Когда Александр закончил свой рассказ, в кабинете повисла тяжёлая тишина. Картер медленно выдохнул, провёл рукой по лицу.
— Офицер… простите, сержант, — поправился Александр, — Моим родителям может грозить опасность. Этому ублюдку уже наверняка известно, что я на свободе. Он может что-то предпринять. Нужно действовать прямо сейчас!
Картер поднял руку, успокаивая его.
— Для начала мы тихо и официально поднимем все документы о вашем рождении. И побеседуем с доктором Джеком Уильямсом. Он был вашим лечащим врачом и, как я понимаю, ключевой фигурой во всей этой истории с транспортировкой вас в другую больницу.
— Я поеду с вами, — тут же заявил Александр, вскакивая с кресла.
— Нет, — твёрдо сказал Картер, — С вас достаточно приключений, Леннокс. У меня такое чувство, что как только в этом городе что-то происходит, вы всегда оказываетесь в самом эпицентре. Ваша задача сейчас — быть в безопасном месте. Остальное предоставьте мне. Поберегите себя и Анну.
Александр хотел было возразить, но Анна тихо положила руку ему на локоть. Он сдавленно вздохнул и кивнул.
Они вышли из участка и сели в автомобиль Анны.
— Я отвезу тебя к себе домой, а сама поеду на работу, — сказала она, заворачивая на главную улицу, — Могу я надеяться, что ты будешь благоразумным и ничего не учудишь?
— Постараюсь, — без особой уверенности вздохнул Александр. Потом его осенило, — Ты сказала, что мой дом сгорел?
Анна печально кивнула, не отрывая глаз от дороги.
— Да. Там ничего не осталось. Один пепел.
Александр сдавленно выругался под нос. Его рукописи, его вещи, печатная машинка, всё его прошлое — все обратилось в прах.
Анна довезла его до своего дома, на прощание крепко поцеловала и уехала. Александр проводил её взглядом из окна гостиной, чувствуя себя странно беспомощным и прикованным к месту. Но бездействие было невыносимым. Мысли о родителях, о том, что этот безумец, его двойник, может быть где-то рядом, грызли его изнутри.
Он взял телефон и вызвал такси.
Через полчаса он уже стоял на пороге той самой психиатрической лечебницы, откуда его когда-то «выписали». Он осмотрел парковку — знакомой патрульной машины Картера там не было. Сержант, видимо, ещё не прибыл.
Сжав кулаки, он зашёл в холл. За стойкой сидела улыбчивая администратор.
— Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? — её голос был сладким и безразличным.
— Добрый день. Мне нужен доктор Джек Уильямс, — стараясь говорить спокойно, сказал Александр.
— Вы к нему по записи? — уточнила она, уже потянувшись к монитору.
— Нет. Но мне очень срочно нужно с ним поговорить.
— Боюсь, без записи это невозможно. Доктор очень занят. Я могу вас записать. На какую дату вам удобно? — она улыбнулась дежурной улыбкой.
Александр устало провёл рукой по лицу, сбрасывая накопившееся напряжение. Его взгляд скользнул по стене за её спиной и наткнулся на указатель. Стрелка с надписью «Главный врач, доктор Джек Уильямс» указывала в коридор налево.
Адреналин снова ударил в кровь. Не думая больше ни о чём, он резко рванул мимо стойки в указанном направлении.
— Эй! Сэр! Вам нельзя туда! — крикнула ему вслед администратор, но он уже бежал по коридору.
Он нашёл нужную дверь и, не стучась, влетел в кабинет.
Джек Уильямс, сидевший в кресле за своим массивным дубовым столом и изучавший какую-то бумагу, подпрыгнул от неожиданности.
— Мне нужно с вами поговорить! — бросил ему Александр, тяжело дыша.
Следом в кабинет ворвались перепуганная администратор и запыхавшийся пожилой охранник.
— Доктор, простите, он просто вбежал! — затараторила администратор.
Уильямс, побледнев, поднял руку, призывая их к тишине. Его взгляд был прикован к Александру.
— Всё в порядке, — тихо, но твёрдо сказал он, — Оставьте нас. И закройте дверь.
Когда посторонние, неохотно переглянувшись, вышли, он молча указал Александру на мягкий стул справа от стола.
— Присаживайтесь, Александр.
Тот молча, не сводя с него глаз, испепеляя его ненавидящим взглядом, опустился на стул.
Джек Уильямс глубоко вздохнул. Он выглядел постаревшим и разбитым.
— Я знал, что этот день рано или поздно настанет, — тихо начал он, — Раньше, очень давно, я работал акушером-гинекологом. Это была совсем другая жизнь. У нас с женой не получалось завести детей. Она была в отчаянии. Это сводило её с ума. Ей нужно было любым способам реализовать свой материнский инстинкт. И я его нашёл. Однажды, когда я был на дежурстве, в отделение привезли женщину. Она была беременна двойней. Роды были непростыми, тяжёлыми, но на свет появились два абсолютно здоровых, прекрасных мальчика, — он замолчал, глядя куда-то в пространство перед собой, — Я не знаю, что тогда на меня нашло. Помутнение рассудка, жалость к Маргарет, отчаяние или безумие? Но я сказал той женщине, что один из мальчиков не выжил.