Послышался скрип тормозов. Сигнал клаксона. По крайней полосе, прямо на нее неслась фура. В кабине сидело двое, они что-то орали у себя за стеклом, глаза их были полны гнева и ужаса.
«Я не успею к папе», - с горечью подумала она, вслушиваясь в смесь пронзительного скрипа и гудка. Какой же мерзкий звук!
В следующий миг грузовик, пытавшийся сманеврировать, по касательной задел Лену. Ее унесло далеко на тротуар, а фура понеслась на встречную…
14
Артему казалось будто он и не пил: ни сегодня, ни все эти дни — голова была ясной, мысли — быстрыми. Он направился к Саше. Добрался до шоссе, выехал и понял, что очутился в пробке. Блин, надо было по объездной!
Продвигались машины вперед в час по чайной ложке. Проваландавшись минут пятнадцать, он в итоге очутился у съезда с шоссе. «Лучше уж сделать крюк, чем торчать здесь», - с этой мыслью Артем нырнул туда.
15
Он выехал на улицу Вернадского. На следующем повороте свернуть налево, там уже рукой подать до нужного места.
Что-то черное упало на лобовое стекло прямо перед ним. От страха нога рефлекторно переключилась с газа на тормоз, а руки повели рулевое колесо вправо, будто он пытался уйти от помехи слева. Это был крупный ворон — он махал крыльями, вертел головой по сторонам, пытаясь убраться со стекла. Это было последнее, что видел Артем перед тем, как машина протаранила столб. Его по инерции понесло вперед, он почувствовал сильную боль в ребрах и солнечном сплетении. Зря я не пристегнулся, подумал он. В тот же миг его припечатало лбом об руль и он потерял сознание.
IV
1
Темная бездна поглощала его. Бесшумно, спокойно, навечно. Каждое лишнее движение давало ей лишнюю возможность затянуть его глубже в свое чрево.
Кромешная тьма вокруг не была пустотой, но была сгустком живой субстанции. Ей доставляло удовольствие гасить огонь жизни в нем. Он увяз в ней бесповоротно, без возможности двигаться, чувствуя, как она питается соками его души. Его пронизывала нарастающая боль — безжалостная и бесконечная. Весь его мир: память, чувства, желания — растворялись в оглушающей, отупляющей боли. Терпеть больше не было сил. Он закричал. Сколько было сил. И было в этом крике нечто знакомое. Да. Так он кричал, когда пришел в мир.
И тьма отошла, разредилась, впереди забрезжил свет. Из едва уловимой точки вначале он все разрастался, призывая к себе. Боль его утихала, крик слабел. Прошло может мгновение, а может вечность — и он оказался в ослепительном свете, в котором тем не менее, угадывались существа в белом. Они говорили с ним, но он не понимал их. Они касались его, приближали лица, чтобы всмотреться, но он не мог разглядеть их черты.
Врачи.
Это были врачи. Артем осознал, что, наконец, открыл глаза. Он глядел какое-то время на суетившийся вокруг него персонал, а потом закрыл глаза, погружаясь в сон. Он все еще чувствовал боль, но с ней теперь можно было договориться — она знала, что проиграла.
2
Артем лежал в небольшой палате на двоих и созерцал потолок. В последнее время это было самое популярное занятие — врачи запрещали подолгу ходить и сильно волноваться, а Николай, его сосед, оказался человеком нелюдимым, мало улыбался, постоянно хандрил и о чем-то думал.
- Ну что, как у нас дела? - к нему заглянула миловидная женщина во всем белом. Танюша, как ее здесь ласково называли больные, или Татьяна Ивановна. Его лечащий врач.
- Лучше некуда, - с трудом выговорил он через марлевые повязки, покрывавшие его лицо.
- А тут к вам посетитель.
Сердце заколотилось. Лена, это, наверняка, Лена, она простила его — коллеги у него уже были, Максим тоже. Максим рассказал, что дочь так и не вернулась домой, живет у Саши. Артем дал ему ключи от дома, чтобы следил что да как.
- Здравствуйте, Артем Леонидович, - раздался знакомый голос.
Он кисло улыбнулся. Инга. Почему не Лена? Ну почему это не Лена?
3
Инга навещала его каждый день. И он был благодарен ей. Ему было стыдно за свое прежнее презрение. Он больше не видел в ней серую мышь, а лишь тихую, скромную провинциальную девушку, которая немного отстала от моды. Разве она виновата, что любит безответно? Нельзя ненавидеть за любовь, тем более неразделенную.
Он продолжал верить, что дочь однажды придет. Тоска по ней становилась все сильнее, он так хотел услышать хотя бы ее голос, и однажды уговорил Максима принести ему номер телефона Саши.
Вечером пришла Инга. Зашла она не одна. С ней вошла и врач. Артем с улыбкой встретил их. Отложил хрустального дракончика — подарок Инги — на тумбочку.