- У меня был билет,- снова повторил он,- был. В нем сумма чисел составляла сто.
Выпалил он, и тут же понял, что пояснение это, так себе. Потому как, тут же прилетело.
- Чего? Счастливый? А, так ты его, может, съел?- загоготала контролер.
- Нет. Но я готов еще раз заплатить.
Он схватил рюкзак. Полез во внутренний карман. Но не обнаружил кошелька. Ни кошелька, ни денег. И документов он не обнаружил тоже.
А Гена, тем временем, вытащил на свет свою цифровую мыльницу, и щелкнул перед лицом парня.
- Вспышку включи,- сказала контролер,- темно, как в ….
Она замолчала. Парень все это время, в своих поисках пребывая, оглядывался, и его взгляд упал на валявшуюся на полу бумажку. Он поднял ее, даже не понимая, в какой надежде пребывая. Развернул ее. Какую-то надпись прочитал.
В следующую секунду он схватил ржавшую над ним тетку за ее лицо, сдавил его так, что посинел нос, и с силой к поручню придавил так, что задрожали болты на креплениях. Она охнула и на пол села. Затем парень выдернул из рук фотографа Гены его мыльницу. Выдернул так, что хруст пальцев во всех углах автобуса пассажиры услыхали. Схватил за нос его, и тут же в раскрывшийся рот, стал скользкий от пота аппарат заталкивать. Он при этом своей вспышкой вспыхивал, и что-то фотографировал.
Тридцать седьмая
Посредством надетых на голову Жеки наушников, Герасим в его сознание влил все то, что знал сам, все то, что от своих, так называемых, коллег услышал, и от помощника генерала. Жеке вообще вдруг показалось, что вместе с этой, нахлобученной на него, говорящей полковника голосом, шапки, он окончательно в другую реальность провалился. Даже события в дачной деревне ему не казались так страшны, как те, что теперь в городе творились. Как те, что произошли внутри его маленького отряда.
Мотор вертолета где-то снаружи гремел. Но вибрация отдавалась внутри. И странным образом она частотой своих ударов смогла Жекино сердце поймать, и заставить его биться с собой в унисон. Страшно было подумать, сколько ударов оно совершало каждую проживаемую в этой дьявольской машине минуту.
- Где сейчас Валера?- спросил он.
- В сизо,- ответил полковник,- меня к нему не пустили. Обрабатывают пока.
- Но Валера не мог же застрелить генерала,- пролетел где-то в пространстве наушников Петькин голос.
- Пистолет его, его табельное оружие. Генерал застрелился сам, как Валера утверждает, он его схватил уже после, когда тот из рук генерала выпал. Потому на его руках и кровь оказалась.
- Инстинктивно схватил,- сказал Жека.
- Инстинктивно,- кивнул Герасим.
Жека осмотрел перепачканное копотью лицо Пети, затем перевел взгляд на не сводившего с него глаз Петровича. Тот, очевидно, все еще плохо слышал, потому внимательно за поведением своих сослуживцев следил. И как опытный сотрудник, эксперт, без слов все понимал, потому вопросов не задавал.
- Мне проветриться надо,- сказал вдруг Жека,- когда сядем, вы в отдел езжайте. А я пройдусь. Мне надо мысли в кучу собрать.
Тридцать восьмая
Для Евгения пешая прогулка по городу всегда была способом собраться. И уловить то самое неуловимое, что в тесном кабинете от прожектора сознания имело желание ускользнуть. В каком-то смысле, Жека был летучей мыши подобен, высокочастотным звуком стрелявшей, в стремлении отраженный ответный импульс поймать. Он выстреливал в городские стены вопрос, а город, который он от преступности охранял, предоставлял ему необходимый ответ.
Вот только сейчас четкого однозначного вопроса не было. В своих мыслях Евгений не в городе, скорее на городской свалке себя ощущал. Мысли роились, летали, от одного образа переключались на другой. Летавший в перегретом воздухе шум, такому положению дел только способствовал.
А затем взгляд холодильник с мороженым выхватил, яркими красками красовавшийся перед магазином. Жарой разогретое горло тут же дало о себе знать, хозяина о приятной влажной и сладкой прохладе моля. А желудок позывами голода застонал.
Жека лишь краем сознания уловил, как рука сама потянулась к карману, как пальцы купюры какие-то схватили. А ноги его тут же к холодильнику понесли. Но потом среди всей какофонии шума раздался один звук. Всего лишь один звук. И для Жеки весь город в одно мгновение провалился в тишину.