Часовая стрелка обкатывала свой четвертый круг, когда на телефон Валерию позвонил Герасимов.
- Да, Валера,- проговорил он.
Интересная манера полковника всегда ставила в тупик. Звонил он, а вопрос ставил таким образом, будто к нему дозванивался именно абонент, принявший вызов. И теперь он должен изловчиться, и догадаться, в чем именно заключался вопрос, следовавший за этим «да, Валера».
- Да, товарищ полковник,- зарапортовал Валерий, мы с Петей ….
- Я в курсе. Мне Гуменюк все доложил. Как успехи?
- Ну, мы набили пару зацепок. Проверить еще надо.
- Это хорошо. Готовься принять еще одну. Адвокат миллионера, который застрелился, накопал кое-что ценное, и готов идти на сотрудничество. Он закрылся сейчас в своем офисе. Чтоб его не достал никто. И, судя по всему, пребывает в неоднозначном состоянии. Быстро дуйте к нему. Только без сцен и рукоприкладств. Ты меня понял, Валерчик? От тебя сейчас зависит, какой дело примет оборот.
- Принял.
Когда маленькая стрелка завершала еще один круг, троица полицейских прибыла в упомянутый офис. Секретарша адвоката, сидевшая за своим столом, перед большой вазой с цветами, промурыжила их минут пятнадцать, пока до нее дошло, что что-то было не так.
- Вячеслав Игоревич просил позвать вас, когда он будет готов. Он занят.
- Он сам нас позвал,- возразил Валера.
Девушка с очень длинными волосами несколько раз набирала телефон боса, но тот отзывался короткими гудками.
- Он занят, говорит по телефону. А на месенджер мне написал, что он сообщит, когда будет готов. Вот.
- Да, пойдите, и скажите ему, что мы здесь, время не ждет,- закипел уже Валерий, двинулся к девушке, показывая, что если она не сделает это сама, он просто отнесет ее в тот чертов кабинет. И тогда ей уже точно придется физически постучать в дверь.
Валерия сдерживали наставления Герасима. Без сцен, черт возьми.
Секретарша поднялась. На своих длинных ногах продефилировала мимо полицейских. Открыла дверь. Потом завизжала и затопала. Или сначала затопала, потом завизжала. Зачем она топала, над этим, впоследствии, довольно долго раздумывал Петя. Отчего-то именно эта картина, как-то застряла в его зрительной памяти. Как заноза от старой противной деревяшки. Да, она и отдавала таким же неприятным чувством. Он ее долго выбросить из головы не мог. Длинноногая, длинноволосая брюнетка, державшая кисти рук у подбородка так, словно ест арбуз, и топает ногами, будто физрук дал ей такое наставление – есть арбуз и бежать на месте.
Валера, несмотря на свои габариты, все же проскользнул мимо девушки в дверной проем. Друг Вася, проскользнул. А Петя не смог. Он и так, и эдак, пытался протиснуться мимо этой визжавшей спортсменки. Очаровавшая ее аура его не пускала. Очаровавшая со знаком минус. А когда он уже смог в кабинет попасть, встретился со своим напарником взглядом. Тот качал головой.
Валера только-только отдернул руку от кисти лежавшего на полу человека. От кисти? Подумал Петя. Не от шеи. К шее прикладывать пальцы было невозможно. Она, как и все вокруг нее, было залито кровью. А сама шея, точнее горло, было вспорото ножом для вскрытия писем. Этот инструмент лежал на полу рядом. И с его лезвия медленно, подобно вязкой, тягучей субстанции, чем она в сущности и была, стекала кровь.
А секретарша все визжала и топала. Как долго она может это делать? Или времени на самом деле прошло так мало?
Валерий поднялся и быстро подошел к девушке и стал ее спрашивать. Но она не реагировала на его вопросы. Он аккуратно, но с силой взял ее за плечи, и сдавил. Но она все равно не реагировала. Тогда он приподнял ее, и потряс. Она и это оставила без внимания. Смотрела куда-то стеклянным взглядом. В какую-то свою, очень страшную точку, поглотившую ее, подобно другой вселенной, которая ее отпускать не хотела.
Тогда Валера, так же, не опуская девушку на пол, отнес ее к ее рабочему месту, в приемной, усадил на стул, и, схватив вазу со стола, вытащив перед этим цветы, плеснул ей на лицо водой. И лишь после этого она пришла в себя.
- Кто заходил в кабинет?
Секретарша покачала головой.
- Вячеслав Игоревич был один весь день. В кабинете кроме него не было никого.
- Это точно?
- Точно.
- Какого черта,- проговорил Вася,- он что, это сделал с собой сам? Там, на горле, живого места нет.