Она не прерывала его, было лишь слышно иногда, как она вздыхает, слушая его плач. В какой-то момент он все же взял себя в руки.
- Извини, что… - начал он.
- Я все понимаю, - ответила она — так человечно, искренне, с такой теплотой и состраданием.
- Спасибо, Инга. Ты чуткий человек.
- Спасибо. Извините, Артем Леонидович. Я лишь на пару минут буквально оторвалась, тут покупатели пришли. Мне пора.
- Да ничего, все нормально, - уверил он ее. Сейчас он был ей так благодарен — стало как-то легче на душе.
Инга положила трубку. Он тоже собирался это сделать, но увидел нечто в зеркале, что заставило его вжаться мертвой хваткой в трубку. За спиной у него лежала женщина — скрюченная, на боку, подол ее халата откинулся, обнажив бледные ноги.
Женя.
В ужасе Артем обернулся.
Никого.
Он снова взглянул в зеркало. Жени не было. Но зато в руке он держал нечто жуткое: жирный, белесый, безглазый червь со множеством тонких, длинных клыков по кругу в несколько рядов. Червь извивался в руке, пытаясь дотянуться пастью до пальцев его ладони.
Артем отбросил трубку. Раздался глухой удар об пол. Он оцепенел на несколько секунд, прежде чем опустил взгляд. На полу лежала обычная телефонная трубка.
9
Лена прошла одну сторону шоссе и стала ждать, так как трафик на другой стороне был гораздо интенсивнее. Хорошее окно для перехода появилось за КамАЗом с длинным составным прицепом, везущим бетонные плиты. Дистанция в сотню метров между ним и «Окой», следующей позади, показалась ей приемлемой.
КамАЗ проехал. Вообще-то здесь не положено переходить, поэтому она рванула вперед что есть мочи. Она пробежала одну полосу, оказалась на второй. А крайняя была неправдоподобно чиста. Честно, она уже не так сердилась на отца. Но и прощать его она не собиралась. Пусть помучается.
10
ПОРА УМИРАТЬ
Эта надпись яркой вспышкой блеснула в затуманенном алкоголем сознании Артема. Он как зачарованный глядел на трубку, которая продолжала висеть на шнуре, и издавала гудки — будто было занято. Женя в отражении. Эта клыкастая мерзость в руке. Надпись… Мысли играли в странную чехарду образов в его голове. Телефон…
Артем поднял глаза, взглянул на аппарат. Реально ли все это было? Или он просто сходит с ума, накачавшись алкоголем? Он наклонился, поднял трубку, подержал ее в руке, сосредоточенно разглядывая. Потом водрузил на место. Долго смотрел на телефон, на себя в зеркало. Закрыл глаза. В установившейся тишине его мысли толкались в голове, им было неудобно и тесно. Он сглотнул слюну.
Женя… Трубка… ПОРА УМИРАТЬ…
Странное озарение снизошло в его душу. Он понял. Нижнюю часть лица прорезала сосредоточенная улыбка.
Надо уничтожить телефон. Телефон — это смерть.
11
Он отсоединил шнур от стены, и не давая себе времени на раздумья, бросил телефон в стену. Раздался треск пластмассы. По аппарату пошли трещины, но он все еще был цел. Он взялся за шнур, потянул к себе. Телефон завис в паре дециметров над полом. Артем отвел руку назад и размахнувшись, ударил его об стену.
ПОРА УМИРАТЬ
Да, бездушное отродье, тебе пора умирать. Он взял аппарат в руки и со всей силы грохнул его об пол. Раздался треск, вокруг полетели куски пластмассы. Он снова взял телефон, снова с размахом кинул его на пол. Он сделал так нещадное количество раз, ударяя то в пол, то в стену, пока корпус не разбился полностью, обнажив механизм внутри. Надо добить. И трубка все еще цела.
Я добью тебя, сука. Артем улыбнулся, глядя на то, что сотворил. ПОРА УМИРАТЬ. Он пошел на веранду за молотком.
12
Получай. Получай. Получай.
От телефона осталось одно крошево. Везде валялись куски пластмассы, осколки печатных плат.
Артем сделал последний удар по останкам трубки и обмяк. Он сидел на полу и чувствовал, как же сильно он устал. Словно это был бой не с телефоном, а с тяжеловесом на ринге. В боксе он понимал — в юности два года ходил в секцию. Ему было тогда пятнадцать, как Лене сейчас.
Господи, Лена!
Артем вскочил, отбросил молоток и начал собираться. Надо найти Лену. Помириться. Поговорить. Объяснить. Теперь все будет по-другому. Точно по-другому.
13
Как будто кто-то сдернул покров. Наваждение рассеялось, как утренний туман под лучами восходящего солнца. Возникло ощущение, будто время остановилось — Лена чувствовала движение каждой доли секунды. Как в замедленной съемке, когда можно увидеть движение каждой капли дождя. Мысли стали острыми, ясными. Она вдруг поняла: все, что она наговорила отцу — безумие. Женщина, являвшаяся ей во снах — не мама. И женщина ли она… Ей стало очень гадко на душе, возникло жгучее желание немедленно вернуться.