- Я все понял, Юрий Сергеевич.
- Да, я знаю, я слышал, что у вас есть очень толковый отдел, который ….
- Да, я все понял, Юрий Сергеевич,- только и повторил Герасимов.
- Вы можете их освободить от тех дел, что они ведут в данный момент, чтобы они с максимумом усилий принялись за это?
Полковник посмотрел на зама, внезапно потерявшего начальника и до чертиков испугавшегося этого, и проговорил одну из своих коронных фраз, которые часто оказывались в диалогах последними, и заставлявшие собеседника на время забываться.
- Вы даже представить себе не можете, Юрий Сергеевич, насколько их интерес в данный момент совпадает с вашим.
Двадцать пятая
Жека и до этого терял сознание. Не в первый раз его вот так вырубали. Но сейчас он чувствовал, что не так далеко улетел. Он был здесь. Чувствовал траву, вдыхал ее запах. Запах травы вперемешку с гарью и дымом. И чувствовал, как из саднящей раны на затылке по шее стекала кровь. Она капала на какие-то листья, и те щекотали кожу.
Он находился будто на грани пробуждения. Когда ощущаешь, что вот-вот прозвенит будильник. Но вместо будильника был голос Пети. И он кричал. Нет, он орал, и сквозь какой-то шум и треск, звал его, Жеку.
И Жека открыл глаза. И вся представшая картина вместе с шумом, адскими красками и болью влилась в его и без того гудевшую голову.
Петя бежал от горевшего дома, и, по всей видимости, бежал к нему. Петя бежал, а какой-то грузовик, ломая деревянные заборы, прокладывал себе путь прямо посреди участков. Столбы один за другим падали, скрываясь под днищем ревевшего монстра, доски, выгибаясь, то и дело, ломаясь, выстреливали щепками в окутанное дымом небо.
Ревевший монстр, подпрыгивая на препятствиях, двигался. Петя бежал. И Жека понял, с уколом в груди осознал, что их пути должны, просто обязаны были пересечься.
И как в каком-то сне, как в замедленном кино, этот грузовик вылетел на дорогу, и ударил Петьку. И Петька отлетел, упал в пыль и перевернулся. Было видно, что он был жив. Но мотор железного монстра снова загудел.
Евгений видел, как за стеклом вдруг застыл водитель. Он отпустил педаль газа, кабина затряслась и замерла, а мотор заглох. Водитель смотрел куда-то вперед. И Жека повернулся, чтобы посмотреть туда же. Дым от пожара застилал собой все то направление, и было трудно, что-либо рассмотреть, но он увидел человека. Тот находился в метрах тридцати от них, и, похоже было, что он делал какие-то движения руками. Выглядело это не так, как если бы человек говорил или кричал, а жестами пытался дополнить смысл, усилить возможность понимания. Нет, он словно просто своими руками говорил, и двигатель грузовика снова загудел. Прошло всего секунды три после столкновения, не больше. И Петя не успел даже и подняться.
Жека вскочил и выхватил пистолет. От резкого движения он сделал слишком сильный вдох, и дым наполнил легкие, заставив его закашляться, голову заболеть, а глаза налиться кровью. Евгений знал, он понял, кто это был за человек, и понимал, что машина сейчас раздавит его товарища и друга. Он хотел быстро развернуться и выстрелить в того кукловода, руководившего этим страшным театром, но грузовик уже затрясся и начал движение. А кукловод был слишком далеко, и его прятал дым. И Жека выстрелил в стекло кабины. Потом еще. И еще.
Мотор снова заглох. Евгений оглянулся, но человека на пригорке уже не было. Жека подбежал к Пете, хлопнул его по плечу.
- Живой? Все норм?
- Да.
Жека запрыгнул в кабину. На руле лежал человек. И ронял изо рта кровь. Она текла ему на колени, на резиновый коврик кабины. Руки от плеч до кистей были в татуированном тексте.
- Мы в расчете.
Проговорил человек и повалился на сидение. Жека взял его за руку, за запястье, чтобы проверить пульс. И увидел округлое пятно ожога. Свежего ожога. От сигареты. Но пульс в этой руке уже не бился.
- Если ты и не рассчитался, то все равно с тебя уже ничего спросить не выйдет,- проговорил Жека, про себя отмечая, что за последние минуты эту фразу услышал уже дважды.