И снова открыл. Кажется, он спал. По-прежнему под дверью виднелась полоска света. Он протянул руку на женину половину. Ее не было, простыня была холодной. Он подскочил, взглянул на радиочасы. 3:05.
Сон как рукой сняло. Он резко подошел к двери и распахнул. Женя лежала на боку, скрючившись, спиной к нему. Подол халата был откинут, обнажая бледные ноги. Рядом лежала телефонная трубка.
Артем бросился к супруге, упал на колени. Обхватил и повернул к себе. Он вглядывался в ее лицо, словно пытался узнать. Да, это Женя. Это она.
«Я сплю?», - подумал он, часто моргая, и не веря тому, что видит.
- Женя, - позвал он. И только сейчас, когда он услышал свой голос, он осознал реальность происходящего. Он пристально всмотрелся в ее безжизненное лицо и в его сознание стал проникать ужас — леденящий, лишающий рассудка.
- Женя, - снова произнес он и тряхнул ее. Ничего. Он поднес руку к ее шее, приставил палец к артерии.
- Женя, Женя, Женя, - дрожащим голосом начал он повторять. - Очнись!
Он ощутил вкус соли на губах, услышал свой собственный вой.
- Папа, что с тобой?.. Мама!
В пижаме и с моргающими на свету глазенками, в прихожей появилась Лена. Дочка бросилась на колени перед Женей.
- Что с ней? - прокричала Лена. Руки ее забегали по маминому лицу, ладоням, она стала трясти бесчувственное тело.
Артем ничего не ответил, но дочь и так поняла, он читал это в ее обезумевших глазах.
- Она мертва, папа! Слышишь? Она мертва! - кричала она.
Для Артема это было как откровение из уст дочери. Он, наконец, поверил — это реально. Женя, с которой он прожил семнадцать лет — ее больше нет.
По телу пошла нервная дрожь.
19
Медицинское освидетельствование, походы в милицию, разговоры со следователем — дни до похорон прошли как в тумане. Он получил много сочувствия, близкие, друзья, фирма помогли с их организацией. Он изо всех сил старался быть благодарным, но в реальности все чувства и краски жизни угасали — его не трогали чужие усилия, их понимание. Разговаривал со всеми шаблонно, как на автомате. Теперь две вещи занимали его потухшее сознание: смерть Жени и собственное желание умереть.
Хоронили Женю рядом с ее матерью. Перед тем, как спустить гроб, он подошел, чтобы попрощаться. Рядом была Лена. Она все всхлипывала, изредка взывая к матери. Дочь сильно изменилась — исхудала, лицо опухшее от постоянных слез, несколько неряшливая. По ночам они оба не могли уснуть и коротали время при свете: Лена в зале, просматривая альбомы с фотографиями, он — на кухне, выкуривая одну сигарету за другой.
Артем наклонился. Почувствовал легкий запах разложения. В бюро ритуальных услуг сделали все возможное, и все же…
Он поцеловал ее в губы.
- Прощай, - прошептал он и отошел.
Потом прощалась Лена... Закрыли крышку.На ум почему-то пришел отрывок из молитвы отца Александра во время заупокойной службы: «...усопшей рабе твоей, Евгении, и сотвори ей вечную память», отчего на глаза навернулись слезы.
- Мужайтесь, - произнес знакомый женский голос, когда он отрешенным взглядом смотрел на лакированную поверхность крышки гроба. Он оглянулся. Справа от них стояла Инга. Странно, но он не почувствовал обычной брезгливости. Даже какую-то нотку благодарности. Артем неуклюже кивнул.
- Спасибо.
Когда начали спускать гроб, один из рабочих дал ему лопату. Так было оговорено. Артем обошел могилу, встал у насыпи, стиснул зубы и вонзил лопату в почву. Оторвал горку земли и бросил в могилу.
Прощай, любимая…
За работу принялись остальные — двое рабочих и два его друга: Максим и Андрей. Упрямо и методично, стараясь ни о чем не думать, Артем перебрасывал потревоженные комки земли обратно в их исконную обитель. Вскоре лакированный ящик покрылся неровным слоем грунта. На мгновение он остановился. Его лопата зависла над могилой. Ему стало страшно: сейчас гроб навсегда исчезнет из виду, а с ним и вся его жизнь. Впервые он так ярко осознал, что теперь должен жить без Жени. Он представил вереницу дней и ночей, которые проведет без нее.
Он в бессилии опустил руки, воткнул лопату в насыпь и отошел назад, откуда пристально, с широко открытыми глазами глядел на то, как мужики засыпают яму. Бывало, проснешься ночью в холодном поту, и понимаешь, что это всего лишь кошмар. Сейчас он был готов отдать свою жизнь, да что там жизнь, был готов заложить свою душу со всеми потрохами в ломбарде у дьявола — лишь бы все, что происходит в эту минуту, оказалось лишь дурным сном.
Но это была явь. Земля, ненасытная утроба, пожрала еще одного человека. Ей всегда мало, никогда не насытится. Ненавижу!