«Это – с неба».
Помнишь, Коля, я тебе так же сказал? Так вот, Василий Кондратьевич мне тоже ничего не объяснил. В своих беседах мы, конечно же, касались и темы божественного происхождения всего, да и бога вообще. Выяснилось, что Василий Кондратьевич был неверующим, как и я, так, что происхождение этого металла , с его слов, было простым и понятным : метеорит. Обычный кузнечный огонь этот металл не брал.Позднее выяснилось, что после многочасовых опытов и создания некоторыми приспособлений, в своей кузне Василий Кондратьевич мог плавить куски этих небесных посланников и делать из них нужные в хозяйстве инструменты. Что сказать… Они были вечными. Топорам была не страшна никакая ржавчина, их, как и его ножи, не надо было точить. Но было еще что-то, о чем дед Василий пока не хотел говорить. Позже, он както стесняясь, видимо не хотел показаться несколько странноватым, признался мне, что иногда видел, как инструменты эти меняли цвет. Причем иногда ритмично, как будто согласовано, иногда вразнобой.
Василий Кондратьевич сказал мне: «У меня такое ощущение, что в металле этом заложена какая- то информация. Не было у меня желания изучить это, да и времени почти не осталось». На его последнюю фразу я не обратил внимания, а зря.
26
В один из дней, свободных от школьных занятий, я пошел к Василию Кондратьевичу. Как оказалось, опоздал. Он так и остался сидеть на стуле, но я сразу понял, что его уже с нами нет. На полу лежал выпавший из холодной руки карандаш, которым он писал последнее письмо в своей жизни. Мне.
«Валентин. Как я рад, что на склоне своих лет я встретил тебя, в таком глухом таежном углу. Я не говорил тебе, что нашел родственную душу, да я и не любитель хвалить людей в глаза. У меня никого не осталось там, где прошли мои студенческие и ученые годы. Поэтому встреча с тобой – просто провидение судьбы. У меня есть просьба – забери себе все, что считаешь нужным. И моя последняя воля - обязательно возьми оставшийся «небесный» металл. Ты еще молод, ты умен и способен разобраться в его подлинном предназначении. Не для топоров же, в самом деле, он к нам прилетел. Остальное имущество оставь школе, хотя я не верю в пользу всеобщего образования народа. Но я был бы рад, чтобы хоть один из наших таежных детей , прочитав какого-нибудь Фенимора Купера из моей скромной библиотеки, захочет увидеть свет и немного изменить этот мир. Похорони меня скромно и чтобы никаких попов, а то встречу тебя ТАМ, если ОНО есть, надеюсь, через много лет и накажу. Ладно, шучу. Иди, дорогой, а лучше - уезжай отсюда, нечего тебе здесь делать. В столицы тебя не пустят, это понятно, но везде есть жизнь и неплохие люди, хотя их мало. Может,и в свое село возвращайся. Разворчался я что-то. Все, прощай».
Вот так и закончился мой сибирский этап. Собрал я металл, инструменты, пару книг и уехал. Но перед этим я все сделал, как просил Василий Кондратьевич: книги и кое-какие научные приборы, телескоп , барометр - отдал в школу. Некоторые книги, которые, безусловно, никто из учеников и не откроет, раздал учителям.
27
Мы с ними скромно посидели, одновременно проводили и меня, и деда Василия. Кого куда. Видишь, Коля, оказался я опять в нашем селе. А чего? Место ничем не хуже других, людей местных знаю. Вот и тебя встретил».
Уходя в этот раз от дяди Коли, зашел в сарай, где он хранил свой инструмент и по - другому посмотрел на плуг, сделанный из неизвестного, загадочного металла. Может мне показалось, или свет уже на улице включился, не знаю, но блеснуло что-то в нем и медленно погасло. Я не слышал, как сзади подошел дядя Коля.
«Видел?»- тихо спросил он. Значит, не показалось. У дяди Коли я стал бывать чаще. Последние приготовления перед переездом и последние длинные разговоры.
«А теперь о главном, паренек. Тебе, Женя, я могу довериться, даже не сыну и брату. Они неплохие, но распорядиться этим они толково не смогут. Значит, приехал Валентин к нам, чем заниматься стал – ты уже знаешь. И был у нас с ним серьезный разговор. С чего начать? Вот ты живешь себе, живешь, жизнь проходит, люди рядом с тобой приходят и уходят, с кем - то дружишь, вот как мы с тобой. И случаются у них какие – то негаразды, беда какая . Ты никогда не думал, что если их малость предупредить, направить правильно, и проживут дальше они счастливо и без потерь, а? Хорошие же люди, ну что ж им так не повезло? Вот и Валентин задумался, были у него какие-то наметки по электричеству, «по связи», как он говорил. Скажу сразу - уходил он, тяжело умирал, не хочу много рассказывать. И в последние дни открылся он мне полностью. Вот только научно и технически не смог мне объяснить, даром, что учитель. Да и образования у меня маловато, но кое-что у меня получилось. Помнишь, тебя предупредили по телефону про твои машины и сосны? Так это я был».