойный. Словно кто-то другой говорил через него.