Выбрать главу

Но по мере того как он, шевеля губами, читал ее, побледневшие его щеки обретали румянец, а улыбка расползалась по лицу все шире и шире. Глядя на него, все присутствовавшие тоже стали улыбаться и у каждого на лице было написано нечто среднее между "Ура!.." "Спасибо родному правительству!.." "Выполним!.." и "Всегда готовы!.."

-- Так вот, товарищи! -- радостно возвестил Столбышев, -- зачитываю телеграмму. Значить... Гм... Того-этого... Телеграмма из Москвы... Эх, и дело мы развернем!.. Провернем, товарищи?

-- Провернем! -- эхом откликнулись ему члены бюро райкома.

-- Ты, Федор Матвеевич, лучше прочитай в чем дело, -- посоветовал ему председатель райисполкома Семчук.

-- Так вот, значить, из самой Москвы, -- продолжал Столбышев. -Москва, Министерство заготовок СССР... Гм!.. Значить... Того-этого... "Для важного правительственного мероприятия вам надлежит срочно заготовить тысячу воробьев. Отбирать лучших. Заготовку окончить к двадцатому августа. Принимать буду лично. Замминистра Кедров". -- Ну как? -- спросил он, сияя как начищенная песком медная сковородка.

Ликование было всеобщим. Все выражали самый неподдельный восторг и умиление и с внезапно вспыхнувшим энтузиазмом заверяли отца-отцов района, первого секретаря райкома Столбышева, что важное правительственное задание будет выполнено с честью и досрочно. Второй ж секретарь райкома товарищ Маланин стал отзываться о задании не иначе, как с добавлением эпитетов "гениальное" и "мудрое".

На фоне этой радостной и бодрящей картины, как черный унылый ворон среди весело щебечущих пернатых, выделялся Семчук. Этот желчный, болезненного вида человек, небритый, худой, с торчащим обросшим кадыком, был отчаянным скептиком. Язык он имел злой и критический. Не удержался он и сейчас, и скрипящим голосом стал сеять сомнения в отношении правдивости текста телеграммы.

-- Тут какая-то ошибка, говорил он. -- Зачем в Москве понадобились наши воробьи? Там своих достаточно. Да и вообще, для чего можно приспособить воробья? Ведь воробей -- дрянь, а не птица.

-- Гм... Того-этого... Я попрошу не оскорблять важного, так сказать... -- сумрачно заметил Столбышев, внезапно почувствовавший к воробью уважение.

Затем Столбышев разразился очень длинной и обстоятельной речью, в которой поведал всем много важного, нового и интересного. Он говорил, что "воробей -- пернатое существо", "птица дикая", "живет в гнездах", "в царской России воробья не использовывали", "воробей несет яйца", "воробей не поет, а чирикает" и ряд других данных о "пернатом друге", как даже окрестил его Столбышев. Речь свою он заключил предсказанием "великого будущего воробьеводству".

-- Как гриб раньше был гриб и своего рода пища и закуска, а теперь стал пенициллин, так и воробья передовая советская наука превратит в полезную птицу для медицины или, того-этого, для оборонных нужд, так сказать, -докладчик неопределенно пошевелил в воздухе пальцами, как бы давая этим понять, что мало ли чего для обороны не делается. Последняя догадка Столбышева особенно пришлась по душе парторгу колхоза "Заря Коммуны" Тырину. Тырин во время войны служил в "собачьем батальоне" и лучше других знал, что для оборонных нужд можно использовать животных.

-- Вот, например, собака, -- говорит он, -- жучка и все, вы думаете? Нет! На войне собака -- истребитель вражеских танков. К собаке привязывается взрывчатка, и она выдрессирована так, что сама бросается под гусеницы танка. Танк -- к чертям собачьим! А к воробью можно привязать маленькую атомную бомбочку...

-- Глупости, -- перебил его Семчук.

-- Как так глупости? -- возмутился Маланин. -- Товарищи! Я вижу, что некоторым не по душе гениальное задание партии и правительства! Не вражеская ли рука пытается сорвать мудрое задание? Бдительность -- долг каждого коммуниста! В исторических решениях двадцатого съезда...

-- Коля, оставь!.. Ну зачем человеку пришивать? -- примирительно заговорил Столбышев. -- Ну, Семчук ошибся, не доучел, так сказать... Правда, ведь?

Семчук нервно поднялся и произнес короткую покаянную речь. Единство коллективного руководства было восстановлено. Но покаяние Семчука было неискренним. Через некоторое время он взял слово и весьма дипломатично напомнил, что в телеграмме не указано, как заготовлять воробьев: живыми или мертвыми, а поэтому предлагал направить в Москву соответствующий запрос, -что, кстати, поможет выяснить достоверность текста телеграммы, -- добавил Семчук.

_ Что?! -- неожиданно обиделся Столбышев, -- ты хочешь, чтобы меня в Москве посчитали за простофилю, так сказать? Чтобы в Москве подумали, что Столбышев, того-этого, отстает от жизни? За все время истории Орешниковского района это, так сказать, первое задание из Москвы от самого правительства и мы покажем себя простачками? Нет! Мы с честью выполним гениальное и мудрое, я бы сказал, того-этого, историческое задание!

_ Выполним! -- единогласно заявило собрание бюро райкома.

Так в глухом сибирском районе, за несколько тысяч километров от Москвы, за несколько сот километров от областного центра, за восемь километров от железной дороги, началась замечательная эпопея включения обыкновенного воробья в строительство коммунистического общества.

-------

ГЛАВА II. ПОЗНАКОМИМСЯ С ОРЕШНИКАМИ

"Широко и привольно раскинулось большое село Орешники на берегу полноводной реки", -- так бы написал искушенный писатель о районном центре -- деревне Орешники. Затем он, искушенный писатель, описал бы природу: какие-нибудь суглинки и вековечные дубы, травку, пчелок, птичье пенье, приврал бы насчет необыкновенного заката -- "когда солнце медно-красное медленно бросало последние умирающие лучи на безбрежную гладь реки..." Таким образом, промурыжив читателя хороших десяток страниц, писатель по существу ничего нового для читателя не сказал бы, ибо все мы природу видели и, ей Богу, в гораздо более натуральном виде, чем о ней пишется. Поэтому автор от художественного описания деревни Орешники отказывается, а просто дает в сухой форме необходимые данные:

1. Деревня Орешники была основана в 1583 году казаком Орехом из казачьего отряда Ермака Тимофеевича (Ермак Тимофеевич родился неизвестно когда, погиб в 1584 году -- историческая справка).

2. Почему именно на этом месте, а не на другом, было основано Орехом селение, история не дает ответа. Но народное предание гласит, что казак Орех, в пьяном виде отбившись от Ермака Тимофеевича, долго блуждал среди пустынных (читай -- таежных) массивов. Не видя живого человека, Орех решил было уже постричься в монахи. Но так-как стричься было негде и нечем, Орех остался казаком и все блуждал, и блуждал, и блуждал. Питался он акридами и диким медом, постоянно тоскуя по горилке. В один прекрасный день перед взором обессилевшего казака предстало чудное видение -- величественный олень! Олень был, как олень. Ничего особенного -- хвостик, ноги, рога и копыта и тому подобное. Но на развесистых рогах его на обыкновенном сыромятном ремешке болталась фляга. Видимо, олень, пробираясь через таежную чащу, подцепил на рог казачью подружку и избавиться от нее никак не мог. Все это привело Ореха в неописуемый восторг.

-- А, забодай тебя комар! -- воскликнул он в переводе на цензурный язык и, алчно выпучив глаза, бросился с растопыренными объятиями на оленя, при этом смачно крякая, как то и положено каждому русскому человеку перед выпивкой. Величественный олень не будь дурак -- ходу. Орех за ним. Так продолжалась погоня до тех пор, пока преследуемый олень не бросился с крутого берега в реку. Как только он погрузился в воду, фляга всплыла на поверхность, сыромятный ремешок отцепился от оленьего рога, олень поплыл прочь, а флягу понесло вниз по течению.

Жребий судьбы, долженствующий установить, где будут основаны Орешники, был брошен. Все зависело от того, в каком месте Орех выудит флягу. И поймал он ее, матушку, у высокого берега (суглинки, вековечные деревья, пчелки, закат и т. д.), поймал и сразу же осушил без закуски -- единым махом. Мгновенно захмелев, казак Орех выбрался на высокий живописный берег (трава, цветы, птички поют и т. д.), немного покуражился, спел несколько песен и заснул, громко икая.