- Да, ничего не скажешь,- подтвердил Евгений.
В этот момент вбежал доктор.
- Ты давай, поправляйся,- вставая, сказал Евгений,- эй, а слушай, а где Костян-то твой?
- А его нет? Я же не видел, я в другую дверь, выходил.
- Ясно, блин, что ничего не ясно.
- Держитесь подальше от квартиры этой. С ней не так что-то.
Евгений вышел из палаты, и набрал номер Петровича. Но тот по какой-то причине не ответил.
Одиннадцатая
Виктор Петрович остался в квартире один, и старался зря время не терять, и изучал то, что уцелело – текст на стене, и эту странную пентаграмму на полу, начерченную куском гипсовой шпатлевки. Импровизированную, как ему по-прежнему казалось, но все же, пентаграмму. А потом, вспомнил о том, что это был их второй сумасшедший день. И жажда напомнила о себе. Он поднялся и медленно, осматриваясь, прошел на кухню. Решил выпить там воды. Шел, вспоминая еще те свои дни, когда стремался не то, чтоб в таких местах воды хлебнуть, вообще трогать что-то. Всегда вспоминал. Вспоминал и сейчас, когда искал взглядом кружку, потом мыл ее, и наливал воду, чтоб опрокинуть уже в себя.
- Да, были времена,- проговорил он, и повторил уже громче, будто уже кому-то. Кому-то невидимому, но какому-то, черт возьми, будто здесь в этом месте существующему,- были и такие. Но проходили мы все. Пройдем и это.
Проговорил он, чтобы набраться уверенности. Эта квартира, отчего-то, действительно, если не пугала, то неуверенность точно вселяла. Да, ну, просто неуверенность. Это от усталости. Он поставил кружку на стол, рядом с мойкой, где ее и помыл, и воду набрал. Глянул в окно. Черт, темнело. Быстро темнело.
Виктор Петрович направился в комнату с компьютером. Его телефон зазвенел, когда он в нее входил. Он отвлекся на рысканье взглядом по экрану, кто его хотел в этот момент, и остановился на имени «Жека». И забыл на время о бардаке, который эти горе-спецы здесь устроили. Он споткнулся о валявшиеся в этой, уже погружавшейся во мрак комнате книги, упал, и чуть, было вообще, не разбил телефон. Приземлился на колени. А взгляд, будто так от экрана и не отрывался все это время. Только теперь, как ему казалось, между его глазами и светом, что источал его аппарат, было что-то еще. Что-то, что было в пространстве. Это видение, мгновенно вернуло его в детство. В те времена, когда он на каникулах по купленному в школе абонементу, наполненному билетами, хаживал в кинотеатр на мультфильмы. Там он всегда наблюдал подобное явление. И даже бросал в него куски бумажек. Они влетали в него, и загорались, подсвеченные ярким светом. Потом падали. Но свет тот проецировал на экран изображение. Он был продуктом, порождением проектора из операторской будки. А порождением чего являлось это явление? Пускай оно было и не таким ярким, пускай и не таким сильным, как тот, что был в кинотеатре из его детства, но все же?
Виктор Петрович попробовал поискать источник. Но взгляд его уперся в ноги, в чьи-то ноги. И только в этот момент сообразил, что телефон его по-прежнему звонил. Он по-прежнему вместо того, чтобы принять вызов своего друга и начальника, подсвечивал им это непонятное явление. Это, возможно, было простительно для его пытливой натуры, простительно для эксперта. Но непростительно для возникшей ситуации. Для вопроса о спасении жизни было это непростительно.
Двенадцатая
- Звонить надо Петровичу,- проговорил Валера, и уже потянулся, было, к карману, где находился его телефон.
- Петровичу?- переспросил Петин друг,- он, что сможет здесь что-то исправить?
- Нет, но он скажет, хотя бы, какого черта здесь произошло.
Валера посмотрел в окно. Там он увидел темнеющее небо. Странно, как бывает, они же только что в здание юридической фирмы входили, и было еще, более-менее светло. А теперь же, глядя в окно офиса адвоката, занимавшегося вопросами переписанных средств застрелившегося миллионера, при свете ярких внутренних ламп, за окном, казалось, была кромешная ночь. Особенно, когда внутри самого помещения видишь такое.
- Черт, как быстро день пролетел,- проговорил Валера, уже не желая его глазам представшую картину разглядывать.
Да, день разворачивался, действительно, непросто быстро, скорее стремительно. По часам, с тех пор, как он и Петя покинули ту странную квартиру, в которой он немножко покуролесил, и немножечко лишнего, как ему стало казаться теперь, прошло не так и много времени. А в памяти его успело отложиться столько, что точно хватило б на неделю.