Но зная свою жену, уже бывшую, этот фактор не был основным. Ей надоели мои стенания и жалобы на несправедливое окружение, непонимание меня окружающими. Лес меня расслабил, я все меньше стал выезжать в город и мой телефон постепенно молчал целый день. Мне казалось, что если я пойду в чащу, зароюсь с головой в прошлогодние листья и засну, то вряд ли кто вспомнит, что был такой веселый парень, душа компании и знаток классического рока. Ленка же никогда не позволяла себе жалеть ни меня, ни себя и ее уход стал завершающим аккордом нашей жизни.
Дочь отнеслась к этому сдержанно, жизнь на новом месте нужно было начинать с нуля и повседневные заботы заслонили мысли о двух , пусть и родных, лесных отшельниках с далекой уже родины. Тем более, что Лена вырвалась на оперативный простор, в свой любимый город. Да и раньше с дочкой они общались больше, были близкими подругами, по часу разговаривающие за закрытой дверью.
Мне доставались крохи информации и в моих советах никто особо не нуждался. Я же остался в
нашем доме, с обоюдным договором впоследствии его продать и окончательно разъехаться. Всё моё
6
ближайшее окружение – это три разновеликие и разномастные собаки, живущие среди опустевших после съехавших дачников домов и несколько котов, имена которым очень точно давала Лена. Она знала все генеалогические древа каждого из них и кто кому приходится, вплоть до шурина и деверя. Летом прибегали ежи, доедая все подчистую за моим зоопарком. Доход мой составляли статьи и некоторые полиграфические гешефты. В свое время у меня было издательство с типографией, которое я по глупому потерял, о чем мне, во время нередких в последнее время ссор, напоминала Лена. Но связи остались, что позволяло не бесплатно помогать людям.
Когда накатывала тоска, ведь Лену я любил и не убрал ни одной совместной фотографии, я включал что-то не особо бодрое, типа Эньи, немного выпивал и, что греха таить, жалел и жалел себя. Но «живой уголок» требовал двухразового питания, нужно было периодически выезжать в город, да и свои запасы еды и утешающих жидкостей надо было пополнять.
Но однажды на меня просто упало небо. Незнакомый женский голос неизвестного номера, представившись сестрой Сергея, рыдая, сказал : «Их больше нет…» Я сначала не понял, о каком из моих знакомых Сергеев идет речь. Но тут же, после слов «их», сообразил, что это мой более удачливый соперник, к которому ушла Лена. Хотя «удачливый» - это уже не про него. И тут действительно серое небо для меня приблизилось на расстояние вытянутой руки, исчезли звуки. И тишина стала действительно гробовой. Мне было все равно: когда и где это случилось. Лены не стало. Не стало моей боли, ревности, гордости, пусть и временной, обладания этой женщиной. Я не мог находиться в доме.
7
Я шел по нелюбимому ею лесу и орал, не думая, что вспугну редких в эту пору года безумных грибников. Прибежали мои собачьи приблуды, которых она так любила. Я орал и плакал, в голову просто ломились разом все воспоминания нашей жизни, я гладил собак и выл. Они меня понимали и тихонько поскуливали в ответ. Не помню, что я им говорил. Не помню, что они мне отвечали. Шатаясь, я шел к дому и понимал: мне он уже не нужен. Навсегда ушла душа дома. Чем я закусывал - уже не помню. Так же не помню, кому звонил и что говорил. После слов сочувствия были вопросы об обстоятельствах гибели. Ответов я не знал. Позже меня тошнило и я опять ревел. Ко мне хотели приехать друзья, что я им отвечал – не помню и на следующий день телефон замолчал. Совсем.
Последующие недели я даже описывать не хочу. Все скорбные заботы взяли на себя братья Сергея, крепкие немногословные фермеры. Видно было, что подготовка к похоронам для них очередная проблема, одна из многих, таких как засуха или банковский кредит, которую они решали слажено и немногословно, как всё привыкли решать на своих полях. Их сестра сидела с матерью. Мои попытки помочь деньгами и участием вежливо пресекались. Прилетела Саша, одна, без мужа. Первую ночь провела в нашем доме, потом уехала к подруге. Она не смогла находиться в этой глуши, в адской тишине, в доме, где все напоминало Лену. Дальнейшее для меня проходило чередой картинок, тем более, что все эти ритуалы нам известны с детства. Удивительно, но семья Сергея меня считала родственником, и всячески старалась опекать. Я же, при малейшей возможности убегал в свою лесную нору, где днями ходил по лесу. За мной брели псы.