Она достала закладку «100 советских баксов» и вложила ее между страницами 87 и 88, закрыла книгу, отложила на столик у кровати, где уже лежал перстень с бриллиантом, подаренный Артемом. Взбила подушку, выключила ночник и легла. Какое-то время прислушивалась к шороху за дверью - Лена еще не спала. Вспомнила слова мужа: «Ты не жалеешь, что мы не завели еще детей?», и сжала подушку. У них мог быть еще один ребенок. Мог… Но она настояла, что «мы не можем себе позволить». Тогда они были молоды, она мечтала о карьере, о большом будущем. Мало что удалось, несмотря на ее упорство. Стоил ли тот малыш того, чего она достигла? Молодым веришь, что добьешься всего, чего хочешь, что все еще впереди. А теперь пришло время анализа и сожалений. Жизнь совершила оборот…
Евгения вздохнула и уткнула лицо в подушку. Прошло еще очень много времени, прежде, чем она уснула.
На часах было 1:03. Все спали.
17
Звонок.
Кто там?..
Еще один.
Сознание возвращалось медленно, словно покойник, ворочающийся в гробу. Не разнимая век, Евгения спустила ноги с кровати, села на краю. Протерла глаза, открыла. Широко зевнула, взглянула на столик. На радиочасах было 2:45. Кому…
Снова звонок.
...делать нечего? Кому неймется посреди ночи?
Нашарив ногами тапочки, надела их и встала. Словно сомнамбула прошла до двери в густой ночной тьме. Нащупала дверь, осторожно открыла и вышла в прихожую.
Выключатель слева от двери. Порыскав по стене, щелкнула переключателем и тотчас же зажмурила глаза из-за слепящего света. Телефон продолжал названивать. Вот упрямый осел нашелся! Она подошла к стойке с телефоном, подняла трубку. Послышался противный протяжный гудок.
«Бросили», - решила она. Евгения положила трубку обратно в гнездо и вздрогнула от нового звонка.
Она подняла трубку, и несмотря на монотонный гудок, доносящийся из нее, в этот раз поднесла к уху. Ничего не изменилось, противный звук так и стоял в трубке.
- Кто это балуется? - зло прошептала она.
Она отняла трубку от уха, намереваясь положить обратно, но… снова раздался звонок. Взгляд Евгении застыл на белом, геометрически безупречном куске пластмассы. Теперь телефон звонил без умолку.
Она поднесла трубку к уху. Тот же гудок.
- Ал… алло, - сбивчиво произнесла она.
Гудок прекратился. Теперь Евгения вслушивалась в необычную, тяжеловесную тишину. У нее возникло странное ощущение — там кто-то есть. Там на другом конце провода кто-то есть.
- Алло? - повторила она.
Сейчас она услышит… Услышит что?
В тот же миг острая боль пронзила ее мозг.
Ты умрешь…
Пальцы ее сжали трубку со всей силы.
Умри…
Новая порция боли пронзила ее существо. Казалось, ей ввели невероятную дозу лидокаина, она чувствовала, как немеет все тело, как угасает мозг. Древние центры, руководящие инстинктами, сделали попытку спасти ее: она рванулась, неестественно оскалившись при этом, воздела руки к потолку. Пальцы сжало так, что длинные ногти впились в кожу и прорвали ее. Из-под ногтей заструилась кровь. Еще один рывок вперед. Безумный от боли взгляд упал на зеркало. Там в отражении она увидела себя без кожи — из под халата, прямо из шеи торчало сплетение мышц, тканей. И телефонная трубка в ее руке… Нет, это была не трубка, она словно держала жирного белого червя, овальный рот которого содержал концентрические кольца острых зубов. Червь вгрызался в ее плоть, стремясь добраться до мозга, через большое отверстие на месте уха. А съеденное им отправлялось дальше, по пуповине, которая теперь крепилась к червю вместо шнура.
Господи, помоги мне! Помоги мне!
- Помогите! - закричала она и рухнула на колени.
Она простояла так с минуту, а затем повалилась на пол.
Спустя еще минуту пальцы ее разжались, трубка выпала. В ней снова стоял монотонный гудок.
18
Артем проснулся посреди ночи в дурном расположении духа. Приснился какой-то тягостный, неприятный сон. Почему-то в нем была Инга, а он пытался сбежать от нее, сначала пешком, потом на машине. Но где бы он ни оказался, Инга неизменно оказывалась там.
Он немного поморгал глазами, огляделся. Было очень темно, но тонкий лучик света пробивался из-под двери, разбавляя мрак в спальне. Рука зазмеилась по простыне. Жени не было, ее место было еще теплым. Может, в туалет ушла. Или воды попить. Он закрыл глаза. Потом открыл. Снова вернулась тревога. Блин… Проклятые сигареты.
Минут десять он боролся с искушением покурить после того, как Женя вернется. Глаза за это время привыкли к темноте, он уже различал очертания люстры, лепнину вокруг нее. Тревога вроде поунялась. Он закрыл глаза…