«Алло, Диму можно?»
«Здесь Димы нет. Женька, ты что ли?» Ага, значит я не у него.
«Тьфу ты черт. Не тот номер набрал. Игорек, да я приболел и сегодня не приду. Как дела?»
«А что за Дима? С башкой у тебя как?»
«Гудит сердешная. Перепутал. Кто у тебя ?»
«Витька и телочка его, Анька. Слушаем «Dark side…». Приезжай – вылечим».
«Да не…»
И тут до меня доходит, куда я звоню. Ведь я могу рассказать ему, кем он станет, могу уберечь его от быстрого первого брака с подругой этой Аньки, которая залетела не от него, но
35
быстро сообразившая, что лучшим отцом для пацана будет очкастый Игорь, а не автослесарь из пригорода. Мог бы предупредить его друга Витьку не якшаться с бандитами в 90-е, от которых, кроме неприятностей, он получит еще и пулю в ногу и будет хромать всю жизнь, хотя и станет управляющим банком. Впрочем, может и благодаря тем самым бандитам? Про Аньку я ничего не знал, она как-то растворилась позже во времени.
Вообще, это пара бывала у Игоря не для того, чтобы услышать новинки рока. Они просто уединялись в ванной и их никак не интересовал ни Rod Stewart , ни Nazareth, хотя по их выражению, «медляки», им нравились. Как и «Малиновки заслышав голосок». Разницы для них особой не было. Как я потом понял, музыка не делает человека лучше или хуже, как и литература. Хорошим человека делают, прежде всего, гены и воспитание. Никак не Ozzy или Чехов. Вот и сейчас у Игоря играл бессмертный Floyd, а пару в ванной, что естественно, интересовали только тела друг друга. Музыканты этой великой группы их только бы поприветствовали.
«Игорек, у меня просьба. Ты можешь взять листок и записать то, что я тебе сейчас скажу? Отнесись серьезно».
«Ух, как торжественно. Писать кровью?»
«Дурак, пиши! Значит так. В этом, 75-м году, выйдут: новый Pink Floyd . Называться он будет «Wish you were here». Пишешь?»
«Ты чокнулся? Или Сева с «Би-Би-СИ» передал?»
«Сева то знает, но окончательное название альбома даже ему неизвестно. Пиши».
«Ну-ну, врача бы тебе…»
36
«Выйдет новый, самый лучший, Nazareth, называться он будет «Hair of the dog», двойной Zeppelin « Houses of the holy»…»
«Слушай, так они двойных же…»
«Выпустят. Чтобы ты не отрезвел от портюши, заканчиваю. Выпустят еще много чего. А теперь – кода. В 1979 выйдет эпохальный Floyd. Называться он будет «Стена», ну, только по - английски – «The Wall». Тоже двойной. Стоить он будет у нас нереальных денег, но ты же дядьку попросишь привезти».
«Чувак,- задумчиво произнес Игорь,- ты вроде трезвый… А так…Я записал».
«Ты этот листок пока спрячь, проверишь уже скоро. Да, забыл, еще выйдет охренительный Stewart . Называться он будет «Atlantic crossing». Игорек, поверь, я не сдвинулся башкой. Ну все, в дверь звонят, врач, наверное. Пока».
«Д-а-а, тебе он не повредит».
Меня распирало от сознания того, сколько я мог ему рассказать. Но это был мой первый звонок, такой light. От сообщений о смерти Леннона и гибели наших ровесников в Афганистане меня отделяли только мембрана трубки и лет сорок нашей с Игорем жизни. И тут пришло сознание, что разговор о моем странном звонке с Игорем был, но уже значительно позже. Вот, оказывается, как это работает. Мы сидели с ним и пили пиво у него в офисе, когда все сотрудники уже разошлись. Позади у Игоря было уже два брака и животик впереди.
«Да, чувак, помнишь ты мне позвонил тогда, давно?»
Еще бы я не помнил. Я многое позабывал, но все свои последующие звонки помню до одного.
Конец ознакомительного фрагмента