— Мария, — протянул Ветров с улыбкой, увидев меня.
— Здравствуйте, — я выдавала из себя улыбку, пытаясь всеми силами не вызвать подозрения, напустив на себя непринужденный вид.
Моя хрупкая маска дала трещину, норовя каждую секунду разлететься на крупные осколки, когда мужчина привстал и, нагнувшись, поцеловал тыльную сторону моей ладони. Стоило его губам соприкоснуться с тонкой кожей, все тело покрылось липким потом. Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не выдать свое отвращение и не отдернуть руку.
Он сел обратно в кресло, показывая мне на соседнее, рядом с ним. Но я осталась стоять на ногах, приготовившись бежать в любой момент.
— Хочу поблагодарить вас за праздник, — он снял с себя солнцезащитные очки, положив их на стол. — Всё было на высоте.
— Рада, что вам всё понравилось, — пальцами сжала сумочку, пытаясь скрыть внутреннюю дрожь.
Мужчина внимательно просканировал меня взглядом с хитрым прищуром. Он что-то знает?
— И, конечно, любой труд должен быть оплачен, — тонкие пальцы пододвинули спрятанный все это время за тарелкой белый конверт в мою сторону.
Невооружённым взглядом было видно, что купюр там лежало столько, что тот плотно не закрывался. Любопытство взяло вверх, и я заглянула внутрь.
Сердце забилось чаще, когда я увидела стодолларовые купюры.
— Здесь намного больше, — я подняла ошарашенный взгляд на Ветрова.
— Как я уже и говорил, — произнес он не спеша и, сделав глоток чая, продолжил, — я хорошо плачу всему обслуживающему персоналу не только за приятный сервис, но и за молчание. Как и вам.
— Мое мо…
— Как вам моя коллекция ружей? — спросил внезапно Андрей Николаевич, не дав мне закончить.
Воздух выбило из легких, и мир на секунду поплыл перед глазами. Я уперлась кулаком в стол, удерживая себя на ногах.
Он знает…
— Ох, Мария, я вижу, как вы пытаетесь придумать отговорку в своей голове. Не стоит, — его губы растянулись в хищной улыбке. — Я знаю, что вы были там.
Каждое его слово - словно удар под дых. Становилось дико страшно. И если раньше я была готова бежать, то сейчас вновь почувствовала, как ноги приклеились к полу.
Я попыталась незаметно метнуть взглядом в разные стороны. Вокруг охрана. Сделаю лишь шаг, и меня тут же скрутят.
Где же полиция, когда она так нужна?
— Как же полезны камеры, — продолжал Ветров, наблюдая и получая удовольствие, как я бледнею у него на глазах. — Этих маленьких засранцев можно незаметно распихать по всему дому. Буквально в каждый его уголок. Очень полезная вещь.
Камеры! Чертовы камеры, о которых я просто-напросто забыла. Мне конец.
Я единственный свидетель его преступления. А как поступают со свидетелями?
— Как и связи, — обрушил коротко мужчина стальным голосом. — Которыми, к слову, я обладаю в достаточном количестве к своим годам. Если решите навестить еще раз полицейский участок, передайте майору Зельцеру от меня привет. Давненько он не заезжал ко мне поохотиться.
Земля уходила у меня из-под ног, когда я осознала, что помощи ждать неоткуда.
Глава 11
Андрей Николаевич Ветров отпустил меня.
С противной ухмылкой на лице, в которой так и читалось господство над ситуацией… над всеми. Он щедро заплатил за мое молчание, дав понять, что куда бы я ни обратилась за помощью, все это будет бесполезно.
Он был везде. Владел и управлял всеми, пуская свои отравленные корни в каждый угол нашего города. А возможно, и за его пределами. От этого человека ни скрыться, ни убежать.
Но почему он оставил меня в живых?
Из той крупной суммы, что передал мне Ветров в конверте, я взяла только ту, что прописывалась в договоре на оплату всех услуг. Так названные деньги «за молчание» сожгла, не желая соприкасаться с кровавыми купюрами.
Через несколько дней я заметила под окнами собственной квартиры незнакомую ранее машину. И я бы не придала этому значения, если бы со второго этажа не было четко видно, что человек, сидящий внутри, следит за мной.
Куда бы я не пошла, черный Hyundai появлялся в зоне видимости. Он даже не скрывал, что я стала объектом его наблюдения. Словно издевался, поставив цель свести меня с ума.
Это начало пугать.
А потом появились записки. Первую я обнаружила в своей двери. Белый, ничем не примечательный конверт, но внутри каллиграфическим подчерком было выведено лишь одно слово, от которого бросало в дрожь – молчи.
Конвертов становилось больше. Я находила их в самых разных местах. Но апогеем стал день, когда стены в моем кабинете от самого пола и до потолка были обклеены белыми стикерами, на которых было написано все то же слово. Молчи. И я молчала.