— Что ж, это объясняет наследственное безумие этой семейки, — с горькой усмешкой сделал вывод Картер.
Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, пытаясь унять головокружение. Извилины мозга, долго пребывавшие в спячке, начали бешено шевелиться, выстраивая новую, чудовищную логическую цепочку.
— Получается, Бен каким-то образом узнал, что Эрик Далтон — его дальний родственник, который, скорее всего, страдал от шизофрении или чего-то подобного. Он вёл этот дневник. Бен нашёл его и прочитал. Он ненавидел Александра, хотел любыми способами избавиться от него, подставить, отобрать всё, что у него было. Либо упечь его в тюрьму, либо сделать сумасшедшим и оставить до конца дней в дурдоме. Тогда он придумал план, на осуществление которого ушли годы. Он вышел на Барнса, начал его шантажировать его прошлыми делами. И заставлял его повторять сценарии убийств из дневника Эрика. Первая жертва Саманта Кларк, убитая и пропавшая больше трёх лет назад. Почему именно она? — Картер устало вздохнул, — В центре событий всегда крутился Александр, что было выгодно Бену. Барнс был всего лишь орудием, исполнителем. А кукловодом был Бен.
Картер провел рукой по лицу, сбрасывая напряжение, будто стряхивая с себя паутину лжи. Его взгляд упал на открытую папку дела Леннокса. На первой странице было вклеено его фото с какой-то благотворительной церемонии для авторов. Улыбающийся, успешный писатель и рядом с ним его спутница, стройная блондинка с беззаботной улыбкой. Взгляд Картера зацепился за неё. Она была поразительно, до дрожи похожа на Саманту, и на Джессику, и на Анну. Удивительно, что только сейчас Картер заметил внешние сходства всех девушек.
— Все девушки очень похожи между собой, — прошептал он, — У них общий типаж. Этот сукин сын — Бен всё продумал до мелочей. Твою мать… — Картер закатил глаза и шумно выдохнул весь воздух из лёгких.
Он выбирал жертв, которые напоминали Анну или просто подходили под его извращённый идеал. Чтобы ещё сильнее вбить клин в сознание Александра, сломать его.
Картер встал с места и начал расхаживать из угла в угол, пытаясь унять адреналин, требовавший немедленного действия.
— Александр и Бен являются братьями-близнецами. Значит, Александр тоже может страдать от шизофрении. Или… или он в состоянии алкогольного опьянения читал дневник Далтона, а потом его подсознание выплёвывало всё это в его безумных историях. Так а мальчик Сайлос Уорен? Возможно, он мог увидеть объявление о пропаже где-нибудь. Они тогда висели на каждом столбе и были в каждой газете. А с местом он мог угадать. У нас здесь кругом лес. Где ещё можно пропасть ребёнку. Чёрт, я совсем запутался!
Ему нужны были ответы. Прямо сейчас и немедленно. Логика кричала, что Бен — архитектор этого ада. Но нужно было подтверждение. Было необходимо увидеть Александра. Узнать, как они там с Анной. Увидеть всё своими глазами.
Картер схватил с вешалки куртку. На ходу проверил карман — ключи от служебной машины на месте. Он выскочил из участка, не обращая внимания на удивлённые взгляды, и через секунду его машина уже выруливала на шоссе, набирая скорость.
Он ехал на автопилоте, прокручивая в голове детали, снова и снова проверяя хлипкие на первый взгляд, но такие прочные на второй взгляд связи.
Долгожданный поворот на двадцатом километре, всё та же грунтовая дорога, тот самый участок, где полгода назад стоял чёрный, обугленный остов дома.
Когда он подъехал, он сначала не поверил своим глазам. На месте пепелища вырос новый дом. Большой, двухэтажный, точно такой, каким его описывал Александр в своих мечтах — просторный, светлый, с большой верандой. Всё было достроено. Картер припарковался и медленно вышел из машины. В воздухе пахло свежей краской и хвоей.
Он двинулся к парадной двери, по дороге осматриваясь. Ни машин, ни людей. Тишина была неестественной, гнетущей. Он позвонил в дверь. Звонок прозвучал громко и одиноко. Долгая минута ожидания, что кто-то откроет дверь, но никто не открыл. Он нажал ещё раз, и ещё раз, а потом начал стучать ладонью по прочной деревянной поверхности.
— Леннокс! Анна! Откройте! Это сержант Картер!
В ответ — лишь эхо, раскатившееся по округе. Тревога, холодная и липкая, начала подползать к сердцу. Он отошёл от двери и подошёл к большому панорамному окну слева, намереваясь заглянуть внутрь, чтобы понять, есть ли кто дома.
Его взгляд упёрся в то, что было приклеено к стеклу изнутри. Огромный, напечатанный на принтере плакат, который был виден снаружи дома. Всего одно слово, набранное крупным, шрифтом: «ПРОДАЁТСЯ».