Человек отпустил ее ногу, и выпрямился. Попробовал руками взяться за лицо. И только тут Лиза поняла, что было с его правой рукой не так. Она болталась, как плеть. И явно кости в ней были сломаны. Теперь еще и нос. И она вдруг поняла, что ни боль, ни временный дискомфорт от сломанных костей, его вряд ли остановят.
Тридцать первая
Евгений спрыгнул с подножки кабины грузовика. Петя уже стоял на ногах, и медленно плелся к нему. А дальше за ним, со ступенек, уже, казалось, потушенного дома Петрович стаскивал какого-то человека. Издалека было не разобрать, но возможно, Рябусова.
Все уже явно успели слегка расслабиться. Петрович, отпустив свою, по виду все-таки живую ношу, выпрямил спину, и выдохнул. Петя растирал ушибленные места. Евгений мало-помалу от пережитого шока отходил, и, пряча в кобуру пистолет, даже попробовал друзьям-товарищам улыбнуться.
Но именно в этот момент произошел взрыв. Взорвался дом, из которого вместе с Рябусовым только что выбрался Петрович. Взрыв оказался такой силы, что оторвалась крыша, и взлетела метра на три. Ударившись о вдруг осиротевшие стены, с жутким треском она разломилась. Половина провалилась внутрь, остальное рухнуло рядом, посыпая все осколками, и обдавая округу пылью.
Петровича отбросило ударной волной, и он в секунде оказался возле Пети, заботливо поймавшего его, и укрывшего от града щепок, взлетевших от взрыва, и теперь обильно ссыпавшихся сверху. Рябусов на месте лежать, так и остался, и по нему было неясно, пострадал он от взрыва, или нет.
Евгений стоял слишком далеко, и его закрывала кабина грузовика, за которую он инстинктивно спрятался. Его потери могли записаться, как шок, и забитые пылью глаза. Он пытался сразу же высмотреть, что произошло, и что случилось с его людьми в результате. А они, к великому счастью, шевелились, и пытались оправиться. А над местом взрыва поднимался огромный черный дымный столб.
- Е-мое! Что это было?!- очень громко прокричал Петя. И Евгений подумал, что его контузило, или, по крайней мере, оглушило. Он орал слишком громко, и прямо Петровичу в ухо, будто не слышал, не понимал, как соразмерить силу и своего голоса звук.
- Газ?! Баллон?- с такой же силой ответил ему и Петрович, ничуть не испытывая от Петькиного ора дискомфорт. И Жека понял, что в таком состоянии, судя по всему, находились они оба.
- А какого фига дым валит такой черный?- прокричал снова Петя.
Евгений и сам задавался этим вопросом, что такое могло так неистово рвануть. Но для размышлений у него не оказалось времени. Во-первых, получил в спину довольно сильный тычок, от которого полетел, и зарылся лицом в пыль. Во-вторых, тут же получил он и ответ.
- Это бочка, полная соляры. Полтонны качественного дизельного топлива.
Ответ был получен странным, каким-то механическим голосом, и Евгений едва смог его услышать. Заглушал треск гравия, скрежет его зубов и хруст шейных позвонков. Левый локоть, содравшийся, возможно до кости, тут же попросился на покой. Вслед за ним и кисть. Она в ту же секунду онемела. А локоть пронзила такая дикая и острая боль, которой Евгений, казалось, не испытывал никогда. Всему виной, очевидно, оказался нерв, ударенный о какой-то камень, которых на принявшей его тело гравийной дороге, валялось в избытке.
Евгений, пытаясь, не смотря на эту вдруг взорвавшую его руку дикую боль, все же на время о ней забыть. Он перевернулся на бок и уперся о землю плечом. Тем самым предоставляя возможность второй руке достать и вытащить пистолет. Но едва успел схватиться на рукоять, и повернуться, чтобы увидеть нападавшего. Он замер от увиденного.
Человек, тот самый человек, лицо которого наполовину скрывал капюшон, а глаза закрывали темные очки, и которого он видел минутами ранее, тот самый человек, который отдавал жестами свои чертовы приказы, стоял прямо перед ним. Нет, не просто стоял, он вдруг навис над ним так, словно неким ветром задуваемый. Но в то же мгновение он как-то задрожал, будто проекция изображения на густом дыму, затем уменьшился до размера гнома, ехидно ухмыльнулся, и своей маленькой рукой коснулся его. Затем затрясся, и снова вырос, и вдруг задрожал и снова в мерзких конвульсиях скукожился. И, в этом мерзком облике гнома, потянул к Жеке свои маленькие волосатые ручки. Даже как-то стараясь залезть под одежду.