- Жень.
- А?
- А ты не жалеешь, что мы не завели еще детей?
Она замерла, вздохнула. Подняла голову, взглянула на него.
- Сам знаешь, мы не могли себе этого позволить.
- Ты не жалеешь? - повторил Артем.
- Жалею, - сказала Женя и снова взглянула на него, грустно и нежно вгляделась в его глаза.
Артем потянулся к ней, прильнул к губам.
- Я люблю тебя, - произнес он.
Женя ответила на его поцелуй. Они предались ласкам и нежности. По телевизору снова бегал мужик с порошком.
14
Лена и Саша стояли в обнимку у подъезда многоэтажки, где жил Саша. Лена уткнула лицо в его теплый свитер. «Мой, только мой, никому тебя не отдам», - думала она. Лиана дура, такой кипеж устроила. Показалось ей. Креститься надо, если кажется.
Они целовались, Саша лез руками туда, где помягче. Мысли становились бесформенными, густыми и текли словно ленивая река. В одиннадцать надо быть дома.
- Пошли в гараж, - шепнул Саша.
Он повел ее за собой. Гаражи выстроились в ровную линию на дальнем краю спортплощадки. Они подошли к одному из них — с черной стальной дверью, на которой кто-то с постоянством выводил знак анархистов. Саша достал дубликат ключа, отпер ворота. Внутри стоял внедорожник Jeep Cheroke сливового цвета.
Они вошли внутрь. Саша включил свет, который осветил утробу гаража с «джипом» внутри и рядами полок по бокам, где лежали инструменты, запчасти, всякий хлам. Затем вернулся к двери, обматерив по пути запаску, валявшуюся у ворот.
- В темноте хрен споткнешься. Обязательно при свете, - сказал он и закрыл гараж изнутри на щеколду.
В гараже они бывали часто. Здесь было их убежище, место, где они сливались в единое целое.
Саша открыл заслонку вытяжной трубы, чтобы выхлопные газы автомобиля не скапливались внутри гаража.
- Ну что, котенок, - сказал он, подходя к Лене.
Они снова целовались, потом переместились внутрь автомобиля. Саша завел двигатель, включил печку. Под мерный рокот двигателя они занялись любовью. Зеленые цифры на автомагнитоле высвечивали 10:03.
15
Лену впустил папа. Уже в пижаме, с запахом лосьона для бритья, гладкими щеками. Отец что-то пробурчал и направился в спальню.
Она сняла куртку, стала расстегивать сапожки. Послышался шум тапочек по линолеуму. Лена подняла глаза — это была мама.
- Привет, мама.
Та кивнула.
- Припозднилась. Пятнадцать минут, как уже должна быть дома.
Угрозы в голосе мамы не было. Не было и бешеных огоньков в глазах. Что-то она довольная сегодня. Наверное, с папой что-то было. Хм, как интересно у нас совпало.
- Хотела с тобой поговорить, но сейчас уже поздно. После школы завтра не уходи никуда. Договорились?
Лена никогда не давала опрометчивых обещаний. Сначала надо выяснить, что от нее хотят.
- Насчет чего ты хочешь поговорить? - спросила она, ставя сапожки на нижний ярус полки.
- Я нашла тебе работу.
- Работу? - округлила глаза Лена. Ожидала чего угодно, только не этого.
- Думаю, это будет полезно для тебя. Мы с папой посоветовались и решили, что пора тебе взрослеть.
Это за сигареты, осознала Лена. Сдал все-таки папка. Удружил!
- И что за работа?
- Будешь работать в смежном отделе, недалеко от меня.
Все с вами ясно. Чтобы дочка не страдала фигней, под крыло мамочке, под ее неусыпное око.
- Это продавщицей что-ли?
- Ну почти. Будешь там за ассистента, на подхвате. Ты ведь не на полной ставке, и корочки у тебя нет.
Лена хмыкнула. Решили сдать в рабство. Да, молодцы родители, ничего не скажешь, умеют они настроение «поднять».
- Что думаешь? - спросила мама.
- И деньги платить будут? - Лена решила не ссориться сразу.
- Конечно!
«Женя», - донесся голос отца из спальни.
- Ладно, я подумаю, - ответила Лена.
- Вот и хорошо. Ты не голодная? На кухне все тепленькое, ну чай сама согреешь, ты девочка уже большая, - лицо матери расплылось в улыбке. Подкалывает.
- Конечно, - сказала Лена, деловито качнув головой, - большая.
16
Крохотный бра над изголовьем кровати выхватывал из тьмы две фигуры под одеялом: Артема, готового вот-вот отключиться, и Евгению, которая нацепив очки, в полусидячем положении на своей большой подушке, читала книгу в мягкой обложке. Взгляд Артема лениво выхватывал надпись ДОНЦОВА на обложке, после чего он снова закрывал веки. Мысли его все больше превращались в беспорядочную колоду, которую тасовал безумный игрок снов. Сознание уже не делало даже попытки унять эту чехарду, оно все больше угасало, растворяясь во мраке внутренних лабиринтов.
Евгения перелистнула еще пять страниц, после того, как Артем открыл глаза в последний раз. На часах уже было без десяти двенадцать, так что она отказалась от мысли прочитать еще пару страниц. Завтра снова ее смена, тяжело будет вставать.