Не пропуская ее вперед, он рассказал, как пришлось ему нынче пошуметь-погреметь, вправить кое-кому мозги. Тем самым он словно бы выговаривал ей за чужую провинность, а она была ни при чем, — так что зря, пожалуй, он все это наговорил. У нее на лице, сменяясь поочередно, промелькнули растерянность, встревоженность, уныние, возмущение.
— Понапихали туда девчонок, на радио! — пнула она ногой камешек, сковырнула — покатился. — Одна бездарнее другой! Дальше кинозвезд, телепостановок и тряпок интересы не простираются. Зайдешь к ним — вечная тема: мини, миди, макси. Что-то примеряют, перекупают, перепродают. От кого же требовать ответственности? — Она молитвенно сложила руки — ладошку к ладошке. — Я сожалею, Витя, что так получилось.
— А ты у них бываешь? — спросил он. — У этих… девчонок?
— Где только я не бываю! — страдальчески закатила она глаза. — Запрягли!
Впрочем, сама запряглась; он этого ей не сказал.
Те материалы, которые просила посмотреть, он посмотрел и был тогда в недоумении: зачем это ей понадобилось? Обычная технологическая разработка. Такие разработки внедряются по мере производственной готовности; подталкивать внедрение — рвать где-то технологическую цепочку. Он был в недоумении, но больше задумываться над этим не стал — подоспели другие дела, а это было дело техбюро, не его.
Теперь, однако, нащупалась иная цепочка — психологическая, соединившая ту просьбу, Светкину, с этим казусом, нынешним. Соединение было непрочное, гипотетическое, да он и не старался ничего соединять, — само соединилось.
— И еще замечу, — сказал он угрюмо, — что ты меня идеализируешь. — О просьбе своей она не заговаривала, ко он решил заодно уж перед ней отчитаться. — Я, представь себе, как раз из тех перестраховщиков, которых ты остерегаешься. Так что твои технологические выкладки попали не по адресу.
— Да бог с ними, с выкладками, — вздохнула она, но не сокрушенно, а в каком-то мгновенном наплыве внезапного безмятежия. — Посмотри, как хорошо.
Он посмотрел. Жирно чернела вскопанная земля под яблонями, голые лакированные ветви с графической четкостью обозначались на блеклой, чуть тронутой пробелью, голубизне осеннего неба, зелень еще держалась, густа была сирень, но тоже блеклая, никлая, а тополи вдоль забора — одноцветны, мертвенно-желты.
— Не знаю, в чем ехать, — сказал он озабоченно. — В пальто? В плаще?
— Ну кто же едет теперь в плаще! — смахнула она соринку с его плеча. — Там, в объяснительной, записано, — продолжала она тем же тоном, — в случае эпизодического увеличения дефектности предусмотрен запасной вариант: переход на старую технологию.
— Я перестраховщик! — слегка загорячился он. — Понимаешь? По новой технологии не только отпадет надобность в третьей смене, что само по себе замечательно, но и образуется излишек рабочей силы, что тоже крупный выигрыш при нашем некомплекте. Естественно будет перебросить слесарей на другие участки. Но вот, представь себе, пошли дефекты, а они пойдут. Сегодня на сборке гарантий у нас еще нет. И кем же будет осуществляться твой запасной вариант? Людей-то отпустили. Участок сорвет программу!
Светка прищурилась, подумала, ответила не по существу:
— Должны позаботиться производственники, чтобы не было срывов.
— А ты кто? Представительница чистой теории? Видишь, зимняя яблоня? — показал он. — Хочешь — угощу?
— Нет, спасибо, — отвернулась она. — Кислятина.
— Через недельку будет в самый раз. Знаешь, что важно в садовом хозяйстве? — спросил он. — Вовремя снять плод. Не раньше и не позже. Торгашам не терпится — везут на базар зелень. Ты тоже собралась обрывать недозревшие яблоки. Не по-хозяйски! Я только не пойму, зачем тебе это нужно.
Она опять смахнула что-то с его плеча.
— Прекрасно понимаешь, Витя. Сам сформулировал. Крупный выигрыш при нашем дефиците. — Она поджала губы. — Я не торгую яблоками на базаре.
— Выходит, что торгуешь, — сказал он так безапелляционно, как если бы та самая цепочка, психологическая, действительно соединила два Светкиных казуса, настороживших его.
— Ах, Витя, Витя! — снисходительно пожурила она несмышленого обидчика. — Энтузиастов подозреваешь в торгашестве. Простушек — в хитростях. Но я, и правда, упустила из виду, что людей с участка заберут. Это уже аргумент! Подождем, следовательно, когда созреют яблоки, — тряхнула она головой и сейчас же осведомилась деловито: — У тебя всё? Или есть еще критические замечания?
Ему послышалась ирония в ее вопросе, а между прочим он мог бы критикнуть ее и за Булгака или, по крайней мере, выяснить для себя, как она относится к парню, не делает ли из него забавы. Но это было бы, пожалуй, преждевременно и, может статься, даже бестактно. Он искоса взглянул на нее, пытаясь вообразить себе, что мог бы увидеть в ней Булгак. Она была бесспорно хороша, но хороша не для Булгака. И не для Маслыгина. Его глаз уже привык к ней, как привыкают к свету после темноты. Она была хороша для Должикова — это бесспорно, и если жизнь, сводя их, действовала наугад, то главное, что требовалось, — угадала.