— Ох нет, что вы, не беспокойтесь. Но да, я по знаку зодиака, Телец. Но ничего, я думаю, он не узнает обо мне
— Уже узнал…
— Что?
Я облил её горячим чаем, и она начала очень сильно кричать. Я быстро подпрыгнул на неё, начал душить, чтобы никто не услышат, и взял чашку. Медленно, но стремительно её лицо превращалось в кашу, а я всё бил и бил её этой чашкой. На чашке было написано: " Если бог не дал сегодня, даст завтра". Хорошо сказано.
Сделав своё дело, я не стал писать. Тут и так всё понятно. Я встал, переоделся в её одежду, только обувь у меня была совсем другой. Я убрал осколки, и убежал прочь, ведь знал, кто-то точно услышал.
Я побежал к чёрному входу, чтобы точно не попасть на лицо свидетелям. Я вышел с кабинета, вроде никого не было, но что-то было странно. Слишком тихо. Я пошел по коридору, и моих шагов слышно не было.
Почти доходя, я услышал шаги, которые были в мою сторону.
— Вот ты и попался, Питер. Так и знал, что это ты. Грёбаный псих.
Я повернулся, поднял руки, но я знал, что в моём кармане лежит довольно большой, хорошего размера осколок чашки.
— Да, ты молодец, это верно. Но вот вопрос: Что измениться с того, что ты посадишь меня? Станет меньше жертв? Очевидно, но не очевидно одно только, и это то, что никогда в этом мире не исчезнет жестокость. Теперь и твой черёд, приятель.
— Всё окончено, Майкл. Ты — едешь в консерву, а я — получаю премию. Всё ведь просто, Майкл. Я, по знаку зодиака, не телец.
— Это прекрасно, я понимаю тебя, ты думаешь, что теперь ты в защитном круге, но это не так, ты в эпицентре страха, ужаса и проклятия, и теперь, наступил твой черёд.
Я резко опустил руку в карман, достал оттуда осколок, и резким движением кинул его в лицо этого ублюдка. Он упал в истерике, и я подошёл к нему.
— Не плачь, мама всё равно любит тебя… или же нет. — я стукнул ногой по его лицу, и осколок вонзился ещё глубже, настолько глубоко, что мне показалось, что я вижу, как его голова раскололась на две части.
— Я одолжу у тебя это? — я взял в руки пистолет — спасибо большое!
Я буду мстить, и эта месть будет ужасна.
Я направился к выходу, и когда я вышел, свет улиц ослепил меня настолько, что я чуть ли не ослеп. Что же делать, когда нужно убивать? Не сидеть же на месте, не ждать, когда жертва сама прийдёт к тебе в руки. Раз уж нет, тогда убийца направится к жертве самостоятельно.
Я направился к школе, в которой когда-то учился вместе с этим ублюдком Майклом, слабаком и трусом. Теперь месть настигнет и их, и никому не удастся спастись. Я уже видел, как почти приблизился к своей цели, как мои конечности начали слабеть.
Что со мной? Хотел сказать я себе, но понимаю, что говорить с собой в голос, не очень то и хорошо. Кстати, забыл сказать, что я переоделся в одежду того идиота, который решил напасть на меня. Я уже подошёл ко входу в школу, в ней ничего такого не было, даже вахтёра не было, или кого-то, кто бы мог остановить меня.
Я подошёл к классу, постучал в него, никакого ответа, и тогда я вошёл в класс. Эти выпученные глаза, которые смотрели на меня, в моих же глазах, были всего лишь целью, мишенью для меня.
— Вы, собственно, кто такой, мистер? — выпученные глаза этой старой стервы я сразу узнал. Эта та сука, которая испортила мне жизнь.
— Движущийся и говорящей местью, мадам…
Я наставил на неё дуло пистолета, и сказал так: Дайте мне сейчас же ключи от кабинета, иначе я сделаю вам принудительную вентиляцию в голове.
Она дала мне ключи, я запёр двери и всё. Всё было в моих только руках. Жизни стольких людей могут оборваться прямо сейчас, наплевать на это.
— Если вы, сейчас, не заткнетесь, я не только убью вашу училку, но и вас также. Лучше послушаться дядю "Тельца".
— Тельца?...
— Да, малыш, тельца. Вижу, ты любишь новости, тогда ты и должен полюбить то, что произносят новости — Ужас, который необратим, и этот ужас - я.
— Мне очень жаль, дети, но я понимаю, что без крови мне не обойтись, да, мадам?
— Что вам нужно?...
— А разве не понятно, что мне нужно, мадам? Мне нужна месть, которая обезопасит моё сердце, и я смогу наслаждаться жизнью без боли, а всего лишь жить, а не страдать. Вы, что, не помните меня?
— Майкл?... — почти плачущим голосом сказала она — о боже, Майкл. Я была не права, прости меня.
— Нет, вы были правы. Зная, что у меня есть риск развития раздвоение личности и шизофрении, вы всё равно давали на поводы на то, чтобы я мечтал, как бы вы бросились с крыши.
— Майкл?...
— Майкла больше нет, мадам. По крайней мере, пока он спит, а я бодрствую. Он проснется вместе со мною, в аду. Вы, ужасный человек, учитель и всё, что с вами связано.