Куратором его он назначил меня. Полагая, что с моей честностью и абсолютным нежеланием что-то мастерить, все его сокровища останутся в целости.
13
Другой причины я не видел. Но я ошибался. Навсегда запомню тот весенний день. Настроение было паршивое: я терял еще одного товарища. Телефонные разговоры не в счет и то, что я к нему не приеду – было понятно.
«Поди сюда, паренек», - сказал дядя Коля. При этом он стал отпирать ту загадочную дверь, которая при мне ни разу не открывалась. В комнате было удивительно ,как для хозяйства дяди Коли, -пусто и только на стене одиноко висел телефон-автомат, старый таксофон.
«Д-а-а, давненько я таких не видел».
«Такого – точно,- вдруг очень серьезно ответил хозяин. «Ладно, пошли».
Мы вышли, сели за стол во дворе. Помолчали. Проехал сосед. Стало опять тихо, затявкал Бублик и опять унесся куда-то.
«Ты не подумай, что дядька выжил из ума. Ты паренек умный, сам решишь».
«Что еще мне надо решать?»
«Ты слушай, и не перебивай, а то языкатый очень. Ладно, не обижайся, это я так, к серьезному разговору разгоняюсь. Село наше старое и чуднОе, разные люди живут и рассказывают разное. То в церкви ведьмаков видели, то в лесу комуняк,- засмеялся».
Но как-то неуверенно, непохоже на него.
« Жил у нас человек. Один жил, в лесу, ну, как ты. Странный был, особого хозяйства не держал, в церкву не ходил. И имя не из нашей местности – Валентин. Только так просил называть. Мастер был на все руки. Что починить, запаять – все к нему, потому и живность, кроме собак и котов, не держал. Так, пару кур и петуха». Дядя Коля засмеялся «Точно, как ты с котами. Да и в очках был. Он костоправил помаленьку, травы собирал да и книги из города возил. Приглашали в мест-
14
ную школу учителем, он отказался, говорил, что детей не любит. Он и людей не особо… Это мне все мать рассказывалала. Но если не по делу, то люди обходили его дом стороной. Семьи у него не было, и говорили люди, что человек этот шибко ученый, и переехал сюда давно, бежал от кого-то. Когда мы сдружились, он мне так и ничего про семью и не рассказал.» Дядя Коля замолчал, встал и пошел в дом, вернулся с книгой. «Вот, от него осталась. Зачем он дал? Пробовал, не пошло, да и вообще, я не по книгам. Может ты, очкарик, разберешь?». Книжка представляла собой переплетенные пожелтевшие машинописные страницы самиздата. Дневники Николы Теслы. Но от этого Валентина, как потом выяснилось, осталось и еще кое-что.
«Дядя Коля, а вы знаете, кто это?»
«Нет, а про что он пишет?»
«Ну… долго рассказывать. Да и знаю я по верхам. Короче, он бы вам понравился. Он тоже любил копаться во всяких технических штуках. Понятно объяснил?»
«Годится, только книжку я бы не написал, ты на руки мои посмотри. Ну так вот. Когда началась война, в армию его не взяли: то ли больной, то ли сильно неблагонадежный. Пока то-се, немцы тогда от границы быстро шли, заняли они село той же осенью. Разместились по хатам, а в его, даром что крепкая, не захотел ни один. Что- то не понравилось. Особо не буянили и не стреляли, партизаны далеко были: лес у нас, ты видишь – редкий, сосновый больше, легко просматривается. Евреев пару было, так они врачами были и их сразу на фронт забрали. Люди по хатам прятались, комуняк не сдавали, да и те на фронте были. Узнали немцы, что Валентин этот может все починить и стали во двор загонять
15
свою поломанную технику. Отказался он от солдат- помощников, взял местных пацанов, мол, язык свой нужен. Работал много. Мне потом соседский Витька рассказывал. Поломку видел сразу, чтото бормотал, потом отсылал их домой и на следующий день они варили, правили, вставляли и немцы , довольные, уезжали. Платили хорошо, в основном, продуктами и живностью, собранной вокруг». Дядя Коля замолчал. Гоготали гуси, далекие потомки тех, кого тевтонцы не успели приговорить к съедению.
«Мне нравятся эти истории, рассказывайте. Я городской. Когда стал жить здесь, в лесу , уже не хочу жить в городе. Смотрю, что-то вы разговорились, дядь Коля, может съезжу в лавку, не обижайтесь, не любитель я вашего продукта»