- Только пусть не трогают. Не отстегивают. Клиент опасен. Просто пускай посидят и последят. Ясно?
И побежал в квартиру к Пете.
Двадцать четвертая
Петя поднялся на этаж. Осмотрелся. Валера просил подождать его, но его шагов пока не было слышно. А Петя был настроен на действие. Ему не хотелось от нетерпения прыгать рядом с дверью, и ждать напарника. Он вынул из кармана ключ, достал пистолет, и открыл замок.
Внутри было темно. Так же, как и прошлой ночью. И так же светилось стекло прикрытой двери дальней комнаты. Не желая испытывать судьбу, Петя включил свет, и осмотрел коридор, кухню, туалет. Затем двинулся в комнату. Монитор по-прежнему светился, а системный блок гудел. Петя медленно потянул за ручку межкомнатной двери, а потом резко толкнул ее и вскочил с пистолетом наизготовку.
А у стола стоял человек. Какой-то темный человек. Темная фигура на фоне работавшего монитора. Петя направил прямо на фигуру пистолет, мысленно сверяя ее на предмет схожести с очертаниями спеца. Но этот человек был кем-то другим.
- Стоять на месте!- крикнул Петя.
Но фигура и не собиралась никуда бежать. Она медленно и, как-то бесшумно повернулась. Петя хотел рассмотреть лицо. Обычное инстинктивное желание – встретиться взглядом с глазами субъекта, но толи освещение подводило, толи с лицом этого человека было что-то не так. Но все внимание тут же привлекли движения. Странные движения рук.
Жесты! Он не говорил, ничего не говорил, а делал именно жесты, словно ими хотел общаться. Петя никак не ожидал этого, и впал в секундный ступор, а потом вдруг фигура как-то стала растворяться. Будто была всего лишь наваждением, призрачной иллюзией. Растворялась, пока вместо себя не оставила черную дымку. Дымку, из которой вдруг появилась змея. Она казалась мягкой, спокойной, дремавшей. Свернутой в какой-то мягкий крендель. Именно так Петя подумал. Но вдруг в тот же момент превратилась в живую пружину. Сжатую до предела. И вот она уже летела прямо в лицо. Петя не успел отпрянуть. Его больно ударило. Но не змея. Ударило что-то жесткое, твердое в затылок.
Он оглянулся и увидел Лизу. Она стояла на пороге комнаты, и выглядела так, будто что-то бросила. А на полу лежал складной ножик. Петя оглянулся на змею. Но ее не было. Не было и человека.
- Черт, что за дела?- возмутился Петя.
- Что ты видел?- спросила девушка.
Но Петя не знал, как ответить.
- Бред, какой-то,- проговорил он.
Он посмотрел на компьютер. И его охватило неодолимое желание убраться из этой квартиры.
- Черт, идем отсюда,- воскликнул он,- завтра, все завтра, утром пальчики надо будет снять. Кто тут его включал.
Ему хотелось убраться. Поскорее убраться. Но Лиза не отступала.
- Что ты видел? Скажи. Я хочу понять.
Но Петр Рябчук не хотел об этом ни говорить, ни вспоминать. Он вытянул девушку из квартиры за руку. Закрыл дверь. Вытащил ее из подъезда. Когда они вышли на улицу, людей уже практически никого не осталось. И легко было увидеть даже издалека бежавшего к ним Валерия.
- Черт, где ты был?- крикнул ему Петя.
- Я Небельского взял. Лежит там со столбом в обнимку.
Петя посмотрел на него. И снова где-то в глубине ощутил какой-то укол. Какой-то приятной, но все равно зависти. Зависти как-то странно граничившей с гордостью за друга, за их отдел. Он посмотрел на Валеру, и тихо произнес.
- Зато у меня торт в холодильнике.
Но фраза Лизы заставила парней забыть о своих достижениях и трофеях.
- Пришел ответ на наше видео, сообщение. От того самого сочинителя.
Двадцать пятая
Охранник упал на пол прямо посреди тюремного блока. Его руки плотно обхватили собственную шею, и этот хват уже вовсе не выглядел приложением рук к пострадавшему месту, как это показалось сразу. Он душил себя яростно и неистово, без малейшего намека на какое-то снисхождение. Так можно душить дикого зверя, который пытается тебя убить. Злодея в подворотне, который стремится твою жизнь отнять. Но что должно было произойти в сознании человека, чтобы он так душил самого себя?
И все, кто был рядом, замерли. Еще один охранник и двое заключенных. Все впали в ступор. Все смотрели не в состоянии шелохнуться. И все были не в состоянии сделать вдох, как и бьющийся в агонии у ног их человек. А потом прозвучал треск сломавшейся гортани, и только тогда кто-то бросился руки от бедного злосчастного горла отнимать. Но это уже было запоздалое и бесполезное усилие. Лишь когда хрип и бульканье сменила тишина, и ее взорвал пронзительный крик, который вибрацией, как по резонатору пробежал по железным решеткам: