А девчонка шла, и на каждом пролете, при смене лестницей направления, поглядывала на него. И теребила свой телефон. Зачем она смотрела на него? Думает, что он отстанет от нее? Нет, он не собирался от нее отставать. Вовсе нет. Он хотел в ту квартиру попасть.
- Не заходи в комнату. Просто убей,- снова зазвенели в его голове прочитанные им слова.
И вдруг посреди этого хаоса в его голове, посреди всей этой какофонии чувств, вдруг разыгравшихся в его организме, зазвучал звон голосов. Нет, был один голос, звучавший в окружении эха.
- А вы сказали, что Денис попал в больницу? Как давно?- задала вопрос девчонка.
- Не знаю,- с хрипом выдохнул охранник, ему стало не просто тяжело дышать, он уже опасался, а сможет ли вообще его следующий вдох случиться.
- Вы же сказали, что ….
- Да, я знаю, что сказал!- выкашлял он из себя, и как ни странно, от этой выскочившей из него агрессии, ему стало немного лучше, и он заговорил тем же, надтреснувшим голосом, уже ровней,- предположим, я говорил с ним вчера. А до того, когда он попал, мне дела нет.
- Понятно,- ответила девчонка, и она кивнула. Она, черт ее дери, верила ему? И охраннику вдруг стало не по себе. Тот человек, который ему сообщение прислал, всегда и все знал про всех. Он всегда знал, как, что и кому сказать. Охранник боялся ослушаться его.
- Да, я просто хотела,- снова заговорила она,- хотела его увидеть. После того, как здесь закончим, я хотела бы в больницу попасть.
- Попадешь, не переживай. Туда очень легко попасть,- с некоторым смешком ответил охранник.
- Ага, выйти трудно? Да?
Очевидно, попробовала пошутить она. Да, неужели? Так решил охранник. Хорохорится. Подумал он. Ей было страшно. Он чувствовал это. Хотя она и верила ему, почему-то, верила, ей было страшно. Но он ответил.
- Нет, не трудно. Оттуда выйти не трудно. Оттуда выйти невозможно.
При этих его словах девчонка остановилась. Она положила руку на дверную ручку. А охранник посмотрел на пол. Прямо перед ковриком лежала спичка. Ее кто-то жевал, а потом выплюнул на пол за ненадобностью. Так его когда-то выплюнуло общество, посадив в дурдом.
Дверь открылась, и девчонка шагнула внутрь.
Двадцать вторая
Герасимова срочно вызвали в управление. Практически выдернули из собственного кабинета в самый разгар работы его отдела. И он по привычке, сразу же, как только переступил порог этого, так часто для него ненавистного здания, включил в своем телефоне беззвучный режим. Генерала приводили в бешенство неожиданные звонки. Но вот самого генерала не оказалось на месте. Об этом сообщил его заместитель, ожидавший полковника в коридоре.
- Чего и кто вызывал тогда?- удивился полковник.
Заместитель вплотную подошел, и посмотрел на Герасимова так, будто степень его преданности оценивал. Полковнику даже пошутить захотелось, и сказать, что он сойдет истинным арийцем, если это для дела потребуется. Но промолчал. Отчего-то в атмосфере и без того какое-то напряжение ощущалось.
- Федор Георгиевич, то, что я сейчас скажу, останется между нами,- заместитель снова посмотрел на Герасимова,- я очень надеюсь на ваш профессионализм. В порядочности я просто уверен.
Он открыл дверь в свой кабинет, пропустил вперед Герасимова, и, щелкнув замком, зашел сам. Звук запирающего механизма несколько секунд эхом гудел в сознании Герасимова. И он инстинктивно взглядом пробежался по кабинету. Увидел большой стол, за ним еще одну дверь, ведущую в отдельную комнату, огромное окно. И его тренированное сердце прибавило к ритму еще несколько ударов. Ситуация явно оказывалась непростой.
А зам генерала, эти несколько секунд постояв в дверях, собираясь с непростыми мыслями, прошел быстрыми шагами к своему столу, и уселся в кресло. Кресло со звуком скрипа новой кожи мягко и аккуратно приняло его в свои объятия. Полковник от всего увиденного напрягся, и тоже медленно присел на стул. Начала возможного апокалипсиса ожидая.
И его ожидания оправдались. Заместитель заговорил:
- Генерал, по пока невыясненным причинам, покинул здание управления в сопровождении какого-то представителя из администрации президента.
Полковник, услышав эти слова, невольно вытянулся.
- А что так вдруг?
- Вот то-то и оно,- проговорил заместитель, и опустился глубже в кресло.
Герасимов посмотрел на него, и тут же понял его. Зам генерала тоже был полковником. На должности работал сравнительно недавно. И пока самое его великое свершение на этом посту был ремонт в кабинете. На идиота или дурака похож не был, и как винтики и шестеренки в механизме ведомства крутятся, понимал. Но вот, какие из них были надежные, а какие не очень, в точности пока не знал. Но чутьем, скорее всего, тоже обладал. Иначе не пробился бы на такой верх, скорее всего. Хотя, понятно, что знакомства какие-то имел. Герасим знал об одном точно, о втором, пока проверить не успел. Но в этот момент это было неважно. Неважно потому, что его собственное чутье также было неспокойно. Оно уже несколько дней его мозг и душу точило. Да и в этом кратком анализе Федор Георгиевич понял, что, скорее всего именно в его кандидатуре правильного союзника решили узреть.