8
Они настолько чувствовали мое настроение, что никак не реагировали на лай сельских собак, с которыми у них давние счеты.
Позже, из рассказов братьев Сергея, у меня сложилось представление о последних днях Лены. Она с Сергеем поехала на машине в Хорватию, где на одной из горных дорог они покатились по склону и врезались в одно единственное дерево, кривое и жилистое. Именно оно, погубившее их, не позволило машине скатиться дальше в ущелье.
А дальше был гусь. Здоровенный гусь, единственный вырвавшийся из своей загородки и перегородивший мне дорогу. Задавить я его никак не мог, так как в селе езжу очень медленно: мало ли какая живность выскочит по колеса. Несмотря на явную диспропорцию себя и внедорожника, он уходить не собирался. Я вышел из машины и попытался его отогнать.
«Боишься?», - раздался голос сзади.
«Да вот , украсть хочу».
«Ой, да забирай, если победишь»
. Я обернулся. Смеялся крупный седой дядька. Я давно не слышал такого искреннего смеха. У дядьки был большое крепкое тело и оно как-то интересно резонировало, придавая смеху нотки баритона.
«Я Женя», - сказал я, протягивая руку.
«А я – нет», - засмеялся дядька. «Коля – я».
Рукопожатие было крепким , да и наждачная ладонь была крупнее моей. Я не люблю, когда суют руку «щучкой», как для поцелуя. Есть в этом мужском обряде что-то совсем языческое и никакая «щучка» проплывать здесь не должна. Вот с этого гуся, которого мы совместными усилиями и гиканьем загнали в вольер, и началась наша дружба. Дядя Коля, а я его так все время потом и называл, был крепким сельским мужиком. Жил он один, давно развелся и богиня Лень
9
никогда не посещала его дом. Небольшое хозяйство дяди Коли раскинулось по обе стороны дороги и перед машинами перебегали то какие-то мохнатые куры, то индюки и те же гуси. При мне появилась маленькая собачонка – Бублик, но она скорее играла роль игрушки для всего этого птичьего семейства. Гордость хозяина – огромная свинья, жила в сарае во дворе, изредка выходя и составляя нам компанию. Дяде Коле было хорошо за шестьдесят и было такое ощущение, что всю свою жизнь, с самого рождения он собирал все то, что называется емко и крепко –« в хозяйстве пригодится». И достиг в этом такого совершенства, что на любой вопрос : «А вот…эта самая железяка…есть?», он с гордостью «эту самую» ловко доставал из груды таких же других и отдавал. Отдавать и дарить он любил, отличаясь тем самым от многих сельских прижимистых мужичков.
Раньше он много лет проработал водителем, да что там водителем,- правой рукой у серьезного адвоката, которого я, как оказалось, знал. Вырастил детей, своих и адвоката, вышел на пенсию и стал жить среди своих мохнатых кур и железячек. Он постоянно что-то мастерил, разбирался практически во всем: жизнь он знал. И еще… он не мог утешать, впрочем, как и большинство настоящих мужчин, которых я встречал в своей жизни. Сентиментальным он не был.
Видимо, это и нужно мне было в тот момент. Я стал часто заходить к нему, немного выпивали. Несмотря на его объемы и представления о сельских жителях, пил он мало и поводов не искал. Другом его был старый лесник, дядя Петя, который вообще никогда к рюмке не притрагивался. Вот так мы, два одиноких и разных человека, подружились и иногда просто молча сидели у ворот и наблюдали за Бубликом, проезжающими машинами, изредка поругивая очередную власть.
10
Удивительно, как складываются осколки судеб: дядя Коля не читал книг и вряд ли знал о существовании «Битлз», я же в хозяйственном плане ну никак не мог его интересовать. Но мы, каждый по своему, получали удовольствие от этих встреч. Он мне рассказывал про село, я ему про Америку, где часто бывал, и нам двоим было интересно. С его лавочки у ворот была видна долина речки и когда зажигались огни в далеких домах, мы замолкали и,нехотя, расходились , каждый к своему холодному очагу. Время шло, погиб в схватке с Новым годом тот гусь, убежал куда-то непоседливый Бублик, сменилось не одно вороватое правительство, а мы продолжали дружить.