- Гуменюк, к десяти часам подъезжай за мной.
- К десяти? Федор Георгиевич, это через час! А пока доедем! Там парня с черте каким психическим расстройством с мешком на голове держат!
- Я понимаю тебя, Жека. Даже того парня с мешком на голове могу понять, с учетом его черте какого расстройства. А ты понимаешь, чего это мне вообще стоило? Эти люди, не считают, что их дети имеют отношение к преступлениям. А ты им похищение людей хочешь нарисовать. Они потерпевшие. И ожидают сатисфакции, а не допроса. Они вообще удивлены такой вот моей сумасбродной просьбе. Они все это время между собой и адвокатами из международного суда перезванивались, и кости мне мыли. У меня уши все на хрен горят!
- Ладно, я понял, Федор Георгиевич. К кому мы поедем первому?
- К заму мера. Очень надеюсь, что этим одним и отделаемся. Мне с ним на одном поле в одни ромашки не срать.
Двадцать первая
Но надеждам их не суждено было сбыться. Сын зама мера больше был похож на медузу, выброшенную на камни, чем на человека. Евгений даже про себя подумал, что понял, от чего время они тянули – ждали, чтоб окончательно солнце село. Чтоб его последние лучи не смогли его добить. А сине-фиолетовая морда, представшая перед ним и полковником, только усугубляла и довершала эти представления.
- Наш сын не причастен к подобным бандитским разборкам. Вам бы преступников ловить, а не нас допрашивать,- высказал свое недовольство заместитель мэра.
- Вы нас извините, конечно,- выступил Герасимов,- но вы сами попросили меня сегодня в кабинете прокурора, чтобы я в кратчайшие сроки преступников нашел. Чем я в данный момент, по-вашему, занят? В боулинг с вами играю? Мне надо всю картину целиком собрать. А ваш сын, простите, но тоже, когда на него напали, не ромашки в поле нюхал. И я знаю, что там у него в крови на тот момент плавало.
- Но сейчас не плавает,- жестко и властно отчеканила медузы мать.
- Не ваш сын лично человека похищал,- выступил уже Евгений,- мне это известно. Он на диване весь день провалялся. И его никто не обвиняет. Но он знает, кто это сделал. А освободив этого похищенного, мы сможем выйти на тех, кто сына вашего избил. Пусть просто скажет ….
- Я не знаю ничего,- проблеяла медуза.
- Вы все услышали,- перебила мать медузы,- наш сын ничего не знает. На него напали и жестоко избили. И мы ожидаем от вас ответных и адекватных действий. А не этого цирка с клоунами и мыльными пузырями.
- Ну, ты все услышал?- прохрипел Герасим, когда они сели в машину,- тут мать его, матриархат, будь он неладен. Зам мера и над башкой каблук имеет, и в заднице.
- Черт, мы время теряем, Федор Георгиевич. Надо было вызвать в участок и в камеру.
- Едем к прокурору. Там мужик жесткий. Но прямой, как рельса. Черт, да и звонкий такой же. Но при правильном диалоге, может сам из своего отпрыска все дерьмо вытрясти. Как только этот правильный диалог с ним настроить?
В полдвенадцатого ночи в доме прокурора никто не спал. Какой-то мужик открыл ворота, и Жека заехал во двор. И по-сиротски припарковал свою ренуху возле ландкрузера и мерседеса. А дом светился и искрил подобно гирлянде новогодней. Тот же человек, что пустил их машину во двор, открыл парадную дверь, впустил их, уже пеших и в дом. И усадил на диван.
Евгений яростно смотрел в экран мобильного. Будто пытался время затормозить. А оно летело. Но сообщений от ребят пока не приходило.
- Черт, да сколько можно?! Мы время, блин теряем. У меня там пацаны сидят, на пирожках одних весь день. А мы тут два слова перекинуть блин не можем.
- Жека! Я тут с тобой, между прочим. А ты мне даже пирожка не принес,- полушепотом ответил Герасим.
- Может, чаю?- прозвучал женский голос.
- Здравствуйте,- Светлана Павловна,- поднялся с дивана Герасимов,- думаю, поздновато для чая.
- А я бы выпил,- поднялся Евгений,- и если можно, покрепче. А то, знаете ли, с самого утра в работе, а день этот даже и не знаю, когда закончится.
Женщина кивнула и удалилась, а на смену ей появился прокурор. И словно на привязи своего сына приволок.
- Федя, давай быстрее, я до бесов вымотался уже,- и взглядом Евгения просверлив, добавил,- спрашивай, что там твой Гуменюк нарыл, а я уже сейчас сам ответы все выбью.
И правда, как рельса прямой, подумал про себя старший следователь. И посмотрел на прокурорского сынишку. Который уже на нечто более рельефное был похож. Имел уже не бесформенное тело. Да и выглядел, скорее, как напрудивший в углу пес. Легче будет диалог составить. Еще одну позитивную мысль позволил себе Жека.