В ответ — молчание. А однажды, после очередного залпа вопросов, уже во время отбоя, дверь открылась, и вошёл тот самый санитар. Он не сказал ни слова, просто вышел из темноты и принялся избивать резиновой дубинкой, методично, без злобы, как будто выполнял какую-то рутинную работу. После этого Александр перестал задавать вопросы. А эпизоды ясности приходили всё реже и были всё короче.
В один из множества одинаковых вечеров, приняв свою порцию «лекарства», его сразу же сильно стошнило в ржавый унитаз в углу камеры. Стоя на коленях, он несколько минут тупо смотрел на содержимое, плавающее в воде, и вдруг увидел среди остатков пищи две нетронутые белые капсулы, которые не успели раствориться. Дрожащей рукой он спустил воду, смотря, как его мнимое спасение уносит в канализацию. Александр не позвал санитара, а просто лёг спать с пустой головой и странным чувством тревоги.
На утро, когда принесли завтрак и новую порцию препаратов, он, повинуясь инстинкту, проглотил их под пристальным взглядом санитара. Как только люк захлопнулся, он сунул два пальца в рот, и одну за другой, вызывая рвоту, отправил капсулы в унитаз. И снова смыл.
В этот момент к нему и пришло осознание. Чёткое, ясное, леденящее. Его здесь держат специально и умышленно. Держат на препаратах, которые превращают его в овощ, чтобы он не задавал вопросов, не пытался вспомнить, не пытался бороться. Он был не пациентом. Он был заложником.
Теперь его целью стало одно — выбраться отсюда. Тогда он начал наблюдать. Перестав принимать таблетки, он постепенно возвращал себе ясность мышления. Маленьким, подобранным на полу камешком, который раньше был частью бетонной стены, он тайком, под кроватью, где было не так заметно, начал царапать на каменном полу чёрточки, отмечая дни.
Прислушиваясь к звукам, шагам, разным голосам, понял, что он здесь не один. Изредка доносились приглушённые крики, звук открываемых и закрываемых дверей, скрип колёс той самой тележки с едой. Он стал считать, на сколько палат останавливалась тележка, пока санитар не доезжал до него. Получалось около пяти.