Я не шла, я летела вперёд, и для полного счастья мне не хватало кофе и третьей руки, чтобы держать стаканчик. Букет я несла бережно двумя руками, точно хрустальную вазу… Нет, как бумажный самолётик — разожмёшь на секунду пальцы и улетит мое счастье в тартарары.
Глеб не позвонил, не написал, заставляет нервничать — как по-мужски! Это только с баб нужно требовать полный отчёт за жизнедеятельность вне дома. Позвонить отцу? Нет, я обиделась тоже. Набрать Глебу? Нет, пусть не думает, что я только о нем и думаю. Но ведь сегодня и думать нечего о продолжении вечера. Костюм у меня очень деловой для этого дела. Как бы и голос вернуть в деловое русло. Мне целый день работать! Но как?
Как сделать так, чтобы утро плавно перетекло в вечер? Оторвать у розочки лепесток, загадать желание и съесть его? А что… Я сегодня толком не завтракала… Из лепестков роз не только ж ванны делают, но и варенье варят… Ну а у меня будет салат из лепестков. Без сахара. Сахар — это белая смерть, а травиться нужно исключительно солеными мужиками…
6. Седьмой любимый
Нервы не восстанавливаются, нервы не восстанавливаются… Мантра не действовала. По двум причинам. Первое, я не произносила ее вслух и даже не шевелила губами. Про глубоко при этом дышать тоже, понятное дело, на рабочем месте не могло идти речи. Второе, в этом костюме я защищала диплом. Никому не нужный, но все же… Зарядить его плохой энергетикой в стенах Альма-матер я успела.
Ну и в довершение всего ложь жгла глаза и сердце. Ложь про букет, который я, типа, нашла поутру в урне перед подъездом собственного дома. А чего не верите? Это вполне могло быть правдой… Но в правду вы точно не поверите, а разочароваться во мне успеете и без всяких там рабочих алиби. Я виноватая и нечего тут строить из себя невинную овечку. Овца пошла бы вчера домой, а не в кабак.
— Как там твой именинник? — спросила Настюха в середине дня.
— Поблагодарил за звонок и сказал, что в моих услугах больше не нуждается, — состроила я рожу.
Непроизвольно, и рот соседки растянулся в улыбке:
— И ты расстроилась? Нет? А что с лицом тогда?
— С отцом поругалась. Заявила, что из-за него у меня полный швах в личной жизни. Знаешь, я уйду сегодня пораньше. Ну, помириться…
На самом деле нервы сдали и я струсила. Не хотела, чтобы нас случайно увидели вместе мои коллеги. Ну и прийти домой поздно два вечера подряд я не могла. Не боялась нового нагоняя. Просто потом будет трудно выгрызть зубами вечер. Если это «потом» будет… Если повезёт встретиться. Или наоборот повезёт избежать опасного знакомства.
Каменными пальцами настрочила эсэмэску. Без имени в первых строках. Не смогла его набрать… Обращаться по имени — это уже личное, а пока он никто, так… Голос в пустой Вселенной.
«Мне нужно пораньше домой. Можем встретиться у «Балтийского дома» в половине седьмого. Если никак, ничего страшного. В другой раз».
Сижу жду. Почти не дышу. Потому что в душе боюсь, что другого раза не будет. Глеб может интерпретировать мое сообщение как отказ от знакомства. Место встречи и время изменять нельзя, никогда…
«18:45» — пришло через пять самых долгих в моей жизни минут. Ровно за минуту до конца перерыва. Я бы потом два часа ему не отвечала, и он бы точно решил, что его кинули и не пришёл.
Уже на бегу шлю ему «договорились» и падаю на стул. Черт… В душе я, кажется, надеялась, что он меня пошлёт… Потом бы кусала от обиды губы, но все же осталась бы сухой во всех местах. Сейчас же будто под питерским дождем побывала — и всю трясёт, как поздней осенью на набережной. Но ведь есть еще шанс, что не узнает. Ведь специально усложнила выбор судьбы — перед театром будет толпа. И я приду на четверть часа раньше, чтобы успеть в ней затеряться. Сделать это на пороге офисного здания не получилось бы. Давая ему адрес работы, я как-то не подумала о конспирации: не только ж папа не должен ничего знать о Глебе…
Но и я, конечно, ничего о нем не знаю! Что он сегодня расскажет? О своей работе? О чем мы вообще будем с ним разговаривать…
— Благодарю вас за ответы. Всего доброго. До свидания.
Боже, как я вообще работаю! Нужно было брать отгул. Просидеть оставшиеся деньги в кафе вдали от папиных глаз и явиться на встречу не такой растрепанной. Хотя бы внешне. Причесать вставшие на дыбы нервы не получится даже утюжком. А его можно было одолжить у коллег. Ещё не время шапок, наши барышни все ещё прихорашиваются для поездок на метро.