Но была у дяди Коли какая-то недосказанная история и место в доме, которое он постоянно держал закрытым и при мне старался не открывать. Я видел, что он иногда на мне останавливал взгляд, пытаясь что-то сказать, но потом, тряхнув седой большой головой, переводил разговор на что-то незначительное.
Пришла осень. То, что время лечит, я не верил никогда. Этими словами всегда утешают и людям кажется, что они тем самым отгоняют от себя все напасти, от которых и должно излечить это коварное время. Время залечивает. Но человеческая память сильнее. И в темное, ненастное время, как будто из огня камина наваливается какая-то черная муть, становится так тошно, что ты понимаешь: хорошо без этого ушедшего человека уже не будет никогда. Я не подвержен традиционным мужским увлечениям: рыбалке, футболу, бане, ну и тому подобному. Все, что я люблю, позволяет или развалиться в кресле или делать монотонную работу. Кино, книги и музыка. Стричь траву или собирать листья я не могу себе представить без звуков своего любимого рока.
11
Лена мою музыку не любила, как впрочем, и любую другую. Но почему-то сейчас, именно эти звуки стали напоминать мне о ней. Её традиционное «Сделай тише!» звучит у меня в голове при включении проигрывателя. Только выпив, выключив в доме свет, я сажусь под звездное небо и жалею нашу с тобой жизнь, Лена, жалею свое будущее без тебя. И если после твоего ухода, у меня была какая-то надежда на твое возвращение, то теперь остались только воспоминания. Как-то раз, когда уже выпал первый снег, мы вспомнили с дядей Колей знаменитую зиму, когда снежные заносы парализовали город и его окрестности. Встало все. Люди бросали машины на центральных проспектах и шли пешком.
В один из тех замечательных дней кусок сосны и упал на наши с Леной машины. Перед этим я хотел загнать их в гараж, но лень, царица-лень, отговорила меня.
«Кто же знал…» - привычно сказал я.
«А если бы кто предупредил?» - как-то загадочно произнес дядя Коля.
«Кто? Гидрометцентр?»
«Та хоть и он» - махнул рукой дядя Коля и скрылся в доме.
Придя домой, занимаясь разными хозяйственными делами, которых у меня зимой немного, из головы не выходил этот разговор. Одной из загадок , которой я не мог найти вот уже лет шесть объяснения, был непонятный звонок в канун этой снежной круговерти. Голос с незнакомого номера спросил :
«Женя?».
«Ну да?»
«Ты это самое… Паренек…Машины убери»
«Какие машины и куда?»
12
Но трубку повесили со странным звуком, как будто звонили из телефона-автомата, но я не придал значения этому загадочному звонку. Ошиблись, наверное. А потом был ветер и снег, сосна и проломленные крыши машин. За чередой событий по ремонту , борьбой со страховой, я начисто забыл о звонке. Но сейчас я стал вспоминать, что голос и интонации мне сейчас кажутся знакомыми. Особенно «паренёк». Этим забытым словом меня называл только дядя Коля. В свои «чуть за пятьдесят» я для него такой себе, условный паренек. Нет, не может быть. Какой дядя Коля шесть лет назад? Ерунда.
В следующие наши встречи как я не старался вернуться к теме предвидений, дядя Коля сводил все к шутке и старался «пареньком» меня не называть. Но я окончательно убедился – звонил мне тогда он. Объяснить это я не мог, да и в подобные вещи не верил. Если с возрастом люди начинают приходить к вере, если не в чудеса, то в каких-то старцев, я же стал циничнее. Доказательств того, что жизнь управляется справедливыми законами, для меня становилось все меньше и меньше. Умирают хорошие люди и дети, а всякая человеческая шелупонь – процветает. Ладно, тема эта обширна, хотя и к моей истории имеет непосредственное отношение.
Почему дядя Коля решил уехать к сыну в соседнее село, он мне неохотно объяснил усталостью и желанием приглядывать за внуками, которые входили в сложный подростковый возраст. Немногочисленное свое живое хозяйство он забирал, оставляя, правда, бОльшую часть своего железного богатства.